И что примечательно, согласно всплывающей подсказке, примерно половина от всей собранной энергии и похищенных артефактов тоже пойдёт лично мне. Как главному оператору. Как тому, кто несёт ответственность за всех подключённых и обеспечивает работу системы на своей территории.

Ну что? — раздался в голове знакомый голос Тёмной, и в нём слышались нотки ожидания. — Будешь менять настройки? Как видишь, сейчас я забираю сущие крохи, и этого едва хватает на хоть какое-то существование. Светлая, к слову, берёт восемьдесят процентов с третьесортных. И это только по моим самым скромным предположениям, а сколько она на самом деле забирает — одной ей известно.

Я задумался на секунду, глядя на ползунок, застывший на отметке в один процент. Такой маленький, такой незаметный. Кто вообще почувствует разницу, если поднять его до пяти? Или до десяти? Люди даже не узнают, что теряют часть опыта, они просто будут качаться чуть медленнее и думать, что так и должно быть.

А ведь это искушение… Самое настоящее искушение, классическое, из учебника по этике. Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно, и всё такое прочее. Только здесь всё ещё хуже, потому что последствия решения будут не абстрактными, а вполне конкретными — сотни людей будут развиваться медленнее, получать меньше, страдать больше.

Помотал головой, отгоняя соблазнительные мысли.

— Ничего менять не собираюсь, — произнёс я вслух, чтобы закрепить решение. — Пусть всё остаётся как есть.

Уверен? — в голосе Тёмной не было разочарования, скорее любопытство. — Один процент — это действительно очень мало. Я на эти крохи еле существую, а ведь мне нужна энергия, чтобы развиваться, чтобы защищать своих пользователей, чтобы противостоять Светлой…

— Уверен, — твёрдо повторил я. — Знаю я эту логику. Сначала добавишь один процент — мол, всего один, никто не заметит. Потом второй, потом третий. А потом оглянешься и поймёшь, что забираешь уже пятьдесят, и остановиться никак не получается, потому что аппетит приходит во время еды.

Продолжай, — голос Тёмной стал серьёзнее.

— Жадность — штука такая, — я откинулся на поваленный ствол и посмотрел в небо, где медленно плыли облака, подсвеченные закатным солнцем. — Она не позволяет остановиться. Всегда кажется, что можно взять ещё чуть-чуть, ещё немножко, ведь это же для благого дела, верно? Да, у нас благие намерения, мы хотим победить Светлую и освободить людей от её тирании. Но все так говорят. Все злодеи в истории считали, что творят добро. Многие даже свято в это верили, искренне и до последнего вздоха, даже если творили самые ужасные дела.

Я замолчал, собираясь с мыслями. Перед глазами мелькнули образы из прошлой жизни — политики, которые начинали с искреннего желания изменить мир к лучшему, а заканчивали коррупцией и воровством. Врачи, которые сначала хотели помогать людям, а потом начинали брать взятки и выписывать ненужные лекарства ради откатов от фармкомпаний. Благотворители, чьи фонды постепенно превращались в личные кошельки.

Дорога в ад вымощена благими намерениями, и я не собирался становиться очередным подтверждением этой истины.

— Так что нет, — заключил я. — Процент энергии останется прежним, и это не обсуждается. А если ты против…

Не против, — перебила меня Тёмная, и в её голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. — И я очень надеялась, что ты ответишь именно так. Это был своего рода тест, Вова. Проверка на прочность. Многие на твоём месте уже потянулись бы к ползунку, рассуждая о необходимости и целесообразности.

Ну надо же. Оказывается, меня тут проверяли, а я и не заметил. Впрочем, чего ещё ожидать от сущности, которая существует тысячелетиями и повидала всякого.

Но в любом случае, — продолжила система, — меньше одного процента энергии сделать не получится. Это технический минимум, необходимый для поддержания связи между мной и пользователями. И половина от этого одного процента будет идти на твои нужды и твоё усиление. Считаю, что это вполне разумная плата за каждого подключённого тобой пользователя.

