– Твоя бабушка к нам присоединилась. Сказала, что давление пришло в норму, а она не может пропустить третий день рождения правнука.

Андрея мягко провёл большим пальцем по моей щеке. Его взгляд приковался к моим губам.

Я вдруг ощутила всю неловкость ситуации.

Мы стоим вдвоём в коридоре. Обнимаемся. Одна секунда отделяет меня от поцелуя. И прекращения нашей дружбы. Где-то недалеко мой бывший муж, которому ничего не стоит пустить в ход оружие. Если ему что-то придётся не по вкусу.

Отстраняюсь от Андрея, почти физически ощущая его разочарование.

– Всё в порядке, – лгу, не решаясь обернуться. Чтобы напоследок заглянуть в тот зал, где сидит Артём.

Делаю вид, что его не существует. Что он для меня незнакомец.

И всё же на поверхность всплывает картинка. Он и прекрасная девушка.

Это видение неприятное и едкое. Гадкое. С горьким вкусом разочарования на языке.

В себе. Мне хочется биться лбом о стену, чтобы вытянуть из мозга все до последней мысли про бывшего.

– Ты белая как мел, – замечает Андрей.

Его взгляд скользит по моему лицу, считывая ложь. За три с лишним года знакомства он успел неплохо меня изучить.

– Я тебе всё потом объясню, хорошо? – Врать Ростову я не планировала. А вот облегчить душу – хотелось.

Мы вернулись к столику. Бабушка вовсю развлекала Леона, распаковывая вместе с ним подарок. Новую игрушку. Сын хихикал. А мне хотелось его съесть.

Сердце наполнялось теплом и светом, который прогонял тьму. Я обожала сына. Не представляла своей жизни без него. И готова была пойти на любые меры, чтобы защитить.

Бабо, как называл её Леон, поймала мой взгляд. Слегка нахмурилась. Похоже, я выглядела так, будто покинула поле боя. Хотя вся война прошла внутри меня.

– Мам, смотри, – Лео демонстрирует мне чудо техники из отдела детских игрушек. Что-то вроде магнитного конструктора.

– Классный подарок, да, сынок, бабушка у нас самая лучшая.

Чмокаю в щёку Нину Аслановну.

Она млеет от удовольствия.

Леон энергично кивает, возвращая свой интерес к игрушке.

А я нервно озираюсь, испытывая дикий страх и стресс. Вдруг Артём решит зайти в этот зал. Увидит нас. И что тогда?

Артём разрушил мой хрупкий покой. И я ненавидела его за это. За то, что теперь буду ходить и озираться. Вздрагивать от случайных шорохов.

Но время шло, а ничего опасного не происходило.

Андрей рассчитался, не позволив мне заплатить. Довёз нас до дома. И когда бабушка вместе с уснувшим на её руках Лео зашла в дом, обратил всё внимание на меня.

– Диана, – глухо произнёс моё имя.

– В кафе был мой бывший муж, – выдаю порцию правды, – мы не общались почти четыре года. И я не понимаю, что он мог забыть здесь.

Лицо Андрея темнеет.

– Тебя, – кривится. – Что же ещё этот мудак мог тут забыть?

Мотаю головой.

– Да нет. Глупости. Если бы он знал, что я здесь, то приехал бы ко мне домой, – размышляю вслух, – скорее всего, у него тут какие-то дела. И с ним был один из твоих друзей.

Описываю внешность, считывая в мимику Ростова.

Он кивает, очевидно понимая, о ком речь.

– Ты боишься его? – Андрей сжимает мои плечи, вглядываясь в глаза.

– Боюсь, что он захочет забрать моего сына, – делюсь своими страхами. Самыми жуткими.

– Я не позволю этому случиться. Ты мне веришь? – Андрей приподнимает мой подбородок.

Я знала, кем был Андрей в городе. Местной шишкой. Мужчиной, с которым считались.

Но Пятигорск – не Москва. А Андрей не Артём.

Улыбаюсь.

Горько. По-взрослому.

– Я в состоянии позаботиться о своём сыне. Не переживай.

И я была уверена в своих словах. Артём больше не появлялся в поле моего зрения, и мне даже казалось, что в тот день случилась галлюцинация.

А ещё я чувствовала, что Андрей в курсе причин визита Островского в город. Но почему-то не желал делиться со мной полученной информацией. Я смирилась с этим, решив, что для меня это не имеет значения. И счастливо жила.

