Та-а-к, ладно.

– Хорошо, бабуль. Ты только не волнуйся.

Обняла свою крохотную бабушку, погладив её по спине.

Интересно, отец знал о той тонкой ниточке, что связывала его взрослую мать со старейшиной криминального мира?

Сомневаюсь.

Пожелав сыну спокойной ночи, подхватив длинный подол платья, я направилась в гостиную, где меня ждал Андрей.

Сердце привычно отозвалось ровной пульсацией. Никакого ёканья или тахикардии.

Подарила ему одну из сотен своих улыбок.

– Ты красавчик, – смерила взглядом его серый костюм.

У Ростова красивая мужская фигура, на которой почти все вещи смотрятся как влитые.

Но при виде меня, кажется, у Андрея не нашлось слов. Его взгляд блуждал по моему платью. Хотя он видел меня в куда более открытой одежде. Всё же Пятигорск – южный город. А я не стеснялась носить лёгкие сарафаны. Но почему-то мой сегодняшний наряд произвёл на него особое впечатление.

– Вау, Диана, – выдавил из себя.

Я скупо ещё раз ему улыбнулась, мысленно находясь далеко. Продумывая диалог с именинником.

Было страшно. И этот страх расползался по коже холодными мурашками.

Что будет, если у меня не получится?

Спустя полчаса мы подъехали к величественному особняку. Перед нами стояла вереница самых дорогих автомобилей. «Бугатти», «Ламборгини», «Ролс-ройсы» – словно их водители всеми силами хотели доказать свою значимость. Или компенсировать маленький размер члена.

Когда настала наша очередь покидать машину, Андрей помог мне выйти, открыв передо мной дверь и предложив свою руку. Я благодарно ему улыбнулась.

А мой взгляд, словно захваченный магнитом, нашёл человека, что в расслабленной позе курил, стоя на ступенях особняка. В тени.

Его глаза горели каким-то алчным огнём. Прожигая мой яркий наряд насквозь.

Бывший. Муж.

Даже с такого расстояния я ощущала, как его чёрные зрачки заскользили выше. Добрались до моего лица. Глаз.

Сердце пропустило глухой удар.

Вновь мне кажется, что мир вокруг нас перестал существовать. Цвета погасли, окрасившись в чёрно-белый, звуки затихли. Он стоял у самого входа. А мы – у нижних ступеней особняка. Но моя память злорадно подкидывала воспоминания о запахе его кожи. Одеколоне. Только я не помнила, чтобы он курил.

Сердце замедлило ход, когда на его лице жутким оскалом нарисовалась улыбка. Гадкая. Едкая. Мерзкая.

Такую хотелось стереть пощёчиной.

В ней не нашлось места отголоскам ревности. Лишь издёвка. Словно я веду себя именно так, как он того ожидает.

Островский выбросил окурок и, будто потеряв интерес к происходящему, вернулся в тепло здания. Оставив меня ошарашенно моргать.

Что это было?

Разочарование нахлынуло ледяной волной, от которой кожу покрыли мелкие мурашки. Я… ожидала иной реакции. Глупая. Тупая девчонка. Думала, что ему с какой-то стати будет не всё равно, когда увидит меня… с другим.

Обида оказалась такой сильной, что моё боевое настроение потрескалось, как старая штукатурка.

– Диана, – Андрей приобнял меня, возвращая в реальность.

Мне тут же захотелось избавиться от этих чуждых прикосновений. Они не были неприятными, скорее, составляли часть игры. Но вызывали отторжение. Возникло желание смахнуть их, как колючий репей.

Но я сдержалась. Натянула на лицо фальшивую улыбку. И подарила её Андрею. Так себе презент, конечно. Но он его принял.

И кажется, поверил.

Глухая тоска обнимала сердце. Уголки губ ползли вниз, и мне приходилось прикладывать силы, чтобы стереть печаль из глаз. С каждой ступенью вверх я поднимала выше подбородок и рисовала себе маску. Вот улыбка. Вот радужный блеск в глазах. Только это не бриллианты. А дешёвые фианиты.

Заставила обратить своё внимание на внешнее убранство. Всё вокруг сияло золотом, хрусталём и лепниной. Повсюду сновали официанты с… шампанским. Как мило, учитывая, что сам хозяин вряд ли употребляет алкоголь из религиозных соображений. Значит, всё это для гостей.

С грустью проводила взглядом шипящий напиток. Хотелось расслабиться.

Я осматривала незнакомые лица, и всё больше складывалось ощущение, что мне здесь не место. Тестостерон из мужчин буквально клубился. Я вглядывалась в суровые лица, изредка украшенные самодовольными улыбками. Рядом с мужчинами стояли с виду покорные спутницы. С опущенными долу очами. Возможно, дома они играли роль хозяек. Но здесь… бал правили мужчины.

А я должна была протиснуться в этот мир и заявить о своём месте в нём.

Но кто я?

Двадцатитрёхлетняя девчонка, ни черта не понимающая в жизни. Если Дед Баграт не окажет мне поддержку – меня растопчут.

– Я уточнил, хозяин торжества пока не дал согласия уделить тебе время. Слишком много гостей, – над ухом раздался глухой голос.

Сдержала недовольную гримасу. Меня раздражало, что Ростов не смог договориться. Хотя в этом не было его вины, но всё же…

Против воли мой взгляд блуждал по лицам гостей. Сердце грохотало. Я страшилась и одновременно желала увидеть Островского. Но он словно испарился. Не удивлюсь, если окажется, что его образ мне привиделся.

Подавила очередную эмоцию – разочарование.

Столы ломились от еды, но я не ощущала её вкуса на языке и не испытывала голода. Если я не попаду к Деду Бограту – этот день обернётся для меня провалом. Останется только явиться к отцу и сообщить о собственном провале. А я не могла себе позволить разочаровать родителя.

Когда на танцпол начали стягиваться гости, в голову пришла отчаянная идея. Дикая.

Я умела танцевать лезгинку. Отец заставлял нас с сёстрами ходить на национальные танцы. Милана, конечно, на правах старшей сестры всегда, словно лебедь, выплывала на танцпол, притягивая к себе восхищённые взгляды гостей и горделивый – отца.

Я же каждый раз тушевалась.

Мне казалось, во мне недостаточно огня, раскованности и раскрепощённости. Я умею мило болтать на камеру своего телефона, записывая блог. Но вывернуть себя швами наружу перед посторонними людьми представлялось мне недостижимым уровнем эксгибиционизма.

И всё же в это мгновение посчитала, что я обязана обратить на себя внимание именинника. Даже таким диким для себя образом.

Сердце колотилось, когда я отбросила на стол салфетку и с решительностью амазонки встала из-за стола.

– Диана? – встрепенулся Андрей.

– Ты умеешь танцевать лезгинку? – Губы выламывались в неестественной, словно натянутой улыбке.

Мне было страшно. Я совсем не душа компании. Но должна наступить себе на горло. Ради общего блага переступить через себя.

– Ну так, – Андрей подарил мне милую улыбку, и я поняла, что не смогу на него положиться.

Мы медленно приблизились к кругу танцующих. Мир вертелся, громкая живая музыка отзывалась вибрацией во внутренних органах, потихоньку захватывая. Продолжая бороться со своими страхами и боязнью показаться нелепой, я выбивала носком туфли аккорды.

Сердце билось, словно желая упорхнуть из моей грудной клетки. Я видела разгорячённых мужчин, выплясывающих гордый кавказский танец, и девушек, что лебедями плыли к своим суженым.

Мой взгляд ринулся в сторону. Застыл. Замер. Приковался. И остановился на Островском.

Я широко распахнутыми глазами смотрела на его танец. Оказалось, мой бывший муж не способен ничего делать плохо. Наполовину. Он явно учился. Каждое его движение было техничным, выверенным и таким красивым, что я не имела возможности оторвать от него взгляд.

И в то же время ощущала, как позади меня стоит Ростов, нашёптывая глупости о том, что мы должны выйти вдвоём. Но почему-то казалось, если я сейчас выйду не с тем партнёром – всё испорчу.

Поэтому качала головой. Отказывалась.

Взгляд Островского упал на меня. Тягучий и тёмный, как мазут. Выражая очевидное молчаливое приглашение разделить с ним этот танец.

Сердце замерло. Дыхание застыло.

Я не представляла, зачем это ему. Но он, сам не ведая, что творит, подарил мне шанс попасть в поле зрения старого криминального авторитета.