Ехали медленно, осторожно, ровно по следам колонны, и останавливаясь при каждом странном звуке. Паша вёл машину с выражением лица человека, готового в любой момент дать по газам и рвануть прочь. Аксаков же сидел рядом и молча смотрел в окно, о чём-то размышляя.

Кстати, он не забывал о своём задании и периодически обращался ко мне «Ваше Целительское Величество», вызывая сдержанные смешки у остальных пассажиров. Каменное лицо он при этом держал идеально, что только добавляло комизма ситуации.

Аксаков-младший, то есть граф… то есть бывший граф… короче, Георгий ехал с нами по вполне понятным причинам. Ему нужно было связаться с людьми отца, организовать эвакуацию оставшихся родственников и слуг, а сделать это из диких земель было попросту невозможно. Связь там не работала, магические средства коммуникации блокировались аномалиями прорывов, оставалось только выбраться на «большую землю» и действовать по старинке.

Да и своих людей он вывез не всех, а лишь сто человек. Теперь собирается поговорить с ликвидаторами и предложить им переезд, но при этом не рассказывая ничего о какой-то там Тёмной системе. В общем, возможно в ближайшее время население нового городка значительно возрастет.

Часа через три мы наконец выехали из зоны диких земель. Лес вокруг стал реже, а энергетический фон не таким плотным. Но главное — ожил телефон.

Сначала он просто пискнул, сообщая о восстановлении связи. Потом ещё раз, и ещё… Сообщения посыпались одно за другим, словно кто-то открыл шлюз, сдерживавший информационный поток.

Я лениво потянулся к телефону, ожидая увидеть стандартный набор из спама, рекламы, может быть еще пара сообщений от знакомых с вопросами «ты где пропал», или от пациентов с просьбой посмотреть геморрой соседа.

Первое сообщение было от неизвестного номера: «Доктор, ты там как? Живой?». Второе сообщение тоже непонятно от кого, но содержание примерно то же. Возможно, не стоило оставлять свой телефон пациентам, но я бываю слишком добр.

И еще целая пачка сообщений от Кравцова, последнее из которых пришло буквально часа три назад: «Володя, всё. Клинику сожгли».

Несколько секунд я просто смотрел на экран, не в силах осознать прочитанное. Потом перечитал ещё раз.

— Вова? — голос Паши донёсся словно сквозь вату. — Эй, Вова, ты чего побледнел? Что там?

Я медленно поднял голову и посмотрел на него, потом перевел взгляд на остальных. Все смотрели на меня с беспокойством, явно заметив перемену в моём настроении.

Ничего пока не стал отвечать, и принялся читать предыдущие сообщения. Лена писала, что пациентов снова не пускают, но так как есть все необходимые разрешения, недоброжелателей удалось прогнать. Затем управляющий клиники начал слать одно сообщение за другим о том, что в клинику вломились и сразу начали громить мебель. Лену эвакуировал, но сам получил пару раз по спине металлическим прутом. Ну а потом, прямо посреди ночи Кравцов снова отчитался о нападении. Почувствовал дым, вызвал пожарных, пытался сам потушить, но ничего не вышло… Разве что кто-то ехидно крикнул, мол, Аксаков нас теперь не защитит.

А я как-бы и не собирался прятаться у него за спиной. У меня молот есть, это они должны где-то прятаться.

Вова, — голос Тёмной в моей голове звучал непривычно серьёзно, без обычного ехидства. — Ты там это… Успокойся что ли.

Я сделал глубокий вдох, потом медленный выдох, закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок.

Паника и ярость — плохие советчики. Сейчас нужно думать холодной головой. Собирать информацию, выяснять, кто стоит за этим. И только потом планировать месть.

Потому что месть обязательно будет.

— Гони в город, — сказал я Паше, откидываясь на сиденье и закрывая глаза. — Мне нужно кое-что проверить.

Машина рванула вперёд, набирая скорость. За окном мелькали деревья, постепенно сменяясь полями, потом пригородными постройками, потом городскими окраинами.

А я сидел и думал о том, какие именно методы лечения применить к тем, кто уничтожил мою клинику.

Методы, после которых пациенты уже не встанут.

Прибыл к клинике довольно быстро, но полюбоваться пожаром уже не удалось.

