Тер-Хорен был дома. Сето поцеловал ему руку.

— Что случилось, сын мой?

— Святой отец, сделай меня звонарем.

— Поздно, сын мой, Япон отказался отпустить тебя. В церкви уже служит новый звонарь.

Приуныл Сето. С понурой головой вернулся домой. Снова растянулся на сундуке, размечтался о Баку. За дверью раздались чьи-то шаги, и в лачугу заглянул одни из батраков Сого, которого Сето знал только по имени.

Звали того Мисак.

— Сето, молодой ага зовет тебя.

Сого проняла дрожь.

— Какой молодой ага?

— Да сын нашего аги...

— Сого?..

— И-и-и... ты вконец рехнулся. Пойдешь или нет, дело твое.

Мисак ушел.

«Какой ага?.. Мурад?.. Нет, должно быть, сам хозяин зовет работать...»

Возле усадьбы Сого ему опять встретился Мисак. Тот многозначительно оглядел его с головы до ног своими хитроватыми глазами.

— Хозяин в верхней комнате, ступай туда.

Сето прошел через узкую прихожую, потом через несколько пустующих комнат. Мисак тенью пробирался за ним. Они поднялись в верхнюю гостиную. Мурад, откинувшись на подушки, протирал шашку. Колени Сето подогнулись.

— Твой покорный слуга, ага-джан, ты вызывал меня?

Взгляд Мурада стал жестким. Он крикнул:

— Мисак!..

— Да, ага-джан.

— Возьми шашку.

Мисак живо взял оружие, встал за спиной Сето. Из-под подушки Мурад вынул наган, вынул патроны, пересчитал их и снова вставил в барабан. Поигрывая маузером, он сказал:

— Ты сделаешь этой ночью то, что я тебе велел?

Сето рухнул на колени:

— Ага-джан, христом-богом прошу, сжалься надо мной.

— Мисак!

— Слушаю, хозяин.

— Проучи его.

Взметнулась шашка и опустилась. Сето громко вскрикнул и растянулся на полу. Чуть погодя он пришел в себя. Крови по было, Мисак плашмя ударил его по плечу.

— Сделаешь, Сето, что я велел?

— Ага-джан...

— Болван! — потеряв всякое терпение, заорал Мурад.

Сето покачал головой:

— Нет, ага-джан, не могу.

— Мисак, бей его.

Сого бывал бит много раз. Боль сносил молча и зла не держал. Случалось, люди раскаивались, пытались замолить свой грех. Но оружия еще никто на него не поднимал. Бил Мисак тупым краем шашки. Сето хотелось выломать дверь, выпрыгнуть в окно, бежать отсюда. Мурад навел на него наган, одно движение — и курок был бы нажат. Мисак отделал его так, что он, потеряв последние силы, упал окровавленный. Мисак был доволен, что расправился с таким исполином.

— Сето, — снова заговорил Мурад, — этой ночью ты сделаешь то, что я сказал. Мисак с наганом будет стоять рядом с тобой. Иначе пеняй на себя...

Покачиваясь, Сето вышел. Брел он домой, таясь людей. Добрался до дома, не в силах унять дрожь, снял одежду. Он был весь в крови и перепуган не на шутку. Раны промыл, кровь унялась, он немного успокоился, сел и задумался.

Ни разу еще не доводилось Сето так глубоко задумываться о своей горемычной судьбе, и думал до тех пор, пока церковные колокола не оповестили об окончании вечерни. Ему пора было идти к арестантской, сменить часового. Он встал, взял винтовку и пошел, задумчивый, угрюмый. По пути никто ему не встретился. Возле арестантской он, ни словом не обмолвившись с часовым, стал на караул. Часовой ушел. Караульными были назначены они двое, и уже между собой Сето и тот другой уговаривались о времени стояния на часах. Никто из них не имел права без разрешения штабного командования открывать дверь арестантской. Хлеб и воду узникам подавали в окно. Это была настоящая тюрьма в духе того бедственного времени.

В глубоких раздумьях был Сето, по своей привычке привалившись к дверям арестантской. Вдруг он почувствовал, что в арестантской совершенно тихо. «Может, кто-то уже успел задушить их обоих?» — пронеслось в голове Сето. Он подошел к окну. Манташ спал. Шушан, сидя возле него, заплетала косу. Сето залюбовался ею — дочь инженера была на диво хороша! Не было ей подобной во всем Кешкенде. Долго смотрел на нее Сето.