Пока спустя полтора года не раздался звонок.

От Миланы.

Когда я прочитала на телефоне её имя, у меня возникло непреодолимое желание сбросить звонок. Что я и сделала.

Все эти годы мы с Миланой ни разу не разговаривали. Ни онлайн, ни офлайн.

Готова поспорить, она с радостью отправила бы мне пару колких сообщений, подкреплённых фотографиями, но подозреваю, что отец запретил ей трепать мне нервы. Я даже не в курсе, как сложилась её личная жизнь.

Наверняка она вышла замуж. Может быть, родила детей. Не удивлюсь, если за Островского. И от Островского.

Бабушка несколько раз отлучалась ненадолго в Москву. Но я не интересовалась, по какому поводу. Но догадывалась, что на торжество по случаю их свадьбы. И изнывала от желания заглянуть в социальные сети. Испытывая мазохистскую потребность удостовериться в своих догадках. Увидеть их вместе.

Но сдержала.

Кусала губы, но запрещала себе интересоваться его жизнью.

Вырвать обоих из сердца стало для меня единственной возможностью хоть как-то жить.

Вроде пять лет прошло. Острота боли притупилась. Я обрела иллюзорный и хрупкий покой.

Но по ночам, когда я лежала в кровати, меня терзала тоска. Рвала душу на части.

Приходили мысли, что я должна связать свою жизнь с Андреем. Позволить себе отношения с ним. Поддаться его ухаживаниям. Но я не могла так поступить с ним. Это противоречило моим чувствам и принципам.

Он достоин чего-то настоящего. А не девушки, которая, с большой долей вероятности, никогда не ответит взаимностью. Потому что её глупое сердце разбито и восстановлению не подлежит.

Отогнала подальше навязчивые мысли. Положила телефон на стол, будто он от звонка сестры превратился в ядовитую гадюку.

Но Милана не прекратила попытки. После пятого пропущенного я начала волноваться.

Вдруг что-то стряслось. Но что?

Переступив через себя, я всё же сняла трубку. И замолчала.

– Диана? – Голос сестры странно дрожал.

Меня охватил едкий страх.

– Что стряслось? Почему ты мне звонишь? – резче, чем планировала, задала вопрос.

– Папа, – захлёбываясь, ответила она, – всё плохо. Приезжай.

Сердце загрохотало в груди.

Я мысленно уже покупала билеты в Москву, размышляя, как поступить с Леоном.

– Объясни, что случилось?

Мне захотелось встряхнуть её. Выпытать нормальный ответ.

Но в ответ получила лишь сдавленные рыдания. Сжала телефон до треска.

– Милана. Ты можешь по-человечески ответить? – выцедила сквозь зубы, удостоившись очередной порции рыданий.

– Его ранили. Мне так страшно, Диана, так страшно, – пролепетала она, глотая сопли и слёзы.

На миг я даже убрала от уха телефон, чтобы удостовериться, что она говорит именно со мной.

Я никогда не замечала в Милане сентиментальности. Неужели за пять лет она могла так сильно измениться? Отец её всегда любил. Мать обожала. А она интересовалась только собственным отражением в зеркале.

Поэтому меня так напугали её слова.

– Хорошо. Я прилечу ближайшим рейсом, – заверила её.

Попробовала позвонить мачехе. Но она не брала трубку. Младшая сестра тоже ушла в игнор.

Волнение с каждой минутой нарастало.

Руки подрагивали, когда я набирала номер Андрея.

Он ведь держал связь с отцом. Значит, должен знать, что стряслось.

– Андрей, с папой что-то случилось, ты что-нибудь об этом знаешь?

На том конце провода повисла тишина.

– Ростов? – испуганно лепечу.

– Ди, мне сказали, что в ваш дом ворвались люди. Есть вероятность, что это произошло с позволения Островского, – после паузы выдаёт Андрей.

Мои ноги подгибаются, и я медленно оседаю на диван. Зрение сужается, будто весь мир стягивается в одну точку.

Не могу поверить в то, что слышу.

– Что значит «с позволения»?

Вместо ответа до меня доносится звук захлопывающейся двери и рык двигателя.

– Значит, что Островский нарушил, скажем так, пакт о ненападении, –раздражённо и зло поясняет Андрей.