К тому же прорывы это всегда опыт, ресурсы и возможность присмотреться к человеку в боевой обстановке. А там, глядишь, можно будет и подумать о более серьёзном сотрудничестве. Может быть, даже предложить ему переход на тёмную сторону, если он окажется достаточно адекватным для такого шага.

Интересный вариант, — согласилась Тёмная, которая всё это время внимательно слушала наш разговор. — Он мне нравится. Практичный, не трус, явно не из тех, кто верит каждому слову Светлой. Может оказаться хорошим кандидатом.

Посмотрим. Для начала нужно узнать его получше, а прорывы это отличная возможность увидеть человека в деле.

— Так-то у меня есть некоторые дела… — протянул я задумчиво, выдерживая паузу ровно столько, сколько нужно для создания видимости размышления. — Но знаешь что? Погнали! Когда выезжаем?

Барон расплылся в широкой улыбке, и надо признать, эта улыбка ему шла гораздо больше, чем та хмурая мина, с которой он обычно смотрел на мир.

— В четыре утра сбор и старт, — объявил он, поднимаясь с кресла и с удовольствием разминая восстановленную руку. — Снаряжение и транспорт с меня, можешь не беспокоиться. Только сам приезжай вовремя, а то ждать не будем.

— Буду как штык, — пообещал я, и почему-то был уверен, что завтрашний день окажется весьма интересным.

В четыре утра у ворот поместья Твердлова уже кипела жизнь, хотя солнце ещё даже не думало подниматься над горизонтом. Колонна из шести бронированных вездеходов выстроилась на плацу, бойцы в полевой форме деловито загружали снаряжение, а где-то в глубине ангара надрывно ревел движок чего-то тяжёлого и явно очень разрушительного.

Я выбрался из такси, расплатился с водителем и несколько секунд просто стоял, наблюдая за этой картиной организованного хаоса. Всё-таки барон умел готовиться к делу, тут не поспоришь.

— А, явился! — Твердлов вынырнул откуда-то сбоку, уже полностью экипированный и явно готовый к бою. — Думал, проспишь.

— Обижаешь, — я пожал плечами, — я же обещал.

Барон хмыкнул и жестом пригласил меня следовать за собой к головной машине. По дороге он коротко ввёл в курс дела: прорыв седьмого ранга открылся два дня назад примерно в семидесяти километрах к северу от города, стихия огненно-природная, и твари уже начали расползаться за пределы барьера. Даже успели сожрать несколько коров на ближайших фермах, хотя охранники этих ферм пытались отбиваться. Если не зачистить в ближайшее время, ранг может вырасти до восьмого, а там уже совсем другой разговор и совсем другие жертвы.

— Почему сами? — поинтересовался я, забираясь в бронированное нутро вездехода. — Можно же оставить заявку, пусть гильдия разбирается.

Твердлов устроился напротив и несколько секунд молча смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли отвечать на такой вопрос.

— Знаешь, сколько времени пройдёт, пока соберётся отряд достаточного уровня? — наконец произнёс он. — Дня три минимум. За три дня прорыв окончательно сформируется, окрепнет, твари расползутся по округе и начнут нападать на всех подряд. Сам понимаешь, седьмой ранг относительно близко к городу — это всегда опасно, кто-то обязательно умрет. Потом, конечно, прорыв зачистят, напишут красивый отчёт, похлопают друг друга по плечам. А мёртвых уже не вернёшь.

Он замолчал, и я понял, что за этими словами стоит что-то личное, о чём лучше не расспрашивать. По крайней мере, не сейчас и не так прямо.

Колонна тронулась с места, и следующие два часа мы провели в относительном молчании. Твердлов периодически связывался по рации с командирами других машин, отдавал короткие распоряжения, сверялся с картой. Я же просто смотрел в окно на проплывающие мимо поля и перелески, думая о том, как странно складывается жизнь. Ещё несколько месяцев назад я был обычным врачом в районной больнице, а теперь еду зачищать прорыв седьмого ранга в компании боевого барона и его личной армии.

Тебе нравится, — голос Тёмной прозвучал в голове с ноткой веселья. — Признай уже, что тебе всё это нравится.

