— На колени, сука, — негромко скомандовал старший помощник, одновременно приказав Небесному Волку слегка, не до смерти, придушить тетку. — Ну что? Убить ее? — обратился Денис к Ботону, когда подавальщица рухнула на грязный и заплеванный пол.

Убивать тетку старший помощник не собирался ни при каком ответе парня, но научить ее видеть берега и фильтровать базар было необходимо. Логически рассуждая, можно сказать, что Денис оказывал ей великое благодеяние — он учил ее вежливости, недостаток которой мог сыграть для подавальщицы трагическую роль — мало ли кому она могла нахамить по запарке и не все обруганные могли оказаться к ней столь снисходительны, как старший помощник. Так что, фактически, Денис выступал в роли Матери Терезы.

Бедная женщина, стоя на коленях с перехваченным горлом, говорить была не способна, а могла лишь жалобно смотреть на Ботона глазами полными слез и раскаянья. Да и в шалмане все звуки стихли — все посетители молча ожидали развязки трагедии, разыгравшейся на их глазах. Ситуация, в ожидании вердикта парня, застыла в состоянии неустойчивого равновесия.

— Пусть живет! — выдохнул пацан через паузу, показавшуюся ему и старшему помощнику короткой, а тетке — бесконечной, и добавил неразборчиво какое-то ругательство.

Денис снял удавку и подавальщица, под удивленно-испуганные взгляды завсегдатаев заведения, вскарабкалась на ноги и заголосила здравицы и славословия в честь двух почетных гостей "Пастушки и хорька". Старшему помощнику это мгновенно надоело и он тихонько предупредил:

— Будет невкусно — утоплю в ведре с помоями, — после чего тетку как ветром сдуло в сторону кухни, а Ботон благодарно взглянул на Дениса и несколько смущенно буркнул:

— Спасибо.

— Лучше маленький полтинник, чем большое спасибо, — ухмыльнулся старший помощник, чтобы снизить уровень пафоса, после чего заговорщицки понизил голос: — Ты мне лучше расскажи, как магов на нюх определяешь!

— Как-как… — пожал плечами парень. — Очень просто. Если рядом маг, я чувствую запах, но не носом, — уточнил он. — Если огневик, то запах разогретой печи, если водник, то тиной тянет, если воздушник, то цветочный запах, а если земельник, то — запах земли после дождя.

"Интересно… протянул внутренний голос, — запах тины и цветов — это понятно, а с печкой и землей — это как?"

"ХЗ, — лаконично отозвался Денис. — У меня такого дара нет. Так что без комментариев!"

— Ну и чем сильнее маг, тем сильнее запах, — продолжил Ботон.

— Понятно… — вполне ожидаемо отреагировал старший помощник. — А от меня какой запах?

— Раньше никакого не было, а сейчас запах давленных орехов появился. Очень сильный, — уточнил мальчишка.

— А это какая стихия? — удивился Денис. В ответ парень только пожал плечами:

— Никогда раньше не встречал.

"Фигасе! — изумился голос. — Ты опять выпендрился! Нет, чтобы сродство с нормальным аспектом Силы получить! Так мы же не можем, как все! Мы же, блин, особенные!"

"Не нуди! — осадил его старший помощник. — Сам же знаешь, что от меня ничего не зависело!" — Голос в ответ четко сформулированные нападки прекратил, но продолжил ворчать что-то невразумительное на что Денис внимания не обращал.

— А от целителей чем пахнет? — продолжил расспросы старший помощник.

— Не встречался, — лаконично сообщил Ботон.

— А Отец, который ваших магов мочканул, он кто? — поинтересовался Денис. Не то, чтобы это его сильно интересовало, но информация лишней не бывает и если есть возможность что-то узнать — надо узнать.

— Не знаю, — покачал головой парень. — От него гнилью пахнет, — он зябко передернул плечами. — Сильно.

В этот момент беседа была прервана появлением подавальщицы, принесшей весь ассортимент блюд, заказанных Ботоном и старшим помощником — ну-у… если сливовую водку тоже можно считать блюдом. Оголодавший Ботон сразу же приступил к трапезе… точнее говоря — накинулся на еду, как оголодавший волк на подвернувшегося под руку… а если называть вещи своими именами, то — под клык, оленя, а Денис принялся неторопливо потягивать сливовицу, оказавшуюся весьма недурной — видимо официантка отнеслась к угрозе утопления в ведре с помоями вполне серьезно.

