— Все, что происходит вокруг меня, происходит со мной, — говорил Арамян. — Все, что является государственной собственностью, — мое. Даже если на далекой Камчатке выходит из строя ценное оборудование и я могу быть полезен, я должен спешить туда.

— Я рад, умница моя, рад, — последовали подбадривания управляющего. — Но сейчас у меня нет денег. Одни только голые руки.

— Голых рук не бывает, есть только голые мысли.

— Ну так я тебе дам мыльный порошок, пускай пузыри, может, из них навес образуется.

— Давид, ты видишь телефонные провода, идущие к старому селу?

— Вижу.

— Сними их. Даю тебе также и водопровод старого села, достань трубы. Сооруди из них навес для этих машин.

В тот день я отвечал Арамяну свой последний урок. Тотчас же перекинул я мысленно над стоянкой три трубчатых свода, покрыл сеткой из проводов и поверх нее накинул полиэтиленовую пленку. Это было одним из самых примитивных строений нашей фантазии. Строили мы их для «временных» и «скорых» служб.

Арамян зажегся:

— Найди еще один вариант. Возведи строение более крепкое, более надежное.

Управляющий махнул рукой и быстро отошел, проворчав:

— Мне не советы нужны. Мне нужны деньги.

— Деньги, деньги... всем денег дай, — бросил ему вслед Арамян.

Услышал или не услышал управляющий последние слова, не знаю. Дверца черной «Волги» хлопнула, и заурчал мотор.

Багратян подошел к Арамяну и взял его под руку:

— При пустом кошельке не найдешь общего языка с управляющим. Поехали лучше с нами.

Арамян сначала стал отказываться, видимо чувствуя себя неловко. В разговор вступила тикин Сатеник:

— Вы же нам все равно что родной человек, и ваше общество было бы нам очень приятно. Конечно, если вы располагаете временем...

Сев рядом с Багратяном, Арамян долго не мог успокоиться.

— Как только в Стройбанке убывают средства, всякая работа заканчивается, все умывают руки. А ты не в состоянии отрубить эти руки, ведь и твои они, больно. Я на место этого самодовольного начальника посадил бы двадцатидвухлетнего молодого человека со светлой головой.

Прекрасный вид реки Арпы живет в моей душе как любимая песня, родной голос, слово, имя. Много раз мне приходилось проезжать по этому сказочному ущелью, но ни один из дней не дарил мне столько чувств, как тот, когда Багратяны и мой любимый учитель провожали меня на строительство. Я ехал на временную работу, не зная, что раз и навсегда связываю свою жизнь со строительством туннелей и это только начало — прекрасное и незабываемое.

Багратян лег на берегу прямо на траву, в плавках, с белым носовым платком на голове. Арамян постеснялся снять даже рубашку и сел напротив Багратяна. Стали играть в шахматы. Тикин Сатеник сидела на камне, опустив ноги в воду, и предавалась воспоминаниям. Я и Сона долго бродили по ближайшим лесочкам. Затем спустились к реке. Послышались оживленные молодые голоса, и мы увидели нескольких парней. Один из них со спины показался мне знакомым. Высокий, с коротко остриженными кудрявыми волосами, с непомерно широкими плечами, он сильно выделялся среди всей группы. Одет он был в темно-зеленую полотняную рубашку и полотняные брюки. Подвернув брюки выше колен, он стоял в воде, медленно подтягивая к себе рыбацкую сеть.

Артак... Артак Кароян!

— Артак!

Он оглянулся, увидел меня, помахал рукой:

— Папаян! Салют! Сейчас посмотрим, что на твое счастье выпадет!

Артак с силой потянул сети, и парни с криком бросились к нему.

— Ты перешел все границы, Артак!

Артак по одной доставал из сетей рыбу.

— Этот — малек... А вот буржуй, смотри, как надулся. Тащите к Николаю. Только запомни, Коля, сперва следует его насадить на шампур и прожарить хорошенько на огне. Это тебе не болотный карасик.

Из сетей выпал кохак. Артак кинул его на берег и сказал:

— Коля, бери-ка эту Змрухт. Ничего из себя не представляет, но смотри, как куражится-ломается. Сохрани, отошлем Карапету.

Он передал сети с содержимым одному из ребят и направился ко мне.

