Мы не стали задерживаться на завтрак, поскольку в гостинице его не было. Мы нашли одинокую пекарню, которая снизошла до продажи пакета старых булочек и немного мустового пирога. Мы ели на ходу, что не вызвало бы одобрения у снобов.
Вскоре после рассвета мы отправились на поиски священной рощи и озера.
САТУРНАЛИИ, ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Четырнадцать дней до январских календ (19 декабря)
XLVI
В горах Альбан находятся два внутренних озера, известных как зеркала Дианы –
Озера Неми и Альбанус. Из них озеро Неми, как известно, наиболее уединённое, прекрасное и таинственное. Когда проселочная дорога привела нас в трёх милях от Ариции вдоль верхних хребтов, ничто не подготовило нас к тому, что лежало внизу. В то морозное декабрьское утро туман извивался, словно брошенное бельё, на безмолвных лесных деревьях и висел над озерной котловиной белым пологом. Святилище Дианы стояло вдали от мира, в идеальном кольце вулканических вершин. Замкнутое озеро создавало впечатление, что оно, возможно, теперь столь же глубокое, как и окружающие холмы. Крутые внутренние склоны покрывали заросли вековой растительности, древние каменные дубы и ясени буйно разрастались среди высоких ежевики и папоротников; и всё же каким-то образом внутри древнего кратера была проложена дорога. Даже присутствие огромной виллы Юлия Цезаря, раскинувшейся в уродливом великолепии на южном конце озера, не могло испортить далёкого совершенства пейзажа.
Узкая дорога довольно плавно вела нас через безлюдные леса, спускаясь по заросшим крутым поворотам. Спускаясь, мы миновали небольшие поля и огороды, явно благодатные плодородной почвой, хотя большинство из них выглядели заброшенными, а некоторые создавали впечатление, будто застыли во времени со времён наших примитивных предков, живших в сельской местности. Изредка попадались крошечные жилища, больше похожие на коровники, чем на дома, без признаков обитателей. Пару раз мы сбивались с пути, но тут из-за угла с грохотом выскочил мужчина на телеге и чуть не врезался в нас. У него был затравленный взгляд мужа, думающего, что жена ему изменяет, одержимого рогоносца, который взбирается на холм в надежде поймать виновных на нежном свидании в Ариции. Держу пари, они знали о его приближении. Держу пари, это случалось каждую неделю, и им всегда удавалось ускользнуть.
Несмотря на то, что он выглядел ненадёжным, он дал нам точные указания. Мы свернули на боковую дорогу, по которой уже дважды проезжали и которая, казалось, никуда не ведёт, и вскоре вышли на ровную площадку у воды, чуть ниже выровненных террас, на которых было построено святилище.
Мы находились в глубокой котловине, которую можно было охватить взглядом, только повернувшись на месте. Перед нами простирались прозрачные воды озера, не омраченные рыбацкими лодками. Вокруг, к небу, казалось, тянулись величественные холмы, отвесно поднимавшиеся к небу, которое казалось таким далеким, что мы чувствовали себя, словно помешанные на луне кролики на дне норы. «Это место заставило бы поэтов обмочиться». «Вечно ты любитель красноречивых фраз, Фалько». «Я недоволен. Оно слишком уверено в своем величии». «Просто противно видеть, как местный землевладелец эгоистично изуродовал вид показным домом для отдыха!» Елена сердито смотрела вниз, на мерзость, изуродовавшую южный берег. Она не была сторонницей Юлия Цезаря или его…
внучатый племянник Август, с его хвастовством и махинациями по созданию империи, не говоря уже об их сумасшедших, кровосмесительных, разрушающих империю потомках Калигуле и Нероне.
«Ты это сказал. Богатые чудовища с наглыми амбициями… А ещё фрукты, 1
Я презрительно усмехаюсь над этой так называемой изолированной святыней, которая цинично привлекла толпы элитных — и обеспеченных — столь полезных в гинекологии женщин, чья настоящая причина неспособности забеременеть заключается в том, что все они предрасположены к содомии...
«Не думаю, что содомия поможет», — сладко пробормотала Клаудия Руфина, словно я не знала его значения. Высокая молодая женщина (провинциалка, но и сама довольно тучная) поправила палантин на плече, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь встретить свою судьбу в этом почти идеальном месте. Все были подавлены. Заворожённая дикой красотой пейзажа, юная Альбия посмотрела на меня с выражением, которое приберегала для тех случаев, когда знала, что взрослые, предпочитающие не слушать, обсуждают неловкие темы. Потом ей стало неинтересно быть преждевременной, и она вернулась к любованию холмами, покрытыми рощами, и озером.
