К этому времени у снайперов уже сложился определенный порядок действий, когда они находили позицию. Один человек оставался у лестницы для охранения с тыла, а остальные вели наблюдение. Из с/х центра они могли наблюдать на 360 градусов вокруг себя и просматривать участок дороги длиной более 200 метров. Вдоль «Безымянной» дороги тянулось футбольное поле, возле которого одна вещь казалась совершенно неуместной — огромный кустарник размером десять на десять футов, растущий на краю поля всего в нескольких дюймах от дороги.
Спустя три недели снайперам так и не удалось обнаружить повстанцев. Но колонны все еще подрывались на СВУ, а из-за ограниченного выбора мест для укрытия морпехи подозревали, что кто-то заранее узнает об их позициях.
В ночь на 15-е мая Лонгория решил сменить тактику. Когда они перебрались на крышу с/х центра, он решил найти другое место для наблюдения. Дождавшись кромешной тьмы, они скрытно пробирались по окрестностям, пересекая заброшенные дома и поля, пока не наткнулись на огромный одинокий куст рядом с дорогой.
«Слишком очевидно», — подумал Лонгория, приближаясь к нему.
Все, чему его учили, говорило против того, чтобы в нем укрываться. Снайперы никогда не занимали наиболее заметных и очевидных позиций и не устраивались на них, не имея путей отхода.
«Но если все будут думать, что это слишком очевидно, то все будут считать, что тут никого нет», — заключил он.
На следующий день, вернувшись на базу, Лонгория объяснил свой замысел команде. Вместе с новым товарищем по команде, сержантом Эндито, снайпером из Нью-Мексико и вдобавок коренным американцем, они наденут костюмы «гилли» и залягут у куста. Остальные их товарищи по команде будут находиться на крыше с/х центра и прикрывать их, если что-то произойдет. Никто не должен был упоминать об этой операции ни слова, потому что Лонгория знал, что вышестоящее командование ее не одобрит.
Сослуживцы смотрели на сержанта как на сумасшедшего. Мысль о том, чтобы использовать костюм «гилли» в городе, была нелепой. Кроме того, куст находился на открытой местности, и если кто-то их заметит, то достаточно будет одной гранаты, чтобы их уничтожить. Но Лонгория знал, что если они будут невидимы для посторонних глаз, то у них будут все шансы поймать плохих парней.
Следующей ночью команда отправилась на задание. Они добрались до с/х центра в полночь. В 02:00 Эндито и Лонгория облачились в костюмы «гилли» и отправились к кустарнику, оставив каски и бронежилеты на крыше. Лонгория использовал винтовку M40A3 с комбинированным (день/ночь) прицелом AN/PVS-10. Эндито шел впереди, так как у него была M-16.
Заползая в кустарник, они не ожидали увидеть колючки. Но шипы длиной в два дюйма вонзались в их руки и ноги, пока они пробирались под мелкими ветками. Несмотря на боль, Лонгорию больше забавлял его напарник. Эндито был расстроен тем, что ему пришлось в городе одевать костюм «гилли», лежать на самом видном месте, а теперь еще разбираться с колючками. Лонгория мог позволить себе постебаться над ним, потому что Эндито был его хорошим другом. Их вместе приняли в снайперский взвод, и теперь они были двумя старшими морпехами. Сержант уважал Эндито; он был хорошим стрелком и закончил снайперскую школу «лучшим стрелком» своего выпуска. Хотя официально снайперскую школу Лонгория не закончил, он трижды посещал курсы и был одним из самых опытных военнослужащих во взводе. А благодаря своим знаниям он был назначен командиром команды, включая нескольких «кабанов».
Корона и Финч держались поблизости, но не теряли бдительности. В кустарнике Лонгория и Эндито отложили оружие и по очереди отдыхали. Перед восходом Солнца по городу разнеслась череда молитв. С наступлением утра Лонгория спросил Корону, не видит ли он их, но снайперы прекрасно слились с кустарником, и план сработал.
К 07:30 по дороге понесся обычный поток машин. Кустарник находился настолько близко к дороге, что колыхался, когда мимо проезжали автомобили. Укрытые растительностью и полностью замаскированные в костюмах «гилли», Лонгория и Эндито оставались для проезжающих незамеченными. Оба вели наблюдение в противоположные стороны, высматривая что-нибудь подозрительное. Полоски рогожи на костюмах служили утеплителем, и Лонгория старался не задремать, когда Эндито потряс его за плечо.
