Елена выглядела угрюмой. «Я пыталась убедить Анакрита перенять ваши методы. Я играла на том, что вы оба работаете над этой проблемой – работаете вместе…» Я издала звук, похожий на рвоту. Она проигнорировала это.

«Теперь работаем вместе, как вы так успешно работали во время Великой переписи. Я сказал, что вы оба обязаны своим нынешним процветанием и высоким общественным положением этому опыту. Ни один из вас не должен об этом забывать». На этот раз я выбрал более сложный путь; я просто сильно ударил стаканом по садовому столу. «Ну и что?» — холодно спросил я. Хелена усмехнулась. «О, сработало, Маркус».

Анакрит сделал то же самое, что и ты. — Что именно? — Он резко ответил: — Ну, тогда, может быть, я задам вопросы. — Мы оба рассмеялись, а затем Елена призналась: — Конечно, он говорил с сарказмом, но я вмешалась, поблагодарила его и поверила ему на слово.

Я позволил себе расхохотаться. Теперь мне нравилась история. Хотел бы я уметь…

вчера был гекконом в углу комнаты для допросов.

«Сначала я предложила, что хочу устроиться поудобнее; попросила, чтобы мне разрешили воспользоваться удобствами. У Ганны хватило благоразумия пойти со мной. За нами присматривала рабыня, но нам удалось перекинуться парой слов, и я внушила ей, что чем больше она скажет, тем лучше будет выглядеть, и тем легче ей будет.

И… — Елена помолчала, обдумывая свои слова. — Это «и» звучит многозначительно. — Нет, ничего особенного. Поэтому, когда мы вернулись, я задал вопросы, и Ганна практически во всём призналась. — Я отметил «практически всё», но позволил ей продолжать свою версию.

Кое-что мы уже знали: как в доме Квадруматов две женщины задумали сбежать в тележке для белья, и как Веледа это сделала, но ушла одна. Как Веледа разыскала Зосиме, а затем отправилась в Храм Дианы, где жрица, по-сестрински, дала ей убежище, а Ганна, которая к тому времени жила в квартире моей матери, смогла посетить храм и оставить послания поддержки. Ей никогда не разрешали видеться с Веледой лично. Но служители храма всегда успокаивали её – до вчерашнего дня, когда Ганна побежала туда после того, как мои сёстры напугали её, и заявили, что Веледы больше нет с ними. «Ганна сбежала, потому что нашла твоих сестёр очень пугающими!» Я и сама их боялась. «Так где же сейчас Веледа?» – спросила я, прищурившись, глядя на Елену. Елена с присущим ей спокойствием выдержала мой изучающий взгляд. «Ганна настаивает, что не знает. Анакрит готов предъявить первосвященнику напыщенные требования. Грубая ошибка. — Разве у него нет юрисдикции над храмами? — подумал я. — Расскажите об этом храмам.

Жрецы! Не стоит недооценивать силу подобных учреждений. Даже император приблизился бы к ним с осторожностью. Думаю, Анакрит получит решительный отпор – хотя бы из-за бесчинств, совершённых вчера вечером преторианцами от его имени.

«Это было глупо». Ему следовало сначала согласовать операцию с храмом.

Елена кивнула. «Он не умеет дипломатично действовать. Но, в любом случае, жрецы, возможно, действительно не могут помочь с определением текущего местонахождения Веледы. Если она почувствовала приближение погони, она могла поспешно уйти, не раскрывая своих планов».

Меня это не убедило. Она была больна, иностранка и, вероятно, нуждалась в деньгах.

Храму Дианы Авентинской, возможно, не понравилось бы остаться с бегущим варваром, но, приняв её, они доведут дело до конца. «Так куда же ей идти, моя дорогая? У неё, должно быть, уже нет выбора».

Куда дальше? Елена Юстина пристально посмотрела на меня. «Кажется, никто не знает». Держу пари! Я знала Елену, поэтому была уверена, что Ганна рассказала ей что-то по секрету, когда они попробовали трюк с «двумя стеснительными девушками, которым нужно вместе сходить в туалет». Было видно, что Анакрит не разбирается в женщинах, иначе бы он ни за что не попался на эту уловку.

Я бросил на Хелену взгляд, который дал ей понять, что, по моему мнению, она что-то скрывает.

А в ответ она улыбнулась мне так, словно поняла, о чём я думаю, и не собирается… Ладно. «Итак, Анакрит был впечатлён твоей помощью, мой дорогой?»

Елена Юстина непривычно фыркнула: «Он думает, что он очень умный…»

но этот человек — дурак!

Отлично. Анакрит не заметил, что моя жена тайно знает, что у неё есть. Елена упомянула, что позже пойдёт к Капенским воротам, чтобы сообщить родителям и Клавдии, что Юстин теперь свободен и здоров. Она говорила лениво, как любая расторопная и порочная женщина. Либо она завела любовника – чего я всегда опасался – либо задумала что-то, что, по её мнению, сможет осуществить лучше меня. Возможно, она права, но если она выйдет на свободу, я буду деспотичным римским мужем: я намеревался играть роль её дуэньи.

