— Ладно, — вздохнула она. — Такая безумная ночь сегодня. Надеюсь, Новый год будет не таким!

— Я не верю в приметы, — хмыкнул Евстигнеев. — Пойдем.

Он помог ей выйти, и они поднялись на двадцатый этаж. Денис открыл дверь, и Маша осторожно вошла в его дом.

— Прикольно-о, — протянула она с ноткой сожаления в голосе, с любопытством оглядывая холл.

— А что за сожаление в голосе? — уточнил Денис, помогая ей снять пуховик. Затем разделся сам.

— Ну красивый дом. Красивый ты. Зачем-то затащил меня к себе, — пожала она плечами. — Сам-то знаешь? И я серьезно, насчет, что не буду спать с тобой…

— Ох, Мария Николаевна, вы так часто это говорите, как будто себя убеждаете, — усмехнулся Денис, чувствуя легкий жар в щеках.

Но в чем-то она права. Зачем он её затащил, Евстигнеев и сам до конца не понял. Просто ощутил, что не хочет возвращаться в дом Шатова, полных чужих людей. И не хочет ехать на Циолковского, 7. А очень хочет посмотреть в эти чёртовы бирюзовые глаза поближе и без лишних свидетелей…

— Пойдем чай пить, тебе сейчас нужно что-то горячее.

Провел её на кухню и усадил на большой темно-синий диван. Маша подогнула под себя ноги и полулегла на большую желтую подушку. Вид у неё был утомленный и Денис быстро поставил чайник, взял большую кружку и насыпал пару ложек сахара.

— Мра-у, — раздалось со стороны дивана.

Он оглянулся и увидел Мусю, потирающуюся о ногу Маши.

— Оу, у тебя толстая кошка! — она улыбнулась и погладила её за ушами. Раздалось мурлыканье.

— Это золотистая шиншилла. У неё просто густой подшерсток! — попытался возмутиться Денис, не в силах сдержать улыбки.

— Ага… Ты такая толстенькая прелесть! — и почесала её за ухом.

— Мра-у, — согласилась Муся и легла рядом.

Денис поставил две дымящиеся кружки на стол и сел рядом с Машей.

— Ты быстро к ней подход нашла, — кивнул он на кошку. — Обычно она не идет к чужим людям.

— О, я же пиарщик. Я ко всем могу найти подход. Только к тебе не смогла. Настолько всё было ужасно, что ты сбежал? Но при этом настолько хорошо — что заплатил? — Маша быстро посмотрела на него и сразу же отвернулась.

Взяла кружку и сделала острожный глоток, добавив:

— Слишком сладко.

— Тебе сейчас нужно что-то сладкое. А конфет у меня нет, — дернул плечом Денис. — Мне не стоило так делать, признаю.

Он тоже сделал глоток чаю. Действительно, слишком сладко. Чуть помедлил, перед тем, как продолжить:

— Я испугался.

Маша чуть приподняла бровь, продолжая поглаживать кошку.

— Испугался, что привяжусь к тебе, почувствую ответственность, захочу остаться. А есть кое-что в тебе, что для меня неприемлемо. Вот женщин, склонных к алкоголю я просто не переношу. У меня мать от цирроза в сорок пять умерла. И до этого было много лет всякого неприятного. Такая личная травма…

— Оу, — девушка чуть прикусила губу и нахмурилась. — Понятно. А десятку зачем кинул?

— Чтобы наверняка, — признался Денис, чувствуя себя то ли дураком, то ли подонком.

— М-да, — протянула она. В её голосе прозвучало что-то похожее на сожаление, но Денис не мог понять, о чем именно она жалеет. — А что ж тогда полез на меня, когда я пьяная была?

— Ну, во-первых, не такая уж пьяная. А, во-вторых, ты даже пьяная прекрасна. Трудно удержаться, — он не выдержал и все же погладил её по щеке кончиками пальцев.

Маша слегка вздрогнула и покраснела.

— Ладно. Я спать хочу и помыться. У меня тоже режим, — резко ответила она и приподнялась с подушки. — Покажи мне ванную.

Маша чуть отодвинула кошку и встала с дивана. Денис почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Словно она захлопнула перед ним дверь, не дав даже шанса оправдаться. Губы непроизвольно сжались, а в горле пересохло. Он молча наблюдал, как она, гордо вскинув голову, идет к выходу из кухни. В груди сжалось неприятной пустотой, словно он только что оттолкнул что-то очень важное, что-то, что могло бы изменить его жизнь. Евстигнеев встал с дивана и пошел следом. Выдал ей большое белое пушистое полотенце из шкафа и показал ванную, чувствуя себя сотрудником дорого отеля.