Зато посмотрел на последствия, в виде обугленного скелета, и струек едкого дыма. Чёрные стены, провалившаяся крыша, выбитые окна с потёками копоти, и запах гари такой плотный, что хотелось натянуть противогаз.

Мы стояли напротив этого великолепия и молча смотрели на результаты человеческой зависти. Пятеро дураков, которые уехали спасать мир и переманивать людей на сторону тьмы, пока кто-то спокойно поджигал мое детище. Хорошо хоть обошлось без жертв и Кравцов успел выскочить из объятого пламенем здания. А Лена и вовсе, дома была, так что в целом можно считать, что не всё так плохо.

Но всё равно обидно до зубовного скрежета, потому что я вложил в это место кучу сил и нервов, а какие-то уроды взяли и превратили всё в пепел за одну ночь. Очень хотелось найти этих уродов и провести с ними воспитательную беседу с использованием молота и целительской магии, причём молота больше, а магии меньше.

— Ваше Целительское Величество, — негромко произнёс Аксаков, и в его голосе не было ни капли иронии, только какая-то странная смесь сочувствия и уважения. — Мне очень жаль, что так вышло.

Я покосился на него, вспомнив про дурацкое задание с обращением, которое он до сих пор добросовестно выполнял. С одной стороны, хотелось сказать ему, чтобы прекратил этот цирк, потому что сейчас было совсем не до шуток. С другой стороны, его каменная физиономия при произнесении этого нелепого титула немного поднимала настроение даже в такой паршивой ситуации, так что пусть продолжает.

— Кравцов где? — вместо ответа поинтересовался я, оглядывая окрестности в поисках своего управляющего.

— Здесь я, доктор.

Голос раздался откуда-то сбоку, и из-за угла соседнего здания показалась знакомая фигура. Выглядел Кравцов откровенно паршиво, и это ещё очень говоря. Левая рука висела на перевязи из какой-то грязной тряпки, на лице красовалась пара свежих ссадин с характерными следами гематом, а под глазами висели темные мешки.

— Лена в безопасности, — снова доложил он, видимо, понимая, что это будет первым вопросом. — На всякий случай, сразу после пожара отправил её к знакомым на другой конец города. Мало ли, вдруг будут преследовать сотрудников, так что решил перестраховаться…

Я кивнул и подошёл ближе, на ходу активируя диагностическое сканирование. Привычка оценивать состояние пациента с первого взгляда никуда не делась, даже когда пациент не просил его осматривать и вообще пришёл докладывать о совершенно других вещах.

Результаты сканирования оказались неутешительными, хотя и не критичными. Перелом лучевой кости в типичном месте, там где кость тоньше всего и ломается чаще всего при падении на вытянутую руку. Судя по характеру смещения отломков, Кравцов пытался закрыться от удара и получил прямой удар чем-то тяжёлым и металлическим, скорее всего с той самой арматурой, о которой он упоминал в сообщениях.

Помимо перелома имелся обширный ушиб мягких тканей лица с повреждением подкожной клетчатки в области скуловой кости, множественные гематомы на спине в проекции остистых отростков грудных позвонков и нескольких рёбер, причём два ребра имели трещины без смещения.

В общем, били его основательно и со знанием дела, но всё-таки не до смерти. То ли пожалели, то ли просто хотели запугать, то ли им было лень добивать и они решили, что хватит и этого.

— Стой спокойно, — велел я ему и положил руку на повреждённое предплечье, направляя туда поток целительской энергии.

Сначала занялся переломом, потому что это была самая серьёзная травма из всего списка. Энергия потекла по костной ткани, стимулируя регенерацию остеобластов и ускоряя процесс консолидации отломков.

Края перелома начали сращиваться, костная мозоль формировалась прямо на глазах, и через пару минут лучевая кость снова стала целой, хотя ещё несколько дней лучше было бы поберечь руку от серьёзных нагрузок. Потом перешёл к рёбрам, там работы было меньше, трещины затянулись быстро. Затем разобрался с гематомами, рассасывая скопившуюся кровь и восстанавливая повреждённые капилляры. Напоследок прошёлся по ссадинам на лице, убирая отёк и возвращая коже нормальный цвет.