Днём я наблюдала за её состоянием. Она много времени уделяла распоряжениям о Джулии и Фавонии; обычно она взяла бы их с собой, чтобы повидаться с заботливыми бабушкой и дедушкой. Она собрала несколько вещей, словно собиралась в путешествие.

Я дал ей пару часов, воспользовавшись этим временем, чтобы побриться и собрать вещи. Я поручил Клеменсу управлять всем домом и попросил добровольца, который мог бы ездить верхом. Легионеры всё ещё были слишком расстроены тем, что случилось с Лентуллом. Только Иакинф шепнул: «Пожалуйста, можно ему приехать?»

Типично. Мне было лучше, когда я работал один. Однако на кухне он был полной потерей, его совершенно не интересовали котлеты и кальмары, и мне, возможно, понадобится компаньон. Поэтому, стиснув зубы, ожидая очередной грязной подачки от судьбы, я отправился в путь в сопровождении своего повара. Джакинтус, казалось, был в восторге от того, что его взяли на незнакомое задание. Он мог бы стать солдатом; всё, чего он хотел, — это быть в движении, неважно, зачем и куда.

Мы проследовали за Еленой от дома сенатора до конюшен, где, как я знал, её отец держал свою карету. С ней были две женщины, плотно закутанные в плащи, а за ними следовала рабыня с небольшой ручной кладью. Они оставили рабыню позади, когда отправились в карете, словно три грации, везущие свои танцевальные сандалии на летний пикник. Повозка двигалась медленно, что дало мне время раздобыть лошадей для себя и Иакинта.

То ли Ганна шепнула ей это, то ли Елена просто сама догадалась, но как только я увидел, что она идёт по Аппиевой дороге к Альбанским холмам, меня осенило, куда мы, вероятно, направляемся. Зимой это будет долгий путь: мы направлялись к другому святилищу Дианы. Мы направлялись к озеру Неми.

XLV

Примерно через шесть миль экипаж остановился для приятного отдыха. Я подъехал.

«Сюрприз!»

«Я решила, что мы дадим вам возможность наверстать упущенное», — любезно сказала Елена. Её взгляд задержался на Джакинтусе. Повар понятия не имел, что его присутствие заставляет меня чувствовать себя непрофессионально.

К моему удивлению, с Еленой была не только Альбия, как я, возможно, и ожидал, но и Клавдия Руфина, жена Юстина, пережившая множество испытаний. Клавдия сверкала глазами и твёрдым ртом, словно оскорбленная женщина, которая теперь держала свою соперницу на расстоянии выстрела из катапульты. Если Веледа действительно пряталась в Неми, её, скорее всего, похоронят там, в неглубокой могиле.

Когда я пожаловалась на то, что меня исключили, Елена возразила, что мужчины здесь лишние. Святилище Дианы Неморской превратилось в невероятно модный комплекс для богатых жён, нуждавшихся в помощи при зачатии.

Елена и Клаудия собирались в Неми под предлогом поиска совета по вопросам фертильности. Я сказал, что святилище плодородия — странное место для того, чтобы прятать девственную жрицу.

Клаудия фыркнула. Альбия прыснула со смеху. Елена лишь ухмыльнулась и сказала, что если мне придётся идти с ними, то лучше держаться подальше от них у святилища.

Меня это устроило.

Поскольку Неми находится в пятнадцати-двадцати милях от Рима, наше позднее выступление было просто нелепым. Мы добрались до места лишь при тусклом свете фонарей.

Нам пришлось остаться на ночь в Ариции. Ариция была оплотом ужасной семьи Августа, поэтому там было полно людей, которые с презрением относились ко всем, у кого не было богов в родословной. Там были гостиницы. Любой город на краю знаменитого святилища оказывает гостеприимство тем, кого он может эксплуатировать. Теоретически Ариция была приятным местом, славящимся своим вином, свиными кусками и лесной земляникой. Однако в декабре всё это место было полумертвым. Ужин был отвратительным, кровати – сырыми, и единственным утешением было то, что на его зловонных улицах было мало гуляк, устраивающих шум на Сатурналиях. По крайней мере, мы спали. Мы с Еленой спали вместе, и, поскольку мы находились так близко к святилищу плодородия, я постарался показать, что нам не нужна никакая божественная помощь в наших брачных обрядах. Завтра ни один торговец вотивными статуэтками не будет продавать мне маленькие фигурки больных маток или дряхлых пенисов. Утром у меня едва хватило сил, чтобы избить хозяина дома за переплату, но это было связано не с моим перенапряжением, а просто с сезонной депрессией.