– Ты знал, – предъявил командир гвардии Северину. Суровый маг с глубокой морщиной между бровей. – Откуда у нее такие способности? Кто она?
– Не припоминаю, – бесстрастно ответил он, – за вами полномочий требовать от меня каких-либо отчетов.
От подобной наглости командир опешил. Император сложил руки на груди, взирая на Северина с нулевой расположенностью. Я заерзала, не понимая, стоит ли вмешаться, как вдруг открылась дверь соседнего позолоченного экипажа. Оттуда, небрежно одернув камзол, выскочил Герман. С сердитым выражением лица, плохо совместимым с его мертвенной бледностью.
– У меня тоже назрел вопрос, – интонации были строгими и нарочито раздраженными, – почему магичка из моей личной охраны болтается с кем попало, а не исполняет свои прямые обязанности? То есть не находится рядом со мной. Непорядок.
Все взгляды как по команде переключились на принца. Командир нахмурился, но возражать не посмел. Его величество Айдар ни мускулом не дрогнул, только наклонил голову, наблюдая за сыном. Никакого вмешательства. Наоборот, безмолвное дозволение.
Герман тряхнул собранными в хвост волосами, стойко не обращая внимания на накаленную атмосферу.
– Сияна, в экипаж, – приказал он так, что я встрепенулась. – Немедленно!
Северин выдохнул с облегчением – коротко, еле слышно. Пальцы на моем плече разжались, он помог мне слезть с лошади. Быстро, будто торопился избавиться от проблемы. Я едва устояла на ногах: земля казалась неустойчивой и зыбкой, под стать гиблым болотам. Избегая встречаться глазами с кем бы то ни было, я доковыляла до экипажа Германа. Чувствовала, что спину пронзают десятки взглядов, но вопросы больше не озвучивались. Не значит, что их не будет позже… Просто они пока откладываются.
Я вскарабкалась по подножке, принц забрался следом и захлопнул дверь, а затем и окно. Обрушился приглушенный полумрак, даруя иллюзию укрытия. Герман плюхнулся на сиденье напротив, к магу из своей охраны – мрачному мужчине с каменной физиономией. Я пересекалась с ним не единожды, но имя забыла. Неважно. Все стало неважно. Возле меня сидела она, белая как полотно, с широко распахнутыми глазами.
– Рада! – воскликнула я до того, как осознала, что называть ее так нельзя. – Я рада! Ты тут…
Давящий груз из страха и ужаса свалился с плеч. Я прильнула к ней, обхватила обеими руками. Коснулась губами ее прохладной щеки – вскользь, незаметно для окружающих, стремясь вложить то, что невозможно было передать словами.
– Ты жива… – прошептала она.
Хрупкая, напряженная до дрожи.
– Жива, – повторила я и неохотно отстранилась, чтобы взглянуть ей в глаза. – Сильно испугалась?
– Я… я почти ничего не видела, – прерывисто произнесла Рада, глотая воздух. – Герман не подпускал к окну. Но я слышала…
Она замолкла, ее взор уперся в принца. Он сидел, откинувшись на спинку, его лицо в полумгле казалось совсем серым. Не смотрел ни на меня, ни на Раду. В пустоту перед собой, сжимая пальцами край сиденья. Было ясно: видел. И порождений, и бой, и иссохшие тела. Это читалось по нему отчетливо, подтверждений не требовалось.
Обсуждать что-либо при постороннем маге не хотелось. Да и Рада была не в состоянии говорить. Я положила руку поверх изящных холодных пальцев и уткнулась носом ей в шею, прикрыв глаза. Мгновение. Еще одно. Счастье быть рядом. Чувствовать ее тепло под тонкой тканью шелкового платья, слышать неспокойное дыхание. Она тронула мою ладонь в ответ откликом желанного воссоединения. За стенами гудели голоса и ржали лошади – мир продолжал шуметь, собираясь по осколкам после бури. Но здесь, на нашем уединенном островке, были только Рада и иррациональное умиротворение, поглотившее целиком. Я отрешилась от всего. От вопросов, от подозрений, от кошмара, который был снаружи и ждал нас впереди. Это всё будет потом…
Спустя какое-то время – минуту, пять, десять? – экипаж вздрогнул и поехал. Движение было дерганым, по такой-то дороге. Мы качались на поворотах, погруженные глубоко в себя. Никто не проронил ни слова. Казалось, прошла вечность, прежде чем ход замедлился. Раздались окрики и скрип отпираемых ворот. Императорская колонна прибыла в гарнизон.
