Обнаженная маленькая девочка, зафиксированная на операционном столе, подобно старшему помощнику, когда Кира, Тира и Лира прожигали ему энергетические каналы, выглядела, как юный узник Бухенвальда — кожа да кости, плюс землисто-серый цвет лица, какой бывает у смертельно больных людей. Прекрасная целительница выглядела получше, но ненамного — черты лица Киры заострились, а тело как будто ссохлось и уменьшилось в размерах. До мумии еще было далековато но, как говорится: "верной дорогой идете, товарищи"!

Глаза обеих девушек — и целительницы и пациентки были закрыты, но под прикрытыми веками они жили какой-то своей, противоестественной жизнью — как будто под тонким слоем земли устроили брачные танцы земляные черви. Зрелище было неприятное. Мягко говоря.

Оценив увиденную картину, Денис пришел к выводу, что продолжать эксперимент по прорыву к голове Киры сквозь ее ауру во время работы прекрасной целительницы ему не хочется. Причем сильно не хочется. Об этом же прозрачно намекала и интуиция старшего помощника, которой он привык доверять.

Окончательно утвердился Денис в этом мнении, когда вышел в кадат и увидел энергетическую картину действа, происходящего в операционной. Ни пациентки, ни Киры видно не было — они были скрыты внутри иссиня-черного, тяжелого на вид, грозового облака, подсвеченного изнутри многочисленными и непрерывными разрядами молний.

Старший помощник ощутил себя пилотом какого-то древнего аэроплана вроде самолета Можайского, или братьев Райт, собранного из говна и палок и заброшенного восходящим потоком на огромную высоту, перед которым открылся бескрайний грозовой фронт, несущий гарантированную гибель, как аппарату, так и пилоту. Соваться туда решительно не хотелось, а если называть вещи своими именами — кровь стыла в жилах при одной мысли о таком действе.

Кроме того, что проникать в ауру работающей прекрасной целительницы было страшно, Денис не был уверен, что такое вмешательство пройдет бесследно для процесса лечения и не отразится на здоровье не только пациента, но и врача. А уж этого решительно не хотелось — всему есть пределы. Вследствие вышеперечисленных причин, старший помощник эксперимент прекратил не начав, покинул операционную и вернулся в тело.

Перед тем, как выйти из кадата — ограниченный стратегический ресурс требовалось экономить, Денис бросил "вооруженный" взгляд на только что покинутый павильон и ужаснулся собственной беспечности, если не сказать прямо — распиздяйству, если называть вещи своими именами.

Дело было в том, что стены и крыша "Вечернего бриза" были густо, без малейшего просвета, покрыты сигнальными плетениями. Хорошо еще, что боевых не было. И вот туда-то в гущу этих лиан, похожих на отожравшихся змей, или в гущу змей, похожих на толстые лианы, старший помощник и сунулся без разведки.

Ну, что тут можно было сказать — только одно: и на старуху бывает проруха. Денис, обычно такой осторожный, продумывающий каждый шаг перед боевым выходом — и на тебе! Старшему помощнику было стыдно, как старшекласснику застигнутому на уроке в ковырянии в носу, или чем-либо подобном — большой мальчик, а такое вытворил!

Денис завис на месте, ожидая реакции охраны Трилистника на несанкционированное проникновение, но так как таковой мгновенно не последовало, вернулся в тело, чтобы не тратить зря ресурс Астрального Лазутчика и вернулся к "Вечернему бризу, в "твердом", так сказать, виде, где и простоял минут пятнадцать, ожидая какой-либо реакции от кого-либо на свое вторжение.

Убедившись, что таковой не последовало, старший помощник решил считать, что сигнальные плетения, рассчитанные на физические тела, Астрального Лазутчика не замечают. Не исключено, что это умозаключение относилось и к боевым и его следовало проверить, но скажем честно — не хотелось. Не хотелось, но — надо. Задвинув мысль об этом эксперименте на потом, старший помощник вернулся к текущему. Точнее говоря — вернулся на скамейку в "тайном месте".

