А мирозданию, что сейчас, именно в этот момент, сил во мне нет. Магических. Душевных, правда, тоже… Так или иначе, я сказала правду: резерв был на нуле.

Кольцо-артефакт на эти слова мигнуло изумрудом. Лорд посмотрел на него мельком. Кажется, вообще первый раз за весь наш разговор, и после перевел взор на меня.

Несколько томительных ударов сердца. Тишина. И взгляд глаза в глаза. В холоде, отливавшем зеленью полярного сияния, я вдруг увидела себя. Рыжую, слегка растрепанную, с упрямо поджатыми губами… и за этим отражением словно на миг проглянула Бездна.

От удивления я резко выдохнула.

Лорд, который, кажется, все это время забыл о воздухе вовсе, будто очнулся. Медленно, будто через усилие, кивнул и неожиданно хрипло произнес:

— Хорошо, госпожа Хейзел Кроу, вы наняты, — и, словно осознав, как это прозвучало, прокашлялся. А потом повысил голос, крикнув: — Гретта! — Дверь тут же приоткрылась, и в щели показалось круглое любопытное лицо служанки, а после та буквально втекла, точно капля ртути, в гостиную вся целиком. — Проводите мисс Кроу в ее комнату в северном крыле и обеспечьте всем необходимым. — И, уже вновь обратившись ко мне, инквизитор произнес: — Вечером, после ужина, госпожа Кроу, я введу вас в курс дел.

— Слушаюсь, милорд, — пискнула Гретта.

Я подхватила свою сумку, которая едва заметно дернулась. Я тут же прижала к холстине руку покрепче: ба, не время показывать ни себя, ни свой характер. Еще раз кивнула лорду — уже не столько из почтения, сколько чтобы скрыть дикое желание выдохнуть с облегчением, — и пошла за служанкой.

Вот только, покидая гостиную, спиной я чувствовала провожавший меня взгляд. Холодный, внимательный, изучающий. Я на чем-то спалилась? Прокрутив в голове еще раз наш короткий разговор, поняла, что проколов не было. Тогда что? Или, может, этот лорд просто не привык никому доверять? Даже собственному отражению. Особенно в женских глазах.

Неважно. Главное, я пока жива. И у меня есть целая ночь, чтобы выспаться, отдохнуть, поесть… Ибо побег, если есть такая возможность, нужно совершать полным сил, в теплой одежде и желательно без преследователей на хвосте.

Реши я, подхватив юбки, без оглядки рвануть в ночи — и погоня вполне возможна. А уж сколько будет у лорда вопросов… А они нам надобны? Нет! У меня и своих целое кладбище. Его еще рыть и рыть, пытаясь докопаться до ответов и скелетов. То, что без оных, надежно спрятанных, не обошлось, я чуяла печенкой.

Потому версия с кончиной бабули нравилась мне больше… Урувига, конечно, этому огорчится, но не смертельно. Ибо и так уже мертва лет пять как.

Меж тем, Гретта, не подозревая о моих убийственных намерениях, шустро двигалась по замковым коридорам, ловко лавируя между высокими стойками с канделябрами и тяжелыми дубовыми сундуками, стоявшими вдоль стен коридора. Я следовала за ней, стараясь не отставать.

— Нам в северное крыло, госпожа Кроу, — бросила она через плечо, сворачивая в боковой проход. — Там потеплее. Вид, правда, на внутренний двор только.

Мне же было без разницы: завтра меня уже здесь не будет.

Но пока же я шла по коридору, который, к слову, стал чуть уже, чем в центральной части замка. Стены из темного грубого камня, почти без украшений. Воздух пахнул стариной, воском и легкой сыростью — не затхлой, а скорее прохладной, как в глубоком погребе. Под ногами поскрипывали половицы, а с высоких сводов будто действительно доносился отдаленный, едва уловимый вой ветра. Или что-то очень на него похожее.

Наконец Гретта, не услышавшая (хотя, скорее, попросту уже привыкшая) никаких звуков, похожих на тихое постанывание, остановилась перед добротной дубовой дверью. Достала из складок платья внушительную связку ключей, выбрала один и с ловким щелчком отперла замок.

— Вот ваша комната, госпожа Кроу, — протянула она разом и слова, и ключ, который ловко успела отцепить от связки.