Не буду отрицать очевидное. Да, нравится. Опасно, непредсказуемо, но при этом живо и настояще. В прошлой жизни я уже давно сгорел от рутины, а здесь каждый день приносит что-то новое.

— Жена, — вдруг произнёс Твердлов, и я не сразу понял, к чему это. — Двадцать три года назад. Прорыв четвёртого ранга открылся прямо у нашего поместья, пока я был в отъезде. Охрана не справилась.

Он не смотрел на меня, уставившись куда-то в точку на противоположной стене.

— С тех пор я зачищаю всё, до чего могу дотянуться. Не ради славы, не ради денег. Просто чтобы с кем-то другим не случилось того же самого.

Я кивнул, хотя он этого и не видел. Теперь многое становилось понятнее: и личная армия, и готовность срываться посреди ночи, и то, как он относится к своим людям. Человек, который потерял самое дорогое и теперь пытается защитить всех остальных от той же участи.

— Подъезжаем, — прервал мои размышления голос водителя. — Барьер виден.

Я выглянул в смотровое окошко и увидел знакомое зрелище. Мерцающий купол поднимался над землёй метров на пятьдесят, переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого. Внутри что-то клубилось и двигалось, периодически вспыхивая яркими сполохами.

— Диаметр примерно четыреста метров, — доложил кто-то по рации. — Фиксирую крупных тварей у границы барьера, штук двадцать. Мелочи не счесть.

Твердлов кивнул и начал отдавать приказы. Колонна развернулась полукругом, бойцы высыпали из машин, занимая позиции. Откуда-то из задних рядов выкатили массивную конструкцию на колёсах, которая при ближайшем рассмотрении оказалась артефактным миномётом с кристаллами вместо обычного ствола.

— Первая и вторая группы заходят с флангов, — командовал барон. — Третья держит периметр. Миномёт работает по скоплениям. Целитель со мной в центре, будет нужен.

Никаких возражений, никаких уточняющих вопросов. Бойцы просто кивали и расходились по позициям, и я невольно восхитился тем, насколько слаженно работает эта машина. Годы совместных операций, полное доверие командиру, отточенные до автоматизма действия.

Первые твари полезли из барьера почти сразу, стоило нам приблизиться на пару сотен метров. Сразу видно, что прорыв действительно нестабилен. Обычно во время его формирования барьер является скорее условностью и постепенно растет в размерах. Так что и твари оттуда выскакивают совершенно легко и непринужденно.

В этот раз на нас выскочили огненные саламандры размером с крупную собаку, какие-то шестиногие ящерицы с дымящейся чешуёй, несколько существ, похожих на помесь волка и раскалённой головни. Всё это рычало, шипело и пёрло на нас сплошной волной.

Бойцы встретили их слаженным залпом из арбалетов с зачарованными болтами. Первые ряды тварей повалились, но на их место тут же лезли новые, и стало понятно, что лёгкой прогулки не будет.

Артефактный миномёт рявкнул, выплёвывая сгусток концентрированной энергии, и в толпе тварей образовалась приличная прореха. Но и это их не остановило, только разозлило сильнее.

Следующий час слился в какую-то бесконечную карусель из криков, вспышек, рёва и периодических команд по рации. Твердлов вёл отряд вглубь прорыва, методично зачищая сектор за сектором. Я держался рядом, оказывая помощь раненым по мере необходимости, но пока ничего серьёзного не попадалось. Порезы, ожоги, один вывих плеча, пара сломанных рёбер от удара хвостом какой-то особо крупной ящерицы. Рутина, если можно так выразиться применительно к бою с порождениями прорыва.

— Сердце в двухстах метрах, — доложил разведчик. — Охраняет страж. Здоровенный, такого раньше не видел.

Твердлов нахмурился и жестом приказал отряду остановиться. Мы как раз вышли на относительно открытое пространство, что-то вроде выжженной поляны посреди искажённого ландшафта. Впереди виднелось сияние сердца прорыва, а между нами и ним…

— Это что за хрень? — выразил общее настроение кто-то из бойцов.