Развёл края раны, рассёк межрёберные мышцы, стараясь не повредить межрёберный сосудисто-нервный пучок. Установил ранорасширитель, и передо мной открылась плевральная полость с поражённым лёгким.

Лёгкое выглядело неважно. Помимо тромбоэмболии, я теперь мог визуально оценить масштаб онкологического поражения. Три крупные опухоли в разных долях, сеть мелких метастазов по всей ткани, изменённая сосудистая сеть с патологическим разрастанием новых сосудов, питающих новообразования.

Но сначала тромб. Аккуратно выделил лёгочную артерию, наложил турникеты выше и ниже предполагаемого места закупорки. Вскрыл сосуд продольным разрезом и обнаружил виновника торжества. Тромб получился на удивление большим, плотным, явно формировался не один день. Организм отчаянно пытался справиться с болезнью своими силами, и вот результат.

Извлёк тромб целиком, проверил проходимость артерии в обе стороны, убедился в отсутствии фрагментов. Ушил сосуд атравматичным швом, снял турникеты. Кровоток восстановился, и я с удовлетворением отметил, что цвет лёгкого начал улучшаться прямо на глазах.

Как раз в этот момент по кузову что-то ударило. Не стук в дверь, а именно удар, сильный и целенаправленный. Потом ещё один, уже с другой стороны. И ещё.

— Что за… — начал я, не отрываясь от операции.

Снаружи послышался шум, крики, звуки короткой схватки. Кто-то явно пытался вломиться внутрь, причём не через дверь, а напрямую через борт. Металл скрипел и прогибался под ударами чего-то тяжёлого.

Потом хлопнули двери кабины, взревел мотор, и машина сорвалась с места с такой резкостью, что я едва успел схватиться за край операционного стола, чтобы не упасть.

— Что происходит? — я бросил взгляд на Лену, которая тоже еле удержалась на ногах.

Она подскочила к окошку, соединявшему кузов с кабиной, и выглянула наружу.

— Не переживай, это наши, — сообщила она, возвращаясь к столу. — За рулём Паша. Нам пришлось уехать.

— Пришлось уехать? — я почти взвыл от возмущения. — У меня пациент на столе с вскрытой грудной клеткой!

— Туда, где нас не убьют, я полагаю, — Лена невозмутимо подала мне зажим, который я чуть не выронил при рывке машины. — Там человек десять с оружием, и они явно не чай попить пришли. Витя их задержал, но ненадолго.

Машину тряхнуло на какой-то кочке, и я выругался сквозь зубы. Делать операцию в движущемся транспорте, это, конечно, тот ещё экстрим. Но выбора особо не было, пациент без моей помощи не доживёт даже до следующего светофора.

— Паша! — крикнул я в сторону кабины. — Не отрывайся от них слишком сильно, езжай ровно!

— Чего⁈ — донёсся удивлённый голос нашего водителя.

— Езжай плавно, говорю! У меня тут операция!

— Ты серьёзно⁈ За нами погоня!

— Абсолютно серьёзно! Если будешь дёргаться, я ему артерию порву, и тогда точно никуда не доедем!

Несколько секунд тишины, если не считать рёва мотора и каких-то ударов снаружи. Потом машина пошла ровнее, хотя скорость явно не снизилась.

— Постараюсь! — крикнул Паша. — Но если нас догонят, претензий не принимаю!

Ладно, можно работать. Я вернулся к операции, стараясь не обращать внимания на покачивание и периодические толчки. Лена молча ассистировала, подавая инструменты с поразительной точностью, несмотря на обстоятельства.

Теперь надо было разобраться с опухолями. Начал с самой крупной, расположенной в нижней доле правого лёгкого. Аккуратно выделил её из окружающих тканей, перевязал питающие сосуды, резецировал с достаточным запасом здоровой ткани по краям. Одна из лучших сторон магического целительства в том, что не нужно экономить объём резекции слишком сильно. То, что я удалю, можно потом частично восстановить.

Машину ощутимо тряхнуло, и я услышал характерный звук удара металла о металл. Паша явно кого-то протаранил.

— Извини! — донеслось из кабины. — Они слишком близко подобрались!

