А теперь его нет.

Хуже всего то, что мне не разрешили присутствовать на суде. Никто не сказал, что произошло. В интернете тоже нет информации.

Просто тишина.

Рошель смогла задержаться, но сейчас она снова в мастерской, готовится.

Может быть, именно там мне и следует быть. Если я буду занята, то время пойдет быстрее.

Но как долго?

Убийство влечет за собой огромный срок. Его могут посадить на годы или даже десятилетия.

О, Боже. Это было бы ужасно.

Я должна быть благодарна за то, что он позаботился обо мне и обеспечил значительным банковским счетом. Если мое шоу пройдет хорошо, то между продажами и деньгами, которые он отложил для меня, я смогу жить комфортно.

Но я бы все отдала, лишь бы он вернулся.

Это ощущение, которое он дарит мне, будто я самый важный человек, как будто его весь мир вращается вокруг меня — я бы предпочла это всем деньгам.

Потому что чувствую то же самое к нему.

Одного кофе недостаточно, чтобы снять эту меланхолию. Истощение сердца не поддается кофеину.

Может, еще одна чашка поднимет настроение хотя бы настолько, что у меня появится энергия поработать над последним платьем для моей коллекции.

Я как раз задвигаю графин на место, когда огромные руки обхватывают меня за талию и разворачивают к себе.

— Роман! — обхватываю его за шею, он легко поднимает меня и сажает на кухонную стойку.

— Ты скучала по мне? — горячее дыхание ласкает мою шею, а темные глаза прожигают меня взглядом.

— Нет. Ни капельки. Здесь было очень спокойно, — я пытаюсь сдержать улыбку.

Его ладони обхватывают мое горло, и он поднимает мой подбородок большими пальцами.

— Перестань грубить, — рычит он. — Если хочешь, чтобы тебя отшлепали, просто попроси. А теперь, ты скучала по своему мужу?

Моя улыбка исчезает, и от нахлынувшей правды подбородок начинает дрожать.

— Зачем спрашивать? Ты же знаешь, что да. Я волновалась до безумия.

Его бедра двигаются между моими коленями, когда он подходит ближе.

— Зачем? Потому что все, на чем я мог сосредоточиться, — это вернуться к тебе. Ничего другого даже не приходило мне в голову. Только ты. Это говорит мне кое о чем...

— О чем? — прерываю его.

— Я безумно влюблен в тебя до такой степени, что схожу с ума. Единственное, что имеет для меня значение, — это ты, моя жена. Я хочу провести остаток своих дней, показывая тебе, что значит быть любимой мной. По-настоящему. Никакой сделки, только любовь, — он наклоняет голову и жадно целует меня.

Задыхаясь, я отстраняюсь. Он любит меня?

— А как же клуб? Я слышала в новостях, что он сгорел дотла.

Темные волосы падают на глаза, и он качает головой.

— Он ничего для меня не значит, если тебя нет рядом, lastochka.

— Но я думала, что это было для тебя важнее всего? — ногтями вонзаюсь в его спину, а колени дрожат от страха, что он больше не захочет меня.

Зарываясь пальцами в мои волосы, он поднимает мое лицо так, что наши носы почти касаются друг друга.

— Приоритеты меняются. Это мне больше не нужно. У меня достаточно денег, чтобы нам хватило на всю жизнь. Мы можем делать что угодно. Я хотел тот клуб, потому что не мог его получить. Из-за жадности. Моей целью было построить империю. А теперь хочу построить ее с тобой, детка, — он нежно поглаживает мою щеку, а губы следуют за прикосновениями.

Я ищу ответы в его глазах. В какой-то момент мне кажется, что нужно удержаться. Но я хочу этого с ним. Желание стать полноценной перевешивает остатки сомнений.

— Я не хочу иметь ничего общего с этим клубом. После того, что он сделал с моим отцом. Он разрушил его и нашу семью. Я не хочу этого для… нас.

— Считай, что клубов больше нет. Зачем они мне, если моя жена — такая хорошая девочка для меня, а? — его руки обхватывают под бедрами, и он поднимает меня, чтобы обвить вокруг своей талии. — Я провел четыре дня в тюрьме, и все, о чем думал, — это как сильно скучаю по тебе. И как мало меня волнует все остальное.