Некоторое время Денис приходил в себя, ругая последними словами за проявленное ротозейство, граничащее со слабоумием, пока в процесс не вмешался внутренний голос:

"Хватит уже! — раздраженно бросил он. Ты же не всегда такой дурак! Ошибка не системная, а случайная! Раз осознал, значит больше не повторишь! Завязывай самобичеванием заниматься! Делом займись!"

"Думаешь хватит?.." — не очень уверенно отозвался старший помощник.

"Уверен!" — отрезал голос.

"Ну-у… хватит, так хватит…" — вздохнул Денис и принялся перебирать в памяти картины, увиденные в операционной.

Перебирал-перебирал и осознал, что аура работающей Киры более напоминает по плотности, грозности и величию не грозовое облако, а облако пепла вырывающееся из жерла вулкана во время извержения. Такие облака тоже пронизаны молниями, так что всё сходилось.

"Как-то не так я себе процесс целительства представлял…" — мысленно покачал головой старший помощник.

"Синее, или зеленое сияние от рук целителя, облаченного в белые одежды и похожего на ангела?" — уточнил внутренний голос.

"Ну-у… что-то типа того…" — признался Денис.

"А тут такие ёбушки-воробушки!" — хмыкнул голос.

"Да уж… — снова покачал головой старший помощник. — Какой-то Ад и Израиль получается!"

"Надо всех посмотреть! — внес конструктивное предложение голос. — Может кто и похож на ангела!"

"Как-то это у тебя двусмысленно прозвучало! — ухмыльнулся Денис. — Насчет — всех посмотреть!"

"Каждый понимает в меру своей испорченности!" — отбрил голос — и не возразишь.

Всех не всех, но Тиру с Лирой старший помощник посмотрел. Рыженькую красавицу он застал в процессе работы — она лечила какого-то пожилого представительного мужчину… — в смысле представительного в обычной, мирной, так сказать, жизни, а сейчас, когда он был распластан и зафиксирован, как лягушка на лабораторном столе, от его представительности мало чего осталось, однако Денис чувствовал, что когда процедура закончится и мужчина восстанет с операционного стола, то будет представительным. Тира тоже, как и Кира выглядела осунувшейся, но не в такой степени, как подруга — видимо пациент был не такой тяжелый, да и мужчина не походил на свежеоткопанный труп и выглядел более-менее прилично.

Войдя в кадат, старший помощник увидел ожидаемую картину — тяжелое грозовое облако, полностью укрывающее собой и врача и пациента и не позволяющее чего-либо увидеть. Правда, в случае с Тирой, облако выглядело… как бы поточнее выразиться… пожиже что ли — не вулканическое, а именно что грозовое — страшное, черное грозовое облако, куда соваться очень не хотелось и куда Денис и не сунулся — получение новых знаний — это, конечно же достойная и не побоимся этого слова — благородная задача, но здоровье, знаете ли, дороже.

Лира, в отличие от подруг, закончила очередной прием и увидеть ее пациента не удалось. Блондинка занималась тем, что восстанавливала силы, потягивая в комнате отдыха "энергетический коктейль". Выглядела она похуже, чем обычно — будто постарела лет на двадцать, но с каждым мгновением и с каждым глотком "божественного эликсира" молодела и концу наблюдений, продлившихся несколько минут, снова выглядела молоденькой девчонкой, у которой вчера был выпускной в школе, а сегодня она пришла подавать документы в первый медицинский. Аура Лиры в "холостом режиме" выглядела, как сияющий золотой кокон, не выглядевший особо опасным, но и туда соваться старший помощник поостерегся — береженого бог бережет.

Нет, так-то он был уверен, что если бы ему грозила смертельная опасность от таких посещений, то Кира его бы обязательно предупредила, но Денис совершенно не исключал варианта, что прекрасная целительница, словно заботливая мать… заботливая, но, подчеркнем это двумя жирными черточками — одновременно еще и умная мать, которая желает горячо любимому сыночку только добра, позволит ему набить болезненные шишки, чтобы он хорошенько запомнил, куда можно совать шаловливые ручки, а куда — нет.