Любая религиозная нимфа из бескрайних лесов Германии должна чувствовать себя как дома рядом с этими изящными деревьями и водой. Я наконец начала верить, что Веледа может быть здесь.
Елена смутно припомнила какую-то историю о запрете лошадей на территории храма. «Разве супруг Дианы, охотник, Вирбий, не был воплощением сына Тесея Ипполита, которого лошади растерзали за то, что он отверг прелюбодейные ухаживания своей мачехи Федры?» «Похоже на сонм старых мифов…» — усмехнулся я. «В семьях бывают свои проблемы».
выслушали Елену. Наше сегодняшнее намерение вряд ли было бы принято. Мы не могли явиться и потребовать, чтобы нам выдали жрицу, получившую убежище. Поэтому, чтобы не оскорблять ещё больше, мы оставили экипаж и лошадей и незаметно продолжили путь пешком. Святилище находилось над нами. Главные обряды проходили в августе, в день рождения богини-охотницы, когда толпы женщин прибывали из Рима, чтобы почтить память сострадательной покровительницы повитух, освещая всю округу факелами и светильниками. Сегодня мы не встретили ни одного человека на своём пути.
Мы поднялись наверх по короткой дороге к большому огороженному стеной участку.
Альбия проскочила вперёд, хотя Клаудия тяжело дышала, поэтому мы с Хеленой замедлили шаг ради неё. Внутри стен святилища был разбит сад. Даже в декабре здесь было приятно прогуляться среди подстриженных деревьев, тихих беседок и статуй, любуясь прекрасным видом на озеро. Вокруг храма располагались и другие сооружения, включая пустой театр.
«Ты выглядишь слишком мужественно», — сказала мне Хелена. «Мы тебя не возьмём. Они поймут, что я трачу уйму времени, отгоняя тебя и пытаясь не забеременеть». Я молча поднял бровь, напоминая ей, что вчера вечером никакого отгораживания не было.
Елена покраснела. «Джакинтус будет нашим телохранителем».
Он был до смерти возбуждён; он надеялся, что из подлеска высунет морду дикий кабан – не для того, чтобы превратить её в эскалопы и террин, как следовало бы, а чтобы сразиться с ним. «Он найдёт тебя, когда мы закончим. Иди и развлечся где-нибудь, Маркус, а мы встретимся позже». «Надолго ли ты?» «Недолго». «Любой муж знает, что это значит». Мы видели паломников в святилище. Я полагал, что к святилищу плодородия будет недолгая очередь. Жрецы заставят всех ждать, чтобы выбить их из колеи и сделать внушаемыми – или, как они сказали бы, позволить успокаивающему влиянию святилища успокоить их.
«Ой, не поднимай шума. Иди поиграй в лесу, Фалько, и будь осторожен!»
Вудс меня не пугал.
Я бродил несколько часов. Я обыскал все маленькие святилища, храмы и места отдыха – занятие, которое оказалось таким же утомительным, как я и ожидал, – а затем прошёл по заросшим сорняками тропинкам среди деревьев. Хмурясь от холода и скуки, я прислушивался к шорохам и вздохам, которые природа изобретает, чтобы нервировать городских жителей, оказавшихся на открытом пространстве. Я помнил это по Германии. Мы неделями бродили по лесу, становясь всё более подозрительными; я знал, каково это – быть совсем одному в лесу, даже ненадолго.
Каждый треск веточки заставляет сердце биться чаще. Ненавижу этот запах старых звериных троп и подозрительных грибов. Меня пугает это ощущение, каждый раз, когда выходишь на поляну, что кто-то или что-то зловещее исчезло на одной из этих сырых тропинок за мгновение до тебя – и всё ещё где-то рядом, наблюдая за тобой враждебными глазами.
Я понимал, как тёмные легенды о Неми возникли ещё в доисторические времена Рима. Это место веками считалось священным. В былые времена считалось, что здесь всегда был Король Рощи, верховный жрец, который первым приходил сюда беглым рабом; он срывал золотую ветвь с особого дерева, которая поддавалась только истинному претенденту. Он находил и убивал в поединке предыдущего Короля Рощи. После этого ему оставалось лишь с нетерпением ждать, когда следующий беглец появится сквозь призрачный туман и убьёт его… Эти кровожадные дни, предположительно, закончились, когда император Калигула небрежно решил, что нынешний правитель слишком долго находится на своём посту, и послал более жёсткого человека, чтобы сместить его и сделать rex Nemorensis гражданской должностью, предположительно, на обычных условиях.
