Быстро застегнула пуховик и добавила:

— Happy New Year!

Через мгновение он тупо смотрел на закрывшуюся входную дверь.

***

Маша почти выбежала из ярко освещенного дома. Сердце билось, как бешенное, гулко отдаваясь в висках. Руки дрожали, когда она повернула ключ зажигания.

Чёрт! Еще бы чуть-чуть и она не стала бы отталкивать его! Позволила бы уже ему целовать её и вообще сделать всё, что он там хочет! А потом бы опять рыдали, сидя по полу!

До боли прикусила губу, еще помнящую тепло поцелуя. Ну так захотелось, что не сдержалась. Да и показалось, что появилось в синих глазах что-то похожее на беспокойство и тревогу. За неё? Переживает что ли? Или просто ей очень хотелось увидеть там это беспокойство? Увидеть хоть что-то, кроме похоти и раздражения. Да, конечно! Переживает за других участников дорожного движения, раз уверен, что она пьяная за руль может сесть.

Девушка уже выехала на основную трассу. Машин совсем не было. Ровная дорога расстилалась серой лентой. Вот еще час — и будет дома. Правда, до Нового года уже не успеет. Ну и пофиг. Все лучше, чем смотреть на его рожу! И могучие плечи…

Её мысли прервало мигание на приборной панели. Значок «уровень бензина» тревожно горел красным. Чёрт. Он же уже горел, когда она приехала… Тревожно нахмурила брови. Да ладно, доедет!

Через тридцать минут машина начала слегка подергиваться. И сердце Маши тоже в такт с ней. Она ежесекундно бросала взгляды на приборную панель, словно от этого уровень топлива должен был подняться.

«Вы сошли с маршрута. Развернитесь», — прервал тишину в салоне механический голос.

Да твою ж! Пропустила отворот! Теперь ехать еще непонятно сколько до разворота? Или здесь попробовать, пока никто не видит? Или как?

Она закусила губу и резко вывернула руль, машину дернуло. Маша вернула руль обратно, но машина пошла юзом и через долю секунды она обранужила себя на обочине. Киа заглохла и не хотела заводится. Через пару минут бесплотных попыток девушка откинулась в кресле, ощущая холодную испарину на спине и горячие слезы на щеках. Кругом была оглушающая тишина и пустота. С одной стороны, уходящие в темноту заснеженные поля, с другой — стена темного леса. Ни огонька, ни звука. Падал легкий снежок. Салон начинал постепенно остывать.

Вляпалась…

Сидя в уголке гостиной Денис медленно потягивал уже второй стакан сока, наблюдая за постепенно пьянеющим народом. Шутки становились всё откровенней, а смех — громче.

Инесса уже откровенно обжималась с Метелкиным, явно столбя территорию. Теперь уже стало очевидно: никакой он не парень Соболевой. Врушка.

Но какого чёрта она убежала? А перед этим поцеловала? Этот вопрос вызвал уже просто зубовный скрежет. Он глубоко вздохнул, заметил, как побелели костяшки на пальцах, сжавших стакан. Нет, хватит на сегодня посуду ломать. Ладно, всё равно еще встретятся по проекту «Олимпа». Там, возможно, получится поговорить нормально. Против воли пришлось признать, что розовая заноза зашла под кожу глубже, чем хотелось бы. И едет сейчас ночью по зимней трассе. А судя по всему, она еще тот водитель. Раз умудрилась заблудится по дороге сюда. Острое беспокойство заставило нахмурить брови. Может позвонить ей? Не возьмет, наверное. Надо Дашу попросить ей позвонить или написать, все ли в порядке…

— Ден, ты трезвый? — внезапный вопрос вывел его из легкого транса.

Евстигнеев поднял голову и увидел встревоженные блестящие глаза Антона.

— Вполне, — осторожно ответил он. Начало было многообещающее.

— Отлично! — нервно улыбнулся Шатов. — Тут Машка что-то учудила. Сорвалась из дома и на трассе встала. Я бы ее забрал, но уже не готов за руль садиться. А пока к ней МЧС приедет, околеет. Или кого там вызывать вообще надо?

— Я поеду, без вопросов, — он быстро поставил стакан на стол и встала с кресла. — Где она?

— Говорит, что пропустила отворот на Москву и пару километров проехала. На обочине стоит, машина не заводится. Дура, нахрена она в ночь уехала? Хоть бы сказала… — слегка скривился Шатов.

