Хозяйка встретила меня в коридоре – упертыми в бока руками и строгим упреком:

– Ты где была, а? Умотала куда-то!

Я вопросительно выгнула бровь. Грубить не хотелось. Все-таки мне помогли, заступились и не желают плохого. Она привыкла выговаривать живущим под боком юным девам за все подряд, а весной я ей не перечила, придерживаясь роли недалекой дурехи.

– Нет, ну надо же, я прилегла, она – за дверь, – распалялась Цецилия под звук заморосившего дождя. – Нашла время для прогулок!

– Меня не ограничивают в передвижениях по крепости, – сказала я спокойно и в меру холодно. – Спасибо за заботу, но в опеке я не нуждаюсь. Как ты уже в курсе, документ о своем распределении я тогда подделала. Надолго не задержусь. Если я доставляю тебе неудобства, могу переехать в таверну, пока жду письма от принца.

Она осеклась, глядя на меня так, словно впервые увидела. Сложив ладони вместе, сменила линию поведения, но не тон:

– Ишь… Да ходи, где хочешь, что я, запрещаю? Предупреждай только. А в таверну переезжать нечего! Там нынче сплошные безобразные попойки.

– И полно стражей, которые изучают потустороннюю угрозу из Пустошей. Почему ты не рассказала мне о том, что творится в гарнизоне?

– Потому! Тебе вредно волноваться, не ускоряет выздоровление. Ты о той угрозе знала, первая нас и предупредила. Так чего кипишевать, в храме потолкаться охота? Иль ставни закроем? Коли тварюки нагрянут, это поможет?

Точно нет. Но что-то помогать должно! Велизар упоминал, что древние маги успешно отбивались от них и у обычных людей тоже выходило. Значит, помимо творимых в минуту опасности чар, были припасены специальные амулеты и защитные контуры. Вопрос в том, как их создать и насколько эта магия могущественная…

– Ты можешь уехать, – напомнила я аккуратно, – проклятия Моры больше нет.

– Ехать мне давно некуда и не к кому. – Цецилия махнула рукой. – Здесь мой дом. Лучше пойду… готовить ужин.

Пошла и я – помогать ей. Было отчасти умиротворяюще – строгать овощи в котелок, потом тушить их на медленном огне. Монотонные бездумные действия и никаких неприятных сюрпризов. Если не забывать помешивать, конечно.

Поужинав, я поняла, что вдоволь належалась за прошедшие два дня. Потолок над кроватью опостылел и напоминал захлопнутую крышку гроба. Не для того я чудом выжила и окончательно потеряла Дарину, чтобы хорониться в четырех стенах, пусть и на короткий срок! Тянуло на улицу – к бездонному небу и сырой после дождя земле, за любыми ощущениями, подтверждающими факт моего существования. Реальность, какой бы она теперь ни была, гораздо приятнее небытия, в котором я провела те ужасные три минуты. Кто бы что ни говорил, смерть ни разу не избавление. Это просто конец.

Самочувствие не располагало к прогулкам, и я решила где-нибудь посидеть, желательно в тепле. Цецилия посоветовала западную башню: под ее крышей комфортно и открывается отличный вид на закат. Поворчала из-за шали, пропитавшейся запахами мертвецкой, и снабдила меня накидкой, похожей на одеяло с дыркой для головы и прорезями для рук. Зато кутаться удобно.

Лестница на крепостную стену не охранялась, наверх в башню вело множество ступеней. Я не осилила сразу забраться под крышу – сделала передышку между этажами, прильнув к окну. Небо пылало оранжево-красной громадой, низко висели разорванные в клочья облака. Воздух кружил голову первозданной свежестью и душистым ароматом трав. Бодрило, наполняя желанием дышать полной грудью, смотреть широко распахнутыми глазами. Дорогу перед воротами также было видно неплохо: высокую насыпь, боковые канавы, скопление приближающихся повозок и всадников. Кто это?!

Тревога и любопытство вмиг прибавили сил, и до верхнего этажа я долетела резво. Даже доносящиеся оттуда голоса не смутили. Народа под крышей было прилично – любителей заката, расположившихся вдоль каменного ограждения. Не обращая на них внимания, я высунулась наружу. Стража встречала гостей спокойно, явно не адепты пожаловали. Кажется, в карауле царило радостное оживление. По идее, в Пустоши обязаны прислать какую-то оперативную группу – выяснять, что случилось. Границу шарахнуло мощно, отголосками накрыло всю Империю. Три дня достаточно, чтобы вычислить место магического выплеска, собраться и приехать. А где еще остановиться, как не в гарнизоне? Тут можно разжиться и кровом, и информацией…

– Господа маги и прочие специалисты подоспели, – прокомментировала сзади незнакомая женщина. Мелодично, почти нараспев. – Могли бы и пораньше!

– Это вряд ли, путь к нам заковыристый.

Интонации ответившего я узнала. Целитель Витан… Повернувшись, я столкнулась с ним лицом к лицу. Его супруга София стояла рядом и сверлила меня не менее хмурым взором.

– Что же ты из храма днем так быстро убежала, – цокнула она языком. – Неужто устыдилась за подсыпанное зелье?

– Простите, – губы дрогнули в кривой усмешке, – я причина многих бед.

– Расслабься и отойди от ограды, – велел Витан, будто опасался, что со стыда я через нее сигану. – Чего прошлое поминать… Глупо переживать по старым поводам, когда имеются новые.

Жаться к ограждению я перестала: все же холодное. По примеру остальных молча увлеклась набирающим яркость заревом. Было красиво: пурпурные всполохи, пронзенная лучами темно-серая масса перистых облаков. Стража тем временем отперла ворота, пропуская всех прибывших. Разглядеть их не удалось, видимость меркла вместе с солнечным диском, опускающимся за горизонт. Собравшиеся в башне зажгли настенные факелы, на полу расстелили покрывала и разложили нехитрую снедь. Поскольку меня не прогоняли, я села с ними – жевать сухари, запивая горячим чаем из чьей-то фляги. Начались разговоры – на редкость приземленные, о всякой ерунде. Словно ничего из ряда вон не произошло и жизнь идет своим чередом. Ни слова про «тварюк» и сбежавших жителей крепости. Наверное, так и надо. Как минимум чтобы не впасть в панику или вовсе не свихнуться.

Сумерки за стенами сменились мраком, разбавленным сиянием звезд. Обладательница мелодичного голоска Бильяна, оказавшаяся дочкой столяра, достала лютню и принялась перебирать струны. Подобрав нужные аккорды, она запела – одну песню за другой, под общие восторги и посвистывание. Музыка лилась то мягко и нежно, то отрывисто и торопливо. Я растворилась в пленительных звуках, отрешившись от всего. Не стало ни мыслей, ни переживаний. Только прелесть момента, случайно вклинившегося между чередой нескончаемых бедствий.

Увы, вскоре Бильяна закашлялась и предложила спеть кому-нибудь еще. Посмотрела почему-то именно на меня.

– Нет-нет, – замотала я головой, вырванная из полублаженного состояния. – Я не умею.

Она недоверчиво прищурилась.

– Не умеет, – подтвердил с лестницы голос, от которого внутри все перевернулось.

Я покосилась туда и невольно вздрогнула. Во взгляде янтарных глаз отражался весь промозглый холод Пустошей. Ни капли былого тепла, одна лишь сталь. Острая, как упершийся в сердце клинок. Подмывало выкрикнуть: «Вот он умеет» – и, пока его осадит жаждущая песен толпа, трусливо улизнуть. Насовсем. Поди, лошади появились. Но слова застряли в горле.

Народ притих, Келлар сделал в их сторону приветственный жест и сошел по ступеням вниз, пропав из вида.

– Это за мной, – обронила я, поднимаясь с покрывала. – Спасибо… за компанию.

Мне покивали на прощанье и предложили заглянуть «на огонек» и завтра. Вопросов, кто явился по мою душу, ни у кого не возникло. Или им не было интересно, или не хотелось затрагивать насущные темы.

С каждой преодоленной ступенькой оторопь от неожиданной встречи спадала. Удивляться-то нечему: где магические аномалии, там и Надзор. Келлару немудрено быть в составе посланной группы, разбираться, а то и руководить. Как ни крути, по его части происшествие. Только не предполагала, что он подорвется сюда, когда всего пять дней назад уехал на восток.

С башни я спускалась с чувством, что иду на эшафот. А что еще полагается злостным пособникам Культа? Исключительно это! Подобный исход Ксанта мне и обещала, если не примкну к адептам. За две противоборствующие команды не сыграешь. Предсказуемый, изначально подразумевающийся проигрыш. Какая жалкая иллюзия – быть самой за себя…