Комната оказалась большой, просторной, с полукруглой внешней стеной, но уютной. С парой высоких стрельчатых окном, затянутых матовым льдом по краям стекол. Из них открывался вид на расчищенный — без единого сугроба — двор. Правда, начавшийся только-только снег грозил все же к утру припорошить выскобленную до камней брусчатку.

Впрочем, меня, как и всякого духа-подселенца (и пусть не тело бренное, а замок), куда больше интересовало не что снаружи, а что внутри. Вернее, моя спальня. Кровать в ней оказалась прочной, с пологом из плотной светлой ткани в незабудочку.

В углу комнаты расположился простой деревянный шкаф, письменный столик с тяжелой чернильницей и стопкой желтоватой бумаги, жесткий стул. На полу лежал далеко не новый, но чистый коврик. В камине, пусть и небольшом, уже были аккуратно сложены поленья и береста — видимо, Гретта или кто-то еще успел прибраться после вчерашнего выселения моей предшественницы. На столе стояла одна толстая свеча в высоком железном подсвечнике.

— Спасибо, Гретта, — сказала я, ставя сумку на пол у кровати. — Здесь мило.

Девушка удивленно моргнула. Похоже, нужно было прореагировать чуть иначе. Губы там недовольно поджать или растерянность с испугом изобразить… Но, увы, отмотать время назад так же трудно, как произвести первое впечатление во второй раз.

Служанка же от моего «мило» даже на мгновение замерла, разглядывая свою новую начальницу в моем лице с интересом.

— Ой, да это еще что! — махнула Гретта рукой, отгоняя то ли непрошенное удивление, то ли невидимую пылинку. — Вам, наверное, с дороги помыться хочется? На первом этаже, в конце коридора, есть помывочная для прислуги. Вода в котле еще теплая, только утром грели. Мыло и чистые полотенца там же.

Это было более чем щедрое предложение. После вчерашней скачки по лесу, ночи на матрасе (его я отвоевала в отчаянной битве с клопами) и сегодняшнего собеседования, от которого у меня холодный пот выступил, мысль о теплой воде согревала и душу, и тело.

— А кухня где? — поинтересовалась я, потому как мой молодой ведьмин организм был хоть уже и не растущим, но магию производящим. Потому требовал еды куда больше, чем обычный.

Да-да, фраза: «Ест и не толстеет, точно ведьма», — не лишена правды. Я могла умять целый пирог и огромную сковороду жареной картошки со шкварками и хоть бы где в боках отложилось — нет же ж!

А ведь так иногда хотелось быть чуточку попышнее. Не то чтобы я следовала нынешней моде на легкую сдобность среди девушек. Скорее это было вечным: кудрявые хотели прямые волосы, с прямыми — завивались, смуглянки отбеливали кожу, алебастровую бледность скул пудрили румянами… Я, помнится, в тринадцать лет веснушки заклинанием свела. Ибо достали звать конопатой!

Правда, рыжина все же брала свое, и легкая россыпь по весне раскрашивала щеки. Но сейчас сошла на нет.

— Да прямо под нами, на первом же этаже, — вернул меня в реальность голос Гретты. — Кухня у нас большая, с огромной плитой. Повара зовут Тормунд. Он хоть и большой ворчун, но готовит — ум отъесть можно. Если не лезть к нему в горшки — накормит обязательно. И не побасенками, а сытно, с горкой в тарелку наложит. Сейчас, наверное, еще обед не убрал. Я сейчас сбегаю, скажу ему, чтобы вам оставил.

— Спасибо, Гретта, — поблагодарила я от души разом за все.

Девушка явно была тут своей и могла бы задрать нос при виде новой начальницы. Попытаться за мнимую власть побороться. Но не стала.

— Не за что, госпожа Кроу! — по-простому выдохнула она. — Так я сейчас вниз сбегаю. А вы располагайтесь, спускайтесь.

— Я, может, позже на кухню загляну, сейчас отдохну только немножко, — с намеком протянула я.

Гретта тот поняла и вскоре ушла.

Я же первым делом затопила камин. Правда, искру высекла не магическую, меж пальцев, а кресалом. Чары все ушли на подделку документов. Письмо, к слову, лорд мне так и не вернул. Стоит ему напомнить о бумаге вечером.

Нет, чары, конечно, стойкие и продержатся пару седмиц, но после, если Редстоун взглянет на рекомендацию, матерно удивится. Ибо лорд не дурак и сразу поймет, что ведьма к нему, как самый настоящий песец, подкралась незаметно. Не скрипнув ни единым суставом.