Мальчишка, несмотря на довольно скромные размеры тушки и соответственно живота, съел все заказанное до последнего кусочки, не оставив ни крошки. При этом нельзя было сказать, что его пузо раздулось, как шар — Ботон после окончания трапезы выглядел ровно так же, как и до ее начала, разве что имел гораздо более довольный вид. Сыто отрыгнув, пацан мечтательно произнес:

— Сейчас поспать бы…

Старший помощник хотел было поинтересоваться, кто ж ему мешает, но не успел. Двери трактира распахнулись и на пороге нарисовались четыре человека: трое "крысят", обиженных Денисом, и мужчина лет сорока, абсолютно непримечательной, какой-то серой внешности — отвел взгляд и забыл, как он выглядит. Однако впечатление заурядности, незаметности и ординарности этого человека мгновенно исчезало стоило лишь взглянуть ему в глаза. После этого забыть его было уже невозможно — из мутных буркал незнакомца смотрела Смерть.

— Вот он! — воскликнул главный "крысеныш", некультурно указывая пальцем на старшего помощника.

— Отец… — тихонько прошептал побелевшими от страха губами Ботон.

В "Пастушке и хорьке" воцарилась гробовая тишина, причем не только в обеденном зале, но и на кухне, откуда не могли видеть новых гостей заведения, но все же как-то узнали о их появлении. Мертвящий взгляд Отца, направленный на Денис, недвусмысленно намекал… да какое, к черту намекал! — открыто говорил и можно даже сказать вопиял, что оставаться в списке живых старшему помощнику осталось недолго и буквально через несколько мгновений его имя будет вычеркнуто из этого списка и перенесено в какой-то другой список, чего старшему помощнику определенно не хотелось.

"Мастер проклятий… — выдохнул внутренний голос. Откуда он это взял было совершенно непонятно, но Денис ему сразу же поверил. — Не дай ему рта открыть!" — истово попросил голос.

"ОК!" — почему-то на иностранный манер отреагировал старший помощник. Видимо потому, что так было быстрее.

В критических ситуациях, когда решается извечный вопрос человечества: кто кого? — ты его, или он тебя, пришедший из тьмы тысячелетий, когда этот вопрос решался камнями и дубинами и решаемый теперь бомбами, ракетами и компьютерами с искусственным интеллектом, мозг хорошего бойца работает в особом режиме и иногда выдает странные действия. Внезапно, не мешая Денису проводить мобилизационные мероприятия и готовить план генерального сражения, старший помощник параллельно вспомнил сценку из старинного фильма "На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди":

— Фёдор Соколов!

— Я!

— Доложите пятую заповедь разведчика.

— Разведчика может погубить красивая женщина.

— Отсюда вывод?

— Разведчик должен сам погубить красивую женщину.

— Вывод неправильный! Правильный вывод — разведчик должен красивую женщину игнорировать!

В отличие от командира Фёдора Соколова, Денис считал, что Фёдор сделал-таки правильный вывод — разведчик должен сам погубить красивую женщину. В нашем случае — мутного колдуна, уже вознамерившегося погубить старшего помощника.

"Волк! Души их!" — коротко распорядился Денис, одновременно выпуская Астрального Лазутчика, который через мгновение вонзился в голову колдуна, уже начавшего открывать рот. К счастью для старшего помощника, вплоть до данного момента Денис никогда не попадал в выгребную яму, но именно такое впечатление у него сложилось после инфильтрации в голову Отца. После этого, единственным желанием старшего помощника было выбраться, как можно быстрее, из зловонного болота, заполненного гноем и дерьмом, в которое он окунулся и которое засасывало его все глубже и глубже с каждым мгновением.

Но перед тем, как покинуть поле боя, нужно было выполнить боевую задачу, которая и привела старшего помощника на это поле. Отрешившись от дерьма, облепившего его со всех сторон и сосредоточившись только на стоящей перед ним задаче, изобретать велосипед Денис не стал, а пошел по проторенной дорожке. Повторяя трюк, проделанный с Хасаретом, несгибаемая сила намеренья старшего помощника активировала процесс свертывания крови Отца и превращения ее в ржавую пыль. Запустив процесс, Астральный Лазутчик с огромным облегчением покинул выгребную яму… пардон — голову Отца.