Меня провели не в гостиную и не в кабинет, как я ожидал, а в просторное помещение, которое явно служило чем-то вроде комнаты для планирования операций. Большой стол в центре был завален картами, документами и какими-то чертежами, вокруг него стояли несколько человек в военной форме, а во главе всего этого восседал сам барон Твердлов.

Выглядел он именно так, как я себе и представлял по голосу из телефонной трубки. Массивный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина рассказывала отдельную историю о боях, походах и решениях, которые не всегда были простыми. Глаза у него были цепкими и внимательными, из тех, что сразу примечают каждую деталь и никогда ничего не забывают.

— О, прибыл! — барон поднял на меня взгляд и кивнул в знак приветствия, даже не подумав встать из-за стола. — Ну давай, подлечи по-быстрому, а то рука отвалится ещё.

Он поднял забинтованную конечность, и я сразу обратил внимание на состояние повязки. Бинты были наложены кое-как, явно в полевых условиях, и успели пропитаться кровью до такой степени, что местами приобрели бурый оттенок. Запах, который я уловил даже с расстояния нескольких метров, тоже не предвещал ничего хорошего.

— Не знаю, что там у неё за дела, — продолжал барон, небрежно махнув раненой рукой, — но почему-то не срастается и болит всё сильнее. Думал, само пройдёт, но видно не судьба.

— Давно получили? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Два дня назад. Какая-то тварь из прорыва куснула, ерунда вроде, но вот теперь что-то не то.

Два дня с таким ранением это довольно много, особенно если учесть, что местная фауна редко отличается стерильностью когтей и зубов. Хотя уровень у него явно не десятый и характеристика стойкость вряд ли составляет единичку… Но все равно, не всегда характеристики справляются со своей работой, особенно если в дело вступает какая-нибудь особо заразная бацилла.

— Нужно осмотреть, — пожал я плечами, присаживаясь рядом с бароном. — Придётся размотать бинты, будет неприятно. Могу предложить обезболивание перед процедурой.

Твердлов фыркнул так, словно я предложил ему надеть розовое платье и станцевать на столе.

— Некогда мне с обезболиванием возиться, дел по горло. Разматывай так, я потерплю.

Он даже не отвернулся от карты, на которой один из командиров как раз показывал какие-то точки и объяснял план предстоящей зачистки. Просто положил руку на край стола и продолжил совещание, как будто осмотр гноящейся раны был чем-то вроде почёсывания за ухом.

Ну что ж, как скажете, господин барон. Я аккуратно взялся за край повязки и начал разматывать, стараясь не дёргать присохшую к ране ткань слишком резко. Бинты отходили неохотно, местами пришлось размачивать их антисептиком, и каждый раз, когда очередной слой отлеплялся от кожи, я всё отчётливее понимал, что дело дрянь.

Когда последний бинт наконец был снят, моим глазам открылась картина, которая вызвала бы приступ паники у любого нормального человека. Рана шла от запястья почти до локтя, глубокая и рваная, с неровными краями, которые за два дня успели воспалиться до такой степени, что выглядели почти чёрными. Кожа вокруг опухла и приобрела нездоровый багровый оттенок, при пальпации ощущалась флюктуация, а температура тканей была повышена минимум на два-три градуса относительно нормы. Запах, который я уловил ещё издалека, теперь стал совершенно ясным, с характерными сладковатыми нотками разложения.

Классическая картина анаэробной инфекции, осложнённой начинающейся гангреной. Судя по всему, клостридии или что-то похожее попало в рану вместе с зубным налетом твари и за эти дни успело устроить в тканях настоящий праздник размножения. Удивительно, что барон ещё держится на ногах с такой концентрацией токсинов в крови, хотя это, вероятно, объясняется его высоким показателем стойкости и общим уровнем развития организма.

И будто бы этого мало, еще и несколько костей кисти раздроблены в крошку, а ведь я только начал обследование. Если копнуть поглубже, можно еще что-нибудь интересное найти, почти уверен.