— Оно гипоаллергенным порошком выстирано. От него не чешешься, — попытался улыбнуться он.

— Круто, — буркнула Маша, цапнула полотенце и закрыла дверь ванной комнаты перед его носом.

​

Денис пошел в гостевую спальню и застелил кровать свежим бельем. Самым лучшим, из премиального египетского хлопка. Давно у него не было гостей, пожалуй, пару лет точно. Интересно, он заслужить хороший отзыв.

— И я не алкгологичка! — услышал он сдавленный голос и вздрогнул.

Маша стояла в дверном проёме, завернувшись в полотенце. Волосы были убраны в хвост на резинке, и он красиво лежал на одном плече. Похоже, она не стала мыть голову. Денис сглотнул. Она показалась ему невероятно красивой в приглушенном свете спальни: маленькая, розоволосая, с маленькими босыми ступнями, завернутая в пушистую ткань, как подарочная куколка.

— У меня сейчас вообще в доме алкоголя нет! — с вызовом повторила она, делая шаг вперед.

— Круто, — пробормотал он, чувствуя легкое смятение на душе. Её присутствие волновало безмерно.

— А еще претензии есть? — она села на кровать рядом с ним и прищурила глаза. — Может, мне в качалке жить надо? Или что? Слишком толстая? Как мне свой уровень повысить? Бесплатные советы дашь? Или надо на консультацию записываться? Хотя ты же их не даешь!

— Маша! — выдохнул он и взял её ладно в руку. И вновь поразился, какая же у неё маленькая мягкая ладошка. Действительно, как кошачья лапка…

— Так ты зачем меня сюда затащил? Ты правду скажи! — прошипела она и положила вторую ладонь на его колено.

Во рту мгновенно стало сухо. Девушка была так близко, что он ощутил манговый запах своего же геля для душа, а её маленькая ладошка жгла его руку, как клеймо.

— Потому что захотел, — ответил он, поразившись, как хрипло у него получилось.

— Напоить чаем и уложить спать? — взгляд её стал очень напряженным, как у кошки перед прыжком.

— Ты меня в чем-то уличить хочешь? — он передернул плечами, стряхивая наваждение. — Я хочу тебя.

— Хочешь «узнать меня поближе»? — прошептала она нервно прикусила губу белыми зубками.

— И это тоже… — он положил руку на прохладное белое плечо и слегка сжал. Почувствовал, как она дрожит. — А ты хочешь?

— Не знаю, — она поморщилась. — Вроде мы уже друг друга узнали: ты — самовлюбленный нарцисс, а я — алкоголичка. Супер! Просто созданы друг для друга.

— Ты же сказала, что не алкоголичка, — Денис прижал её к себе и поцеловал в висок. Погладил дрожащие плечи. — Врешь, что ли?

— А завтра что будет? — она подняла на него бирюзовые глаза. Губа всё еще была закушена, и он провел кончиком пальцев по её контуру.

— Завтра второе января будет. А сейчас уже первое. Предлагаю сегодня поспать и сходить куда-нибудь.

— На каток что ли? — она прижалась лбом к его груди, и он осторожно стал разминать напряженные мышцы тонкой шеи.

— Можно и на каток… — поцеловал её в макушку. — Куда хочешь.

— Ладно… — услышал он приглушенный голос. — Давай спать тогда. Я устала.

Она выбралась из его объятий и забралась под одеяло прямо в полотенце.

Денис собрался уже уходить как услышал недовольный голос:

— Ты куда? Ложись рядом! И гладь меня!

— Ладно, — усмехнулся он.

Он лег рядом с ней на кровать, стараясь не касаться ее. Но Маша прижалась к нему, и он даже через одеяло почувствовал, как ее тело расслабляется. Он обнял ее, вдыхая слабый аромат корицы от розовых волоса и манго от её кожи. Вскоре он услышал мерное сопение. Уткнулся носом в её шею и уснул сам.

Маша раскрыла глаза, не сразу поняв где она. Незнакомая комната в светлых тонах. Высокий потолок, серое кресло у большого окна. И хмурое зимнее солнце за ним. А потом она всё вспомнила! И нежданную встречу с Денисом в доме Шатова и свое дурацкое бегство, и как Евстигнеев приволок её зачем-то к себе! Она посмотрела на себя под одеялом. Так и спала в полотенце. Жуть.