— Понял, — отрывисто бросил Денис, чувствуя колкую вину. Зря он на неё наехал из-за этого Вадима. Нашел на кого бычить. На мелкую заразу.

— Может с тобой поехать? — с явной неохотой протянул Антон.

— Не-е, ты-то зачем? Раз она сама позвонила — значит с ней все норм. Будешь диспетчером. Держи телефон при себе, — улыбнулся Евстигнеев.

— Ок, — выдохнул Шатов. — Сам осторожней будь.

— Не вопрос…

Денис быстро оделся и вышел из дома. Легкий морозец ущипнул разгоряченные щеки. Начал падать очень красивый снег. Романтично… И надо поторопиться, а то как повалит и хрен доешь до этой Золушки.

Быстро завел двигатель, чуть прогрел и выехал за ворота. Нога сама жала на газ пределе допустимого. Безумно хотелось поскорее доехать. Он напряженно вглядывался в расстилающуюся пустую дорого. Уже через полчаса пролетел отворот. Сбавил скорость. И вскоре заметил крохотную, грустно мигающую машину. Сердце тревожно забилось.

Прижался к обочине и тоже включил аварийку. Вышел из машины и подошел к красной Киа. Открыл водительскую дверь, готовый ко всему.

— Дверь закрой. Тепло выпустишь, — раздался чуть сдавленный голос.

Увидел мимолетный сердитый взгляд из-под нахмуренных бровей, заплаканные красные глаза, и Маша быстро отвернулась.

— Это что за предъявы? — почувствовал, как брови уходят вверх. А вот к такому он был не готов!

— Нормальные спасатели будут? — насупилась девушка, прячась в надетый капюшон пуховика.

— Нет. Чип и Дейл бухие. Только я остался, — фыркнул он. — Маш, не надо. Ну что это за «назло маме — уши отморожу»? Выходи…

Он дал ей руку и ощутил, как она вцепилась в него тонкими пальчиками. Девушка вышла из машины и чуть пошатнулась.

— Я не пьяная! — резко сказала она и всхлипнула. — Я устала и замерзла. И у меня все тело затекло!

— Вообще слова ни сказал, — пробормотал Денис, вновь ощущая удушливую волну вины.

Он обнял её пытаясь сжать и размять плечи прямо через пуховик и добавил:

— Маша, пойдем в машину. Там тепло. Поехали.

Посадил ее в машину и пристегнул, как маленькую. Забрал её сумку и ключи из машины. Сел за руль и выехал на трассу.

— А что с машиной-то? — спросил он, включив негромкую музыку.

— Бензин кончился, — вздохнула она. — И меня занесло немного… И ничего не говори!

Она предупреждающе подняла ладонь в тонкой кожаной перчатке, не глядя на Дениса.

— Молчу, молчу, — усмехнулся он.

Быстро написал Антону, что все в порядке.

Маша прислонилась головой к окну и прикрыла глаза.

— Всё хорошо? — не выдержал Денис, борясь с желанием взять её руку и проверить, не холодные ли пальцы. — Может добавить температуру?

— Нормально, — выдохнула она. — Устала просто… Спасибо.

Последнее слово она сказала очень тихо, на звуке вздоха, но Денис услышал. И губы сами разошлись в улыбке, а руки сжали руль крепче. Он заметил, как она вновь прикрыла глаза и развалилась в кресле. Её лицо расслабилось, исчезла тревожная складка, губы перестали сурово сжиматься, и она вновь стала выглядеть очень юной и милой. И так захотелось провести кончиками пальцев по этим губам!

Денис с трудом оторвался от её лица и уставился на дорогу. Через полчаса он заехал в паркинг.

— Приехали, — он не удержался и погладил девушку по гладкой коже щеки.

Маша встрепенулась и завертела головой.

— А ты меня вообще куда привез?

— К себе, — ответил он. — Я написал Антону.

— Зачем? — её глаза заметно округлились, а рука сжалась на колене.

— Ну, у тебя у уже был. Захотелось показать свой дом. И Новый год встретить с тобой. Хочу узнать тебя поближе. Ну, и чтобы ты меня узнала ближе.

— Куда уж ближе… — слегка поморщилась Маша. — Я не буду с тобой спать!

— Не надо, — вдохнул Денис. — Просто посидим, ты согреешься, отдохнешь. У меня достаточно спален.