— Эй, только что остановилось такси и из него что-то выбросили в окно, — доложил он.
Но все произошло настолько быстро, что определить, что это был за предмет, не удалось.
— Если они вернутся, дай мне знать, — ответил Лонгория.
Через пятнадцать минут такси вернулось. Съехав на обочину, машина остановилась фарами в сторону снайперов, находившихся всего в 150 метрах. Лонгория и Эндито, засевшие в кустах, внимательно наблюдали за ней. Первым из машины вышел водитель. Он подошел к передней части машины и открыл капот. Возможно, у машины были проблемы с двигателем, но Лонгория знал, что это мог быть и отвлекающий маневр, поэтому потянулся за снайперской винтовкой. Медленно и бесшумно он навел оружие, стараясь не зацепиться одеждой за колючки и не заставить куст подрагивать. Оперевшись щекой на приклад, Лонгория навел прицел на человека под капотом и сразу понял, как близко они находятся. Тело мужчины занимало бóльшую часть прицельной картинки, а голова напоминала баскетбольный мяч. Мгновением позже открылась задняя пассажирская дверь, и из нее вышел еще один человек. Он нервно стал у задней части машины, озираясь во все стороны. Лонгория наблюдал за ним, как вдруг задняя пассажирская дверь снова распахнулась, но в этот раз из нее никто не вышел — напротив, из-под двери высунулся человек, выставив лишь верхнюю часть тела. В руках у него была труба и какие-то провода. Когда он начал собирать предметы воедино, Лонгории только того и надо было для подтверждения своих подозрений.
— Я их уберу, — сказал он Эндито, но тот попросил его подождать, пока он не свяжется по рации и не получит разрешение на открытие огня. Это был типовой порядок действий.
Когда Эндито схватил рацию, Лонгория навел прицел на человека, свесившегося с заднего сиденья. Выстрелив в левую сторону, в верхнюю часть туловища, он попал бы в ребра и подмышку, надеясь поразить сердце. Он понимал, что лучше не дожидаться разрешения открыть огонь, потому что к тому времени, как они его получат, люди уже будут далеко.
Чувствуя, что Лонгория собирается стрелять, Эндито тревожно зашептал ему:
— Подожди, подожди, подожди!
Но это было все, что он успел сказать, прежде чем раздался грохот выстрела. Дульная вспышка взметнула в кустарнике пыль, но Лонгория успел заметить свою цель, которая, получив пулю, упала на землю возле машины. Вынужденный действовать, Эндито приподнялся на колено и открыл огонь из своей M-16. Как бывшего рокера в стиле хэви-метал, это была его мечта. Он стрелял в водителя, который успел бросить вниз капот и запрыгнуть в кабину. В облаке пыли Лонгория отыскал второго человека. Тот находился у задней пассажирской двери и помогал раненому боевику забраться в машину. На короткий миг Лонгория выцелил его силуэт и выстрелил. Когда водитель оказался в машине, по нему открыл огонь и Эндито.
К несчастью, все трое повстанцев оказались в такси, и оно понеслось назад. Эндито продолжал стрелять, пока они отъезжали.
— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Лонгория. Они находились в уязвимом положении, и им нужно было шевелиться. Эндито вызвал по рации силы быстрого реагирования. Когда машины подъехали к кустарнику, они спешно сформировали периметр охранения и позволили снайперам отойти. Рядом с дорогой была найдена огромная труба, начиненная взрывчаткой — самодельное взрывное устройство. После того как саперы обезвредили бомбу, группа вернулась на базу.
Позже снайперы узнали, что двое из тех людей погибли. По всему городу на наблюдательных постах размещались морские пехотинцы, и через несколько минут после того, как Лонгория и Эндито устроили хаос для такси, морпехи, занимавшие НП возле больницы, сообщили, что машина подвезла двух мертвецов, но водитель быстро оттуда уехал. Командование было недовольно тактикой снайперской команды, но не могло оспорить конечный результат. Пока 2/4-й батальон находился в городе, более ни одна колонна не подверглась подрыву на «Безымянной» дороге. Но это было не первое столкновение Лонгории с врагом в Рамади.