— Дальше аккуратнее! — буркнул я, продолжая работу.

Вторая опухоль располагалась в средней доле, и добраться до неё было сложнее. Пришлось расширить доступ, что в условиях движущейся машины превратилось в настоящее испытание. Но руки помнили своё дело, и минут через десять вторая опухоль отправилась в лоток вслед за первой.

Ещё один удар, на этот раз сильнее. Машину занесло, я почувствовал, как шины визжат по асфальту. Но Паша быстро выровнял траекторию, и мы продолжили движение.

— Выехали из города! — сообщил водитель. — Дальше дорога ровнее!

И правда, трясти стало меньше. Я позволил себе короткий выдох облегчения и взялся за третью опухоль.

Эта была самой сложной. Располагалась она в верхней доле, близко к корню лёгкого, и питалась от крупной ветви лёгочной артерии. Малейшая ошибка, и пациент просто истечёт кровью на столе.

Работал медленно, выверяя каждое движение. Лена подавала инструменты с секундной точностью, следила за состоянием пациента, периодически вливая целительную энергию для поддержания жизненных функций.

Наконец последняя опухоль была удалена. Я осмотрел операционное поле, убедился в отсутствии кровотечения, проверил состояние лёгкого. Ну, я бы поставил твердую такую тройку. По двадцатибальной шкале, разумеется. Конечно, орган серьёзно пострадал, но жить будет. А мелкие метастазы можно добить потом обычным целительством, когда пациент восстановится после операции.

Позади по прежнему рычали моторы, иногда нас пытались подтолкнуть сзади, но массивный грузовик вот так просто с дороги не собьешь.

Последний шовчик красиво лег на рану, затем провел пальцем и передал капельку целительской энергии, вместо антибиотика и чтобы ускорить заживление.

— Тормози, Паша, — бросил я в окошко и встретил недоуменный взгляд товарища.

— Эмм… Но мы не оторвались, — нахмурился он.

— А нам это и не надо. — не стал даже снимать заляпанный кровью хирургический костюм, надетый под мой вечностерильный белый халат. — останавливай, будем разбираться. — Молот сверкнул в моих руках, и я направился к выходу из медицинского кабинета. С конкурентами надо разговаривать на предельно понятном для них языке. И сейчас стоит дать им понять, что как минимум территория за городом — это теперь наша земля.

Машина остановилась посреди пустынной дороги, окружённой редким лесом и заброшенными полями, которые явно не обрабатывались уже несколько лет. Идеальное место для разговора по душам, потому что свидетелей здесь точно не будет, а до города отсюда километров пять, если не больше.

Преследователи тоже затормозили, явно не ожидая такого поворота событий. Три машины выстроились полукругом, перекрывая дорогу назад, и из них посыпались вооружённые люди с суровыми мордами.

Я насчитал двенадцать человек, все крепкие, все с оружием, от банальных бейсбольных бит и кастетов до вполне серьёзных мечей и даже пары арбалетов. Судя по слаженности движений и тому, как они рассредоточились, это были не просто уличные головорезы, а вполне профессиональные бойцы, привыкшие работать в команде.

Впрочем, меня это не особо впечатлило.

Спрыгнул с подножки грузовика, не выпуская молот из рук, и не спеша побрел к ним. Паша выбрался из кабины следом, на ходу взводя арбалет, а из-за угла кузова появился Виктор. Теперь стоял, небрежно опираясь на свой непомерно огромный меч.

— Ну и чего вам надо? — я остановился метрах в десяти от их группы и демонстративно положил молот на плечо.

Вперёд выступил здоровенный детина с бритой головой, явно главный в этой компании. А рядом с ним стоял еще один лысый здоровяк, тот самый, что командовал охранниками у клиники Зубодёрова, только теперь на нём была не униформа, а обычная одежда, и выражение лица стало ещё более неприятным.

— Ты, видимо, совсем берега попутал, целитель, — он сплюнул на землю и покрутил в руках увесистую биту с металлическими накладками. — Думаешь, если из города выехал, то тебя не достанут? Так мы везде достанем, хоть на краю света.