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой, оценив масштабы бедствия. — Придётся резать, а то энергии целую прорву потрачу на то, чтобы просто убить всю эту заразу.

Барон оторвался от карты и впервые посмотрел на свою руку с чем-то похожим на интерес.

— В смысле? Тебе что, энергии жалко?

— А что, зачем её зря тратить, когда можно не тратить? — я пожал плечами, как будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Там у вас некроз уже начался, плюс инфекция распространилась на окружающие ткани, плюс явные признаки газовой гангрены. Могу, конечно, залить всё это энергией и надеяться на лучшее, но рациональнее будет сначала удалить поражённые участки хирургическим путём, а потом уже заращивать чистую рану. Быстрее получится, эффективнее, да и результат будет лучше. Даже шрама не останется, если всё сделать правильно.

Твердлов несколько секунд смотрел на меня и хлопал глазами. То ли удивился, то ли зауважал, не знаю. А может просто оценивал, по этому человеку так сразу не поймешь, что у него на уме.

— Ладно, — наконец кивнул он и повернулся к одному из своих людей. — Грач, проводи целителя в медблок, пусть готовится. Мы тут закончим через десять минут, потом приду.

Боец, которого назвали Грачом, молча кивнул и направился к выходу, явно ожидая, что я последую за ним. Я бросил последний взгляд на руку барона, прикинул в уме, сколько времени займёт подготовка, и двинулся вслед за провожатым.

Медблок располагался в отдельном крыле здания и производил впечатление вполне приличного полевого госпиталя. Несколько кушеток, шкафы с медикаментами, стерильные боксы для хранения инструментов и даже какое-то подобие операционного стола с хорошим освещением. Видимо, барон привык к тому, что его люди регулярно возвращаются из прорывов не в лучшем состоянии, и озаботился созданием соответствующей инфраструктуры.

Грач остался стоять у двери, молча наблюдая за моими приготовлениями. На вопросы он не отвечал, просто смотрел и запоминал, как будто его задачей было потом доложить барону о каждом моём движении. Ну и ладно, пусть смотрит, мне не жалко.

Я достал из карманов необходимый инструмент, который всегда носил с собой на случай экстренных ситуаций. Скальпели, зажимы, иглодержатели, пинцеты, шовный материал и кое-что ещё по мелочи. Всё это отправилось в металлический лоток, который я нашёл в одном из шкафов, а затем я щедро плеснул туда медицинского спирта из найденной там же бутылки и поднёс зажжённую спичку.

Пламя вспыхнуло синеватым светом и охватило содержимое лотка, превращая спирт в огненную ванну для инструментов. Грач заметно напрягся при виде огня, но ничего не произнёс, только чуть сдвинулся в сторону, как будто готовился при необходимости быстро покинуть помещение.

Фламбирование, старый добрый метод стерилизации, который использовали ещё в девятнадцатом веке и который до сих пор остаётся одним из самых надёжных способов избавиться от патогенной микрофлоры в полевых условиях. Не так эффективно, как автоклавирование, но зато быстро, наглядно и практически гарантирует уничтожение большинства известных бактерий и вирусов. А учитывая, что я собирался иметь дело с анаэробной инфекцией, лишняя предосторожность точно не помешает.

Когда спирт выгорел и инструменты остыли достаточно, чтобы их можно было взять в руки, появился барон. Он вошёл в медблок своей тяжёлой походкой, огляделся по сторонам с видом хозяина, который лично инспектирует каждый уголок своих владений, и без лишних церемоний уселся в кресло рядом с операционным столом.

— Ну что, готов? — поинтересовался он, выкладывая раненую руку на подлокотник.

— Почти. Сейчас проведу анестезию и начнём.

— Какую ещё анестезию? Я же говорил, некогда мне.

— Местную, — терпеливо пояснил я. — Я заблокирую срединный и лучевой нервы в области предплечья, и вы просто не будете чувствовать боль в кисти. Сама процедура занимает буквально минуту, зато потом я смогу спокойно работать, а вы не будете дёргаться от каждого прикосновения скальпеля.