Стемнело. По улицам скользили неразличимые тени, и каждая тень напоминала Мисака. И вдруг возле арестантской появилось привидение. Оно, казалось, скользило по земле. От страха язык Сето как будто распух во рту.

— Сето...

По голосу Сето узнал Арпик.

— Ч-ч-что?..

— Возле Кёшка сегодня патрулирует брат Арташа.

— Ч-ч-что же делать?

— Послал мне бог тупицу! Не соображаешь, что ли, или души у тебя нет? Не ты, так другой убьет ведь эту девушку. Бегите оба отсюда.

— К-куда?..

— К черту на куличики... Сейчас сюда придет Мисак. Этот кобель прислуживает Мураду, а сам глаз с меня не сводит. Я постараюсь задержать его, как только он выйдет из дома, а ты должен успеть за это время добраться до Кёшка. Я тоже виновата перед Шушан. Да простит меня бог... А теперь не мешкай, поторапливайся, Сето.

Привидение исчезло. Что-то оборвалось в груди Сето, и он, на удивление себе, вздохнул облегченно, словно бы скинув с себя узы страха. Он впервые в жизни осознал свою силу, способную все сокрушить, устоять перед любым напором.

«А и вправду, зачем мне оставаться в Кешкенде? Бежать надо, девушку спасти». Он забыл про всякую осторожность. Припал плечом к двери, надавил. Дверь под-далась, засов соскочил. Сето ввалился в арестантскую.

Шушан испуганно вскрикнула.

— Послушайте, барышня, — сказал Сето, — вставайте, бежать надо.

Манташ подпрыгнул от радости, стал что-то нашаривать в темноте. Потом вспомнил, что нет у него с собой никаких пожитков. Он окликнул Шушан:

— Родная моя, настал наш час!

Шушан была так перепугана, что не в силах была встать с места. Колебаться Сето не стал. Он осторожно взял ее на руки. Такого ценного груза ему еще ни разу в жизни не доводилось держать. Возле двери Манташ споткнулся о винтовку Сето. Разумно решив, что она им еще пригодится, он поднял ее. Быстро и не оглядываясь спустились они к предгорию Кёшка. По пути никто им не встретился. Горе тому, кто в тот миг дерзнул бы остановить Сето, а тем паче отнять у него его драгоценную ношу. Страшен был Сето. Казалось, он стал вдвое могучее.

Возле Кёшка их заметили какие-то люди, но виду не подали и отвернулись. Беглецы спустились в ущелье, вошли в ивняк. Только тут и перевели дух.

— Слава богу, пронесло! — с облегчением вздохнул Манташ.

Всю ночь они были в пути. Ночная темень мешала им понять, куда ведут их горные тропы. А впрочем, им было все равно, лишь бы подальше от Кешкенда! Пройдя порядочное расстояние, они наконец почувствовали себя в безопасности и остановились.

— Давайте теперь подумаем, куда податься, — предложил Манташ. Он чувствовал себя хозяином положения и нисколько не сомневался в том, что корысть побудила Сето решиться на побег. Они присели в укромном месте, и Манташ решил, что пора расплатиться с Сето.

— Ты молодец, Сето, — пожалуй, впервые за всю дорогу заговорил Манташ уверенно. — Ты настоящий мужчина. Свобода — великая штука! Ух ты! — потянулся он с наслаждением всем телом. — Только уговор есть уговор, не помню вот, сколько я обязался заплатить тебе?

— О чем ты, не пойму? — удивился Сето.

— Сколько с меня возьмешь? Не даром же ты услугу оказал?

— А разве я один вам помог? А Арпик, инженерова соседка?

Манташ нахмурился. Он решил, что нужно выделить долю и для Арпик.

— Мне до Арпик дела нет. Я рассчитаюсь с тобой, а уж ты делись с кем хочешь.

— Чем рассчитаешься? — никак не мог взять в толк Сето. — Я сделал так, как мне велела совесть.

И он поведал им все как было. Шушан преисполнилась благодарности к соседке, к которой раньше относилась с неприязнью, к Сето, которого побаивалась, а потом выяснилось, что он невинен, как ребенок, к дозорным у Кёшка, которых не знала, а теперь и вряд ли когда-нибудь узнает. И прошептала:

— Мир не без добрых людей.

Манташ был доволен тем, что золото осталось при нем. Он стал заискивать перед Сето:

— Ты станешь богатым человеком, Сето. Шутка ли, помочь бежать из тюрьмы невесте большевика и ее дяде? За это большевики дадут тебе земли столько, сколько захочешь.