Не время было колебаться. Я полуобернулся, надеясь на единственный возможный шанс – да, в глубине мастерской шла неровная деревянная лестница. Я быстро взбежал по ней, прекрасно понимая, что это может загнать меня в ещё большую ловушку. Я пробрался через люк в тёмную гостиную-спальню, как это часто бывает в таких местах, где рабочий может позволить себе недорого жить с семьёй. Я схватил кровать. Встроенная в стену кровать меня бы подвела, но эта была отдельно стоящей. Я изо всех сил задвинул её в люк, заклинив ножки так, как мог, так что она заблокировала лестницу. Был другой путь наверх, чуть больше вертикальной лестницы. Она привела меня этажом выше, среди старых ящиков и материалов для изготовления коробок. Сначала я подумал, что застрял. Но мы были в Александрии; оттуда был выход на крышу. Дверь была заперта, но мне удалось…

чтобы освободить его. Я выбрался на свежий воздух, под ночное небо.

Я слышал, как Диоген и коробочник наступают сзади. Оставалось только перескочить через парапет на следующую крышу. Я перебежал на другую сторону и пробрался сквозь какую-то тростниковую сетку. Я продолжал идти. С этого момента дома стали раздельными, но вдоль улицы они стояли так близко друг к другу, что я мог перевести дух и прыгнуть. Так я продолжал идти от одного дома к другому – не всегда легко. Там, наверху, были сады; я падал в гигантские цветочные горшки. Там хранилась мебель; я ушиб ноги о стулья и кровати. Я спугнул моль. Взлетел аист и напугал меня. В дальнем конце располагались избранные квартиры, где семейные жильцы вели праздную вечернюю жизнь. В одной из них на длинных, помятых подушках сидели огромные женщины, пили из маленьких медных чашек и болтали. Когда я спустился к ним, словно неуклюжий совёнок, пробующий свои крылья, потрясённые дамы взвизгнули, испуская кислое дыхание и хрипло смеясь. Но они услышали приближение моих преследователей и тут же задули несколько масляных ламп, чтобы быстро спрятать меня среди мягкой мебели, пахнущей хриплым хрипом. Я лежал, пытаясь не задохнуться. Диоген и его спутник с грохотом ввалились на крышу и были отправлены восвояси под неистовые проклятия.

Выйдя, я столкнулся с непростым моментом: толпа возбуждённых женщин, похоже, решила, что боги послали меня в качестве непостоянного жиголо. Но под хихиканье и болезненные щипки они спустили меня по узкой лестнице, выведшей меня на улицу. Должно быть, так они впускают своих любовников, подумал я (восхищаясь выносливостью мужчин, способных справиться с такими тяжестями). Но это были женщины с добрыми сердцами, быстро реагирующие на чрезвычайную ситуацию. Я искренне поблагодарил их.

Я вышел в тёмный переулок. Там пахло так же, как и везде, с каким-то особенно сильным египетским оттенком. Я понятия не имел, где нахожусь. Я ничего не узнавал. Я не видел никого, от кого мог бы…

Спросить дорогу, даже если бы я осмелился им довериться. Мои преследователи могли в любой момент ворваться из какой-нибудь другой двери.

Вдруг мяукнул кот. Я вздрогнул. «Пошла прочь, грязная кошечка».

Я римлянин, ты для меня не свят». Я прижался спиной к стене, тяжело дыша.

Пока я прислушивался к неприятностям, я мрачно думал о Веспасиане и моей предполагаемой «миссии» в качестве его агента. На самом деле у меня не было никакой миссии, по крайней мере, в оплачиваемом смысле. Мои причины посещения Египта были именно такими, как я всем рассказывал: Елена хотела увидеть Колосса Родосского, пирамиды и Сфинкса; из-за ее беременности нам нужно было отправиться в путь как можно скорее. Дядя Фульвий сделал нам удобное предложение остановиться у него. Император тем временем достраивал свой новый дополнительный Форум, названный Форумом Мира; в нем должен был стоять новый Храм Мира, а над передним двором храма должны были возвышаться две прекрасные публичные библиотеки, одна греческая, другая латинская. Веспасиан сказал мне только: «Если будешь в Александрии, Фалько, посмотри, как работает Великая библиотека». О свитках не было ни слова. Я полагал, что он не продумал заранее, насколько хорошо он будет приобретать материалы для своих новых зданий; Конечно, это был удачный момент для предпринимателя, появившегося в Риме с предложением дешевых книг.