— Может быть, — пожал я плечами. — Хотя я бы отказался и от этого, если бы была такая возможность.

Знаю. Именно поэтому ты и стал главным оператором, а не кто-то другой.

Лестно, конечно, хотя и немного настораживает. Тёмная Система явно неспроста выбрала именно меня на эту роль, и причины этого выбора могут оказаться куда сложнее, чем банальное «ты хороший человек и не будешь воровать». Но сейчас не время для паранойи, разберусь с этим позже.

Ладно, буду получать свою половину процента, стану сильнее, и появятся возможности как-то давить на Светлую. Тоже неплохо, если подумать. А ещё смогу вылечить ещё больше пациентов, если быстрее подниму уровень — с каждым новым уровнем эффективность исцеления растёт, и то, что раньше требовало часа работы, теперь занимает минуты.

Так что пусть будет как есть. Не идеально, но приемлемо.

Разведчики тем временем вернулись из пещеры, и по их довольным лицам было видно, что новости хорошие.

— Пусто! — доложил старший из них, подходя к герцогу. — Пещера глубокая, с несколькими залами, сухая и тёплая. Следов обитателей не обнаружено, разве что старое гнездо какой-то птицы у входа. Там можно разместить человек пятьдесят с комфортом, а если потесниться — все сто.

— Отлично, — кивнул Аксаков-старший. — Женщин и детей — туда. Выставить охрану у входа, организовать освещение. И найдите, чем закрыть вход на случай непогоды.

Бойцы тут же бросились выполнять приказ, и к пещере потянулась вереница людей с вещами и детьми на руках. Граф Аксаков лично руководил процессом, следя за тем, чтобы всё проходило организованно и без паники.

Охотники тоже вернулись, причем с неплохой добычей. Притащили две здоровенные туши, которые когда-то были волками, но размером действительно напоминали скорее телят. Шкура серебристо-серая, клыки в ладонь длиной, когти как кинжалы. Красивые звери были, пока живые. Сейчас же просто мясо, которое быстро разделали и повесили коптиться над кострами.

— Ещё оленя видели, — рассказывал один из охотников, вытирая руки о траву. — Здоровый, рога как деревья. Но он ушёл в соседний прорыв, мы за ним не полезли.

Разумное решение. Природные прорывы — это не шутки, там и опытный боец может нарваться на неприятности, если недооценит местную фауну.

Лагерь постепенно обретал вид настоящего поселения. Палатки выстроились ровными рядами, костры горели ярко и весело, отбрасывая тёплые отблески на лица людей. Откуда-то появились столы и лавки — видимо, всё-таки нашёлся тот самый грузовик с походным инструментом. Кто-то уже начал мастерить навесы из веток и брезента, кто-то рыл отхожие ямы на безопасном расстоянии от лагеря, кто-то таскал камни для очагов.

Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

Старик-друид закончил чаепитие с детьми и подошёл ко мне, держа в руках две дымящиеся кружки.

— Держи, — протянул он одну. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Почти угадал, — усмехнулся я, принимая чай. — Увидел, во что может превратиться человек, если дать ему слишком много власти.

— А-а, понимаю, — старик опустился рядом на бревно и отхлебнул из своей кружки. Хотя явно даже не представлял, о чем я говорю. Но ему это и не особо важно.

Так мы просидели минут пятнадцать, попивая чай и каждый думая о своем. Старик, наверно, размышляет о своих корешках и скучает по дуплу, а я… Я просто пил ароматный напиток и смотрел куда-то вдаль.

— Ладно, — старик допил чай и поднялся. — Мне пора. Надо убедиться, что твои преследователи окончательно заблудились и не найдут дорогу сюда. А ты отдыхай, набирайся сил. Завтра проведу тебя обратно к городу, если всё будет спокойно.

Он свистнул, и из-за деревьев вынырнул его медведь, успевший где-то перекусить — морда была вся в чернике. Друид запрыгнул на спину зверю и скрылся в лесу, а я… А что мне остается делать? Буду сидеть и смотреть, как они тут всё обсутраивают.