Вскоре пикап снизил скорость, чтобы проехать через небольшие канавы, которые, к счастью для снайперов, служили еще и ограничителями скорости. Машина двигалась слева направо в поле зрения прицела Мемо, люди, находившиеся внутри, держали оружие. Паскьюти определил дистанцию до грузовичка — она составляла 600 ярдов, и Мемо открыл огонь. Патрон