Мы не обнялись. Но смотрели друг на друга истосковавшимися глазами, как смотрели бы в наше детство,

— А это Сона?

— Да.

Они пожали руки. Я ждал, что Артак вспомнит Севан. Но нет. Молчал он довольно долго.

Я знал, что Артак служил на границе, а после демобилизации отправился в Бухтарму. А сейчас...

— Я на строительстве, Давид. Арпасеванстрое.

Весть меня страшно обрадовала. На участке у меня будет близкий друг! А с Артаком не соскучишься.

Ребята все еще шумели в реке. А мы вспоминали. Сона оставила нас одних, срывала цветы с кустов шиповника. Артак рассказал мне, что, пока я гулял по лесочкам, он уже видел Арамяна, познакомился с Багратяном и тикин Сатеник. Затем мы условились встретиться на участке, и он побежал к ребятам.

Но Артаку с его друзьями не суждено было продолжать рыбалку. Рядом с «Победой» Багратяна остановился вездеход милиции. Несколько милиционеров одновременно выскочили из машины и, не дав ребятам опомниться, всем велели собраться. Немного погодя на траве лежало килограммов восемь рыбы, чуть подальше валялись сети со свинцовыми шариками. Начальник ОВД района, крупный мужчина, заложив за спину руки, сердито ходил взад-вперед. Багратян и Арамян оставили шахматы, следили за ним. Тикин Сатеник и Сона сидели у воды и напряженно смотрели в их сторону. Я в растерянности остановился на некотором расстоянии от ребят.

Начальник коснулся носком ботинка сетей:

— Кто из вас организатор этого позорного дела?

Артак поднялся с места. Его веселый взгляд и дерзкая осанка не могли не покорить всякого, кто смотрел на него.

— Как звать? — раздался голос начальника.

— Артак.

— Где работаешь?

— На Арпасеванстрое.

— Это кто такие?

— Николай Сухомин.

Высокий жилистый парень со светлыми усами слабо улыбнулся.

— Того, другого, зовут Александр. Любит рыбу форель.

— Покороче, — осадил его начальник.

Артак указал на остальных ребят:

— Ну а эти, как сами видите, наши. Разом закаркают или по одному, но рекоред поставить надо. Кстати, это наш общий недостаток.

Ребята оживились. Артак прикрикнул на них:

— Черт подери, нет чтобы поумнеть чуток — мам своих обрадовать.

Начальник милиции вновь зашагал взад-вперед. Видно, думал, насколько надо быть строгим с таким славным парнем.

— Так, значит, это ты бригадир проходчиков Артак Кароян? По-зор! Стыд и срам!

— Товарищ начальник, понимаете, есть серьезная причина...

— Ну-ну.

— Отец жены Николая из Тулы приехал повидать дочь. Нам, извините, хорошо известно, какого сорта Колин тесть. Я так ему и сказал: «Коля, он тебя отлупит. Дай-ка организуем вечер знакомства, может, обмякнет человек». А не то старый матрос... Во ручища-то! Жалко ведь парня...

Губы начальника расползлись было в улыбке.

— Ну так что ж, нельзя было купить продуктов? И как вам в голову взбрело, из реки рыбу красть?

— Не красть, а ловить.

— Молчать! Если тысячи берегут, а один берет — это грабеж.

Кто-то из ребят легко коснулся ногой Артака. Сержант у машины в свою очередь делал ему знаки замолчать. К начальнику подошел другой сержант, стал что-то шептать на ухо, а тот переводил взгляд с Артака на ребят. Наконец сержант отошел. Начальник вплотную приблизился к Артаку.

— Неделю назад на вас был составлен акт. Почему акт не подписан?

— Товарищ начальник, согласно этому акту получается, что мы — арпинские акулы, то есть преступники.

— Вы дважды преступники. Подпишитесь под актом, в противном случае вещественных доказательств достаточно, чтобы отдать вас под суд. На сей раз я отправлю дело в товарищеский суд вашего участка. Но если еще... Если хоть одной рыбой в реке меньше станет...

Артак прыснул.

— Встать! — грянул начальник.

— Я стою.

— Молчать! Почему смеешься?

— Товарищ начальник, вы всех рыб в реке пересчитали?

— Рыб не считал, зато браконьеров знаю.