Дверь отворилась, впуская поток стылого воздуха, пропитанного поднятой пылью, конским навозом и дымом из печных труб. Греющая душу обыденность. Насквозь обманчивая… Стражи помогли нам выйти. Внутренний двор крепости – просторный, выложенный булыжником, окруженный каменными стенами с узкими бойницами – был полон народа, как городская площадь в праздник. Через расступившуюся толпу в сопровождении людей из личной гвардии шел император Айдар, удаляясь к главной улице быстрым уверенным шагом. Торжественную часть с приветствиями определенно опустили…
Однако заскучать собравшимся не пришлось! У ворот разворачивалось зрелище при участии Дария – приснопамятного верховного архимага Ковена. Немолодого жреца в черной мантии с золотыми нашивками, чья бородка напоминала козлиную. Его гневные слова не были громкими, но чеканились так, что разлетались на весь двор:
– …это называется не «действиями по обстоятельствам», а неисполнением приказа, высший магистр Северин.
Тот стоял напротив, неподвижный, как изваяние. Залегшие под глазами темные круги, тень на заострившихся скулах, бескровные губы. Ему бы навестить целителя, а не выслушивать выговоры, которые не заканчивались:
– От вас требовалось отпереть защитный контур восточной резиденции! Что сделали вы? Не повиновались. И что мы имеем? Старший принц погиб, младший попал в лапы фанатиков.
Меня затопило жгучее негодование. Да я лишь сейчас узнала, что Дарий тоже приехал в гарнизон! Прятался в своем экипаже, пока мы сражались. Даже не порывался высунуться и подсобить. А теперь при всех, включая имперских магов, гарнизонную стражу и столпившихся зевак, учиняет унизительный разнос? Как подло и расчетливо…
– Не берусь давать оценку своему поступку, – Северин и не думал оправдываться. – Пусть этим занимаются уполномоченная комиссия Ковена и сотрудники специального отделения канцелярии.
Говорил ровно, будто зачитывал устав. В принципе, процедуру оттуда он и изложил! С непроницаемым лицом, только легкое подрагивание уголка рта выдавало, как дорого ему обходится подобная сдержанность. Северин принял мою сторону у контура. И расплачивается за это. А если я вмешаюсь, то ничем не помогу. Наоборот, усугублю ситуацию.
– За вами уже числятся два серьезнейших нарушения на службе, – припечатал Дарий. – Третий стал последней каплей…
– Он поступил правильно.
Прозвучало тихо, но с такой металлической твердостью, что верховный архимаг осекся, а все присутствующие обернулись на нас. Герман зашагал к воротам, им обоим навстречу, продолжив:
– Не отпирать контур ему приказал я.
Ложь. Чистейшей воды ложь. Это я просила Северина не выпускать адептов с взятыми пленниками, полагая, что наследнику Империи, одержимому духом Юстина, не грозит расправа, а нас все равно убьют. Но Герман непоколебимо заявил:
– Вы должны быть в курсе, что его высочество Давида нельзя было спасти. Отпереть контур значило позволить главе Культа безнаказанно уйти с приспешниками и заложниками. Если у вас есть претензии к моему распоряжению, выскажите их мне.
Дарий остолбенел, как и Северин. Его каменная маска треснула, сменившись неподдельным замешательством. Многим известно, что они никогда не ладили: Герман открыто презирал бывшего охранника покойной сестры, желая ему сгинуть поскорее, а тут…
Мигом взяв себя в руки, Дарий степенно кивнул в попытке восстановить пошатнувшееся положение:
– Ваше высочество, я с почтением отношусь к вашим распоряжениям. Но вы были в крайне уязвимом положении и не отвечали в полной мере за свои решения.
– Я и за вами не заметил особой взвешенности, – высказал Герман, и в его тоне проклюнулись нотки той неоспоримой власти, что была у Айдара. – Вы поддались на шантаж отступника, наивно поверив, что на выходе из резиденции он действительно намерен нас освободить.
