Вот и зачем Соня это делает? Слава ведь четко сказал ей, что сейчас он никак не может взять ее к себе. Пускай бы его засыпала звонками и сообщениями, до зачем она мне все это устраивает? По-прежнему считает, что я Славу отговорила? Или добивается того, чтобы я на него повлияла?

А у меня просто не хватает нервов и сил решать эту проблему. И звонить Славе я не стану, чтобы он сам разбирался с дочерью. Слышать его даже не хочу после того, что он вчера мне устроил.

─ Ма, да забей ты на нее, ─ произносит сын, застав меня на кухне с опущенной на руки головой. ─ Побесится еще денек и успокоится.

Не знаю, как сын понял, что я сейчас из-за Сони в таком состоянии. А ведь мог подумать, что я просто переживаю из-за расставания с его отцом.

─ Да все в порядке, Саш. Но спасибо тебе за беспокойство, ─ с вялой улыбкой отвечаю я, поднимая голову на сына, и вижу, как он наматывает на шею шарф. ─ А ты куда идешь? Только недавно ведь с тренировки вернулся.

─ На каток собрались с пацанами сходить. В торговый центр, который рядом, ─ отвечает он и замирает. ─ Или ты против? Хочешь, чтобы я остался?

По его взгляду вижу, что если я скажу, то он останется и возражать не станет, даже если это его расстроит.

Но какой смысл держать его дома? Чтобы сидел и смотрел на мать в глубоком отчаянии? Или чтобы слушал истерики сестры?

─ Я не против. Иди, конечно, ─ киваю я.

Саша тут же отмирает, будто только и ждал одобрения для дальнейших действий. Подходит ко мне, целует в щеку и бодро шагает в коридор:

─ Вернусь часов в пять. Мне еще уроки делать.

─ Хорошо, Саш. Если что ─ звони. Люблю тебя! ─ кричу ему вслед.

─ И я тебя, мам!

Как же редко я стала говорить фразу «я тебя люблю». И ведь с сыном мы в последние пару лет перестали часто обмениваться словами о любви. Зато мы с Соней говорили это друг другу почти каждый день и обязательно перед сном. И так же было со Славой.

А сейчас муж уже не со мной, дочь не на моей стороне… И по итогу члены моей семьи, с которыми я чаще всего обменивалась словами о любви, отвернулись от меня, предали.

Как же так получилось? Что они вообще вкладывали в понятие любви, если один позволил себе сходить налево и заделать ребенка, а другая фактически выставила меня в этом виноватой?

Тяжесть мыслей и душевного состояния буквально измотали меня, превратили в выжатый лимон. И уйти от этого, абстрагироваться у меня не выходит, как бы я ни старалась, как бы ни занимала себя всевозможными делами…

Славе сейчас плохо, и он делает то, что хочет, ни от кого и ни от чего не зависит. Он может заниматься тем, что, по его мнению, принесет ему облегчение, поможет пережить наш разрыв… Хотя он сейчас страдает исключительно из-за собственных действий.

А что делаю я? Только нагружаю себя еще большим количеством забот, что ни капли меня не спасает.

И я могла бы сейчас сетовать на несправедливость, необходимость заниматься домой и детьми, тогда как муж предоставлен сам себе. Но я ведь сама выбрала такой путь, а не иной. И нет смысла винить Славу в том, что у него теперь больше свободы, чем у меня.

Но отсутствие детей в доме никакого облегчения мне бы не принесло. А вот отсутствие дочкиных истерик ─ очень даже. Но их нужно просто переждать, перетерпеть. Позже станет легче…

Внутри меня сейчас сидит точно такая же Соня, которая готова винить весь мир и выплескивать свою боль и обиду на окружающих. Но в силу возраста я могу себя контролировать, подавлять нерациональные желания. Я тоже переживаю, как и она. Но переживаю это по-своему.

А облегчение мне нужно искать в чем-то другом, а не в делах и заботах. Мне нужно найти то, что будет не просто отвлекать на короткое время, а дарить положительные эмоции.

В юности у меня была масса хобби, которые я часто меняла в поиске чего-то самого увлекательного и интересного. И только сейчас я понимаю, что непостоянство Сони и частая смена кружков ─ это не неусидчивость и нежелание во что-то вовлекаться. Возможно она, как и я, просто искала что-то лучшее для себя. А, может, и уже нашла себя в рисовании и не станет это ни на что менять.