Он несет меня в гостиную и укладывает на диван.

— Правда? Я боялась, что тебя посадят навсегда, — от его веса моя киска пульсирует.

— А если бы посадили? Ты бы меня ждала? — его губы находят мою шею, и он жадно спускается вниз, к ключице.

— Да, — задыхаюсь я. Мне становится все труднее сосредоточиться на его словах, когда рот опускается все ниже.

— Скажи мне, почему бы ты ждала, — он откидывает мою футболку в сторону и запускает руку в леггинсы.

— Потому что...

Готова ли я признаться в этом самой себе?

Он прикусывает зубами мой сосок.

— Ты напрашиваешься на порку, — он откидывается назад и снимает ремень с брюк. — Скажи мне, — требует он.

— Потому что я люблю тебя, — кричу я, когда его пальцы погружаются внутрь.

— Насколько сильно? — настаивает он, поворачивая запястье и удерживая меня за шею.

— Черт. Всей душой. Каждой клеточкой.

Его губы смыкаются с моими, когда он доводит меня до состояния блаженства, а бедра двигаются, чтобы соответствовать ритму.

— Хм, ты так нуждаешься во мне.

Я чувствую пустоту, когда он отстраняется, и с озорным блеском в глазах прижимает пальцы к моим губам.

— Вкус любви сладок, не так ли? — он заталкивает их мне в рот, и я облизываю дочиста.

— Боже, я люблю тебя, — шепчет он мне в щеку, спускаясь языком ниже по шее и посасывая кожу. Моя спина выгибается, прижимаясь к нему грудью.

Вытаскивая пальцы из моего рта, и он легким движением проводит по соску, а затем щипает.

— Еще, — задыхаюсь я.

— Я сказал, что дам тебе все, и собираюсь начать с того, что ты сядешь мне на лицо.

Не знаю, как ему удается так легко меня поднимать, но через несколько секунд переворачиваюсь, он лежит на спине, а я возвышаюсь над ним.

— Вот где должна сидеть жена — на лице своего мужа.

Я смеюсь, но, когда язык касается моей жаждущей киске, голова откидывается назад. Его пальцы больно впиваются в мои бедра, он толкает меня вниз, полностью поглощая меня.

И, как всегда, когда я с Романом, мой разум останавливается. Я свободна. Я именно та, кем должна быть рядом с ним.

И это заставляет меня кончать так сильно, как никогда в жизни.

Моя жизнь так сильно изменилась с тех пор, как я начала готовиться к этому шоу.

За последние несколько недель я потеряла отца, обрела и лишалась клуба, но выиграла лучший приз из всех.

Мой любящий муж.

Кто бы мог подумать, что человек с самой мрачной репутацией может стать сияющим светом в моем сердце?

— Ты готова к этому? Мы собираемся зажечь Вегас, детка! — Рошель на мгновение цепляется за мою руку, прежде чем броситься следом за одной из моделей. — Канеша, подожди! Нам нужно поправить этот рукав! Подожди меня, у меня короткие ноги! — ее каблуки звонко стучат по мраморным плитам, когда она направляется в примерочную.

Это нереально, видеть, как идеи, которые жили у меня в голове, становятся реальностью. Шелка и шифоны украшают великолепных женщин и мужчин, нанятых для демонстрации моих нарядов.

— Ни одна не так прекрасна, как ты, — рука Романа обвивает мою талию, и притягивает к себе, он нежно целует в висок.

— Что?

У меня столько всего в голове, что не совсем понимаю, к чему он клонит.

— Я вижу этот взгляд. Ту маленькую складку между твоими бровями, когда ты думаешь, что недостаточно хороша, — его теплый большой палец находит точку над моим носом и нежно ее массирует. — Могу тебя заверить, никто в этой комнате не сияет так ярко, как ты.

Теплое чувство разливается по мне.

Я люблю, что он знает мои страхи и успокаивает меня.

Но когда объявляют начало мероприятия, у меня сводит живот и учащается пульс.

— Я буду снаружи, если понадоблюсь, на лучшем месте в зале, — он сжимает мою попу, прежде чем уйти.

Он будет сидеть прямо в центре, его невозможно будет не заметить.

Мой главный болельщик.