Император ни за что не заплатил бы мне за посещение Великой библиотеки. Этот старый скряга не оплачивал мои дорожные расходы, а я бы составил для него отчёт лишь в смутной надежде на будущую благодарность. Елена верила, что за хороший доклад (который она обещала написать) Император скажет мне огромную благодарность. Я думала, он просто посмеётся. У него была репутация шутника. Попытки вытянуть деньги из Веспасиана были главной шуткой Палатина.

Итак, для этой туманной концепции – работы, которая никогда не существовала –

Теперь меня преследовал враждебный сообщник моих коварных родственников. Они ничего не знали о беде, в которую меня ввергли; они сидели дома с

они держали ноги поднятыми, а заботливые женщины поили их горячим бульоном.

Теперь я понял, в чём заключался их замысел: купить свитки по сниженной цене у хитрого директора Музея, переправить их через море, а затем представить в Риме как лёгкую покупку, сэкономив на накладных расходах, полный комплект для пока ещё пустующих библиотек Храма Мира. Если бы я знал Па и Фульвия, они бы окупили свои вложения в семь раз. Мрачный Диоген, конечно, захотел бы большую долю, но эта хитрая парочка всё равно получила бы огромную прибыль. Было ли это противозаконным? Это определённо было противозаконным по замыслу всех , от Филита и Диогена до Фульвия и Па.

Меня обвиняли в этом как родственника. Поскольку я жил в том же доме, ситуация выглядела вдвойне скверной. Я сомневался, что даже достопочтенный Минас из Каристоса сможет снять с меня обвинения в соучастии.

Разъярённый, я дошёл до конца переулка и оглядел улицу в обоих направлениях. Я надеялся найти осла, которого смогу «одолжить». А ещё лучше, если увижу человека с лошадью и повозкой, предложу ему крупную сумму, чтобы он отвёз меня обратно в центр; я мог бы назвать место, которое он наверняка знал, например, Цезарь или Сому, гробницу Александра…

Но моё наблюдение оставалось незавершённым. Я хотел узнать, на каком судне Диоген. Возможно, оно уже наполовину загружено. Мне также нужно было помешать ему продолжать сговор с Фульвием и Па и не дать ему рассказать им, что я раскрыл их замысел. Я хотел бы арестовать Филита и Диогена, но не видел способа сделать это без вмешательства моих родственников.

Прогуливаясь, я наконец узнал улицу, где жил коробочник. Все уже разошлись; бани и храм, похоже, были закрыты на ночь.

Когда я вернулся, к нам подъехала вторая лошадь с повозкой, запряженной двумя клоунами, которых я видел в библиотеке. Они везли ещё целый груз свитков. Я уныло присел в

тени. Мимо пробежал осёл, везущий двух мужчин, по телосложению и манерам похожих на братьев. Все они были одеты в чёрные пустынные одежды, а их головы были завёрнуты так, чтобы скрыть лица, словно им грозила песчаная буря.

Они остановились и посмотрели на коробочника, но поехали дальше.

На улице больше никого не было. Из-за закрытых ставней доносилась приглушённая музыка, а из домов и магазинов доносились голоса. Люди вывесили гирлянды, хотя и нечасто.

Пока я наблюдал, два клоуна загрузили первую тележку коробками. Как только все коробки были расставлены, вышел Диоген и занял место водителя. Пока клоуны выгружали из второй тележки свитки и несли их в дом, где их упаковал мастер по изготовлению коробок, Диоген отправился в путь.

Лошадь устала и шла довольно медленно. Я пошёл пешком. В какой-то момент, ругаясь, мне пришлось остановиться, чтобы вытащить из сапога острый камень. Пока я, облокотившись одной рукой на опору тента, лихорадочно возился с ней, мимо меня проехал осёл с двумя всадниками. Это был тот самый осёл, которого я видел раньше. Чуть позже, когда тот же осёл пил из конской поилки, я снова их обогнал. Двое мужчин не смотрели на меня; я подумал, знают ли они о моём присутствии. Почему-то я надеялся, что нет. Я начал задаваться вопросом, не следуют ли эти двое всадников за нами обоими, пока я следил за Диогеном.