Почему я не думала об этом раньше в таком ключе? Вероятно, недостаточно углублялась в мысли дочери, мало говорила с ней об этом.

Может, стоит попробовать себя в рисовании? Я ведь раньше никогда даже и не смотрела в эту сторону, меня больше увлекали занятия с мелкой моторикой вроде лепки, бисероплетения, вышивания…

И это может помочь мне найти новые точки соприкосновения с Соней. Общее хобби сможет снова сблизить нас, и тогда…

Звонок в дверь отвлекает меня от воодушевляющих размышлений. Без особого энтузиазма я иду к двери, опасаясь, что это может быть Слава. Но в дверном глазке я вижу девушку, в которой быстро узнаю своего бывшего администратора.

Я пыталась с ней связаться, чтобы попробовать уговорить вернуться на работу, но она не брала трубку. А сейчас почему-то сама пришла, даже не перезвонив.

─ Здравствуйте, Ксения, ─ произносит она, когда я открываю дверь. ─ Можно войти? У меня есть к вам разговор.

─ Конечно, Катюш, проходи, ─ запускаю ее в дом, закрываю дверь, и тут в голове что-то щелкает…

Осознание бьет в голову будто тяжелым молотком.

О своей бывшей работнице я даже и не вспомнила, когда Слава признался мне в своей измене. К тому же он сказал, что уволил свою любовницу, и я это восприняла в самом прямом смысле. А он, очевидно, имел в виду, что просто помог ей уволиться.

И какой же я дурой теперь себя ощущаю, впустив эту мерзавку в свой дом. Еще и Катюшей назвала. Супер! Осталось только пожелать легкой беременности и счастливой семейной жизни.

─ Что ты хотела? ─ оставив дружелюбную интонацию, спрашиваю я.

Нужно для начала окончательно прояснить ситуацию. А то зазря нагрублю еще одной ни в чем неповинной Кате.

Но что-то мне подсказывает, что именно эта Катя и есть виновница распада моей семьи. Этим объясняется и ее увольнение, и мои звонки без ответа, и совершенно внезапный визит в мой дом…

─ Вам Слава ведь обо всем рассказал? ─ робко спрашивает Катя, и сомнений у меня больше не остается ─ это она.

─ Ты о своей беременности, которую очень удачно скрывала до определенного момента? ─ язвительно усмехаюсь я, изогнув бровь.

─ Я ничего не скрывала. Я просто не знала! ─ с выражением лица святой невинности оправдывается она.

─ Как ты вообще посмела сюда явиться, дрянь? ─ теперь я уже не стесняюсь в выражениях, зная, что все сказанное мною совершенно оправдано. ─ Совесть наглухо отсутствует? Кем ты себя возомнила?

─ Ксения, я ведь не ругаться сюда пришла, ─ отчаянно мотает она головой. ─ Я просто хочу с вами поговорить.

─ Поговорить? ─ нервно усмехаюсь я. ─ Ты вообще в своем уме, Катя? О чем мне разговаривать с подстилкой, которая ложится под чужих мужей?

─ Но вы ведь сами меня впустили, ─ изумленно произносит она, и ее негодование я могу понять. ─ Зачем, если отказываетесь теперь говорить? Чтобы просто унижать?

Это правда. Сама впустила. Потому что правду узнала только сейчас.

─ Ты сама себя унизила, девочка моя, ─ проговариваю невозмутимо, изогнув бровь. ─ Ни одна уважающая себя женщина не станет связываться с женатым мужчиной, в особенности с тем, жену которого ты прекрасно знаешь. И, более того, не станет пытаться удержать мужчину ребенком, потому что это совершенно бесполезно, если ты ему не нужна, ─ бросаю взгляд на живот, который не разглядеть за объемной курткой.

─ Я не планировала ничего такого, Ксения, ─ виноватым взглядом смотрит на меня, вот-вот заплачет. ─ Оно как-то само случилось. Сердцу ведь не прикажешь…

─ Случилось то, что Слава просто воспользовался тобой, ─ продолжаю я с усмешкой. ─ Ты решила, что у него к тебе чувства появились? Или ты королевой себя возомнила, перед которой состоятельные мужики штабелями будут падать? Да ты же простая администраторша с наивной мордашкой! Таких, как ты, только в качестве временных игрушек используют, когда становится скучно. Успешный мужнина никогда не возьмет в жены такую безделушку. И мне тебя искренне жаль, Катя. Я думала, что ты умнее, а оказалась круглой дурой. Даже не знаю, на что ты рассчитывала.