Келлар ждал парой этажей ниже, у того самого окна, из которого я высматривала приехавших. Влажные, растрепанные ветром темные волосы, непреклонное выражение смуглого лица, сложенные на груди руки. Кажущаяся безопасной неподвижность хищника, просчитывающего что-то в уме. От такого не удерешь. Да и смысл? Добегалась!

– Давно ты на лестнице стоял? – спросила я, толком не понимая зачем.

– Не очень. – Он дернул щекой. – Цецилия сказала, где тебя искать.

Заходил к ней. Конечно. Ко мне есть разговор. Незачем оттягивать неизбежное.

– Тебе уже известно, что я натворила?

– Северин обрисовал в деталях, – уведомили меня бесстрастно, – и поделился мнением.

– По существу он прав.

Келлар нахмурился, хотя было ясно, что согласен. У него не меньше поводов назвать меня последней дрянью. Лично спасал из лап Велизара, а я бросилась в них вновь и устроила нашествие порождений чистого зла. Что обо мне могут думать люди, посвятившие жизнь борьбе с Культом? Только: как жаль… что я не сдохла, слившись с границей на благо общества. Впрочем, погодите! Они об этом ни сном ни духом, а я не способна рассказать!..

– Ехать одной в Пустоши действительно не стоило, – пугающе ровно произнес Келлар. – Это не то решение, которого я от тебя ожидал. Очевидно, великой целью адептов было сломать стихийный барьер вокруг Империи, не зря Велизар строчил о нем исследования, будучи верховным архимагом. Извне и просочились смертоносные твари. Он заставил ему с этим помочь?

– Нет, убедил. – Я вздернула подбородок, обеими руками вцепившись в складки накидки. – Разочарован?

Чернота в окне выглядела беспросветной, с башни долетало весьма посредственное пение. Фальшивая нота за фальшивой нотой. Заткнуть бы уши…

– Не новость, что глава сборища фанатиков умеет быть убедительным, – пожал плечами господин надзиратель. – А договорились вы с ним разово. Сторонники Культа не склонны в обморочном состоянии кидаться к страже под ворота, когда свои рядом.

Ткань под моими пальцами заскрипела, словно расстроенный инструмент. Договорились… Да, я позволила Велизару себя использовать и магический поединок с ним проиграла. Однако чувства поражения не было. Я жива и свободна от предназначения переходящих убиваться о границу. Но цена оказалась высока.

– Из его уст все звучало стройно, логично и обоснованно. – Более чем! – Мой дар был ключом – ты не ошибся, ни одна сила не берется из ниоткуда. Мне открылся весь печальный расклад, и я не смогла смириться. Не знаю, правильно ли поступила.

– Никто не знает, даже если убежден в своей правоте. Мне сейчас сложно принять, что расклад стал радостнее.

– Угроза всему живому меня не радует, если ты об этом. – На глаза наворачивались слезы, тянуло по-идиотски оправдываться. – На гиблых болотах у меня было мало времени на раздумья. Я…

Повелась на манипуляции, пошла на поводу у эмоций! Возможно, и загнала в гроб каждого в Империи.

– Сияна, ты кем себя возомнила? – тон скорее был вкрадчивым, чем обвиняющим. – Случившееся – не твоя личная вина, а совокупность множества факторов. Велизар умнее и опытнее нас всех, у тебя не было против него шансов. Осталась с ним в конце один на один – итог закономерен. Ты не подставлялась намеренно, но так вышло. По-твоему, у кого-то припрятан список верных выборов?

– Как бы там ни было, я сделала то, что он хотел…

– Ну сделала и сделала. – Келлар шумно выдохнул. – Давай сосредоточимся на том, как ситуацию исправить.

Я отрывисто кивнула, смахивая непролившиеся слезы. Все же порождения еще не наводнили Империю, закапываться на кладбище рано. Нужно с ними бороться, и раз уж у меня не отняли такую возможность – я ею воспользуюсь!

– Я запомнила необычное массовое заклинание, пока наблюдала за тренировочной площадкой в крепости Культа, – доверилась я без опаски. – Адепты готовились встречать этих тварей. Племена отбиваются похожим образом. Страж из патруля видел…

– Он мне описал, но довольно поверхностно. – Смелый мужик, не побоялся Надзора! – Нарисуешь для меня схему подсмотренного тобой плетения?

– Легко. Показать их, к сожалению, не рискну. Цецилия запретила колдовать, чтобы я побыстрее оправилась.

– Целителей лучше слушаться, – деликатно отметил Келлар, – и не надо воспроизводить потенциально запретные чары, не все мои сослуживцы такое поймут. Магических формул будет достаточно, хотя бы примерных.

У меня получатся точные. Было бы где записать!

– Идем со мной, тут недалеко, – позвал он, отступая к лестнице. – Остановился у поварихи на угловой улице, у нее пустовали комнаты.

– Ну да, свободных нынче много… Жители преимущественно разбежались.

– Это они напрасно. Поторопились. Большинство и так завтра вывезут, кроме тех, кто не захочет покидать гарнизон и может пригодиться.

Справедливо. Беспомощным людям нечего мешаться здесь под ногами и подвергать себя опасности. Пойти на корм порождениям – сомнительная польза.

Мы вышли из башни на скудно освещенную факелами улицу. Келлар ступал твердо, но без той привычной ловкости, с которой перемахивал через шестифутовые заборы. Усталость бросалась в глаза, ее не скрывали ни неспешность шагов, ни ночная темень.

– Тебе бы отдохнуть, – забеспокоилась я, – ты всю неделю в дороге.

– Я привычный, – усмехнулся он. – Редко задерживаюсь на одном месте.

– Выходит, своего дома у тебя как бы нет?

– Как бы нет. Непозволительная роскошь при моей работе.

В моем случае тоже. У меня его и не было… Родительский таковым не назовешь. Академии не в счет, дворец – тем более. С Пустошами не сложилось. Вероятно, могло. Теперь не узнаешь.

– Дом – это просто стены. – Келлар кинул на меня проницательный взгляд. – В нем должны быть те, к кому хочется возвращаться.

– А тебе не к кому? – полюбопытствовала я.

– Еще бо́льшая роскошь. – Он посмотрел куда-то наверх. При этом не споткнулся о выскочившую под ноги кочку, переступил. – К отцу и матери стараюсь часто не наведываться, для их же безопасности. У них прекрасная обычная жизнь.

– Ты считаешь обычную жизнь прекрасной?..

– У магов – обыденно волшебной.

– Возможно, – я растерянно хмыкнула, – не пробовала.

Расстояние между мной и Келларом в мгновение сократилось, я ощутила поддержку. Буквально! Прикосновение чуть ниже локтя, мягкое даже сквозь плотную ткань. Его пальцы скользнули от моего предплечья к запястью, обхватили ладонь. Если бы он сказал что-нибудь утешительное, я бы ее выдернула. Чужая жалость порой хуже осуждения. Но он промолчал. Непринужденно довел за руку до каменного крыльца, потемневшего от времени и непогоды.

По обе стороны от дубовых дверей, щедро окантованных железом и украшенных витиеватыми узорами, стояли кованые светильники на высоких подставках. Огонь позволял разглядеть выложенную булыжником площадку вокруг дома и красно-белый флаг Империи на козырьке, скрещенный с сине-голубым – северного королевства. Приметное строение – отличается от прочих в крепости. Явный признак, что повариха непроста. Либо ее тут очень уважают за отменную стряпню, либо она имеет отношение к какому-то высокопоставленному лицу.

В прихожей царил хаос из нагроможденных ящиков, сумок и свертков. Пухлая и румяная, как булочка, хозяйка торопливо собирала вещи. Оказалось, готовилась к утреннему отъезду в родные края. К мужу – из главных стражей, который удрал из гарнизона первым, бросив ее на произвол судьбы. Надеюсь, она жаждет воссоединения лишь для того, чтобы стукнуть его самым тяжелым ящиком.

– Столько не увезете, – прокомментировал груду скарба Келлар. – Места в повозках не так много.

– Ну, что уж влезет, – рассудила та, старательно запихивая в сумку криво свернутый гобелен. – Тварюки тварюками, а честно нажитое добро пригодится одинокой женщине, и надобны будут средства на прощальный обряд для гада-супруга, коли я его прибью.

С такой точки зрения – одобряю…

Келлар невозмутимо пробрался через разложенные вещи в коридор, я – за ним, задев ящики и уронив с них сумку. Не проворная нынче. От принесения извинений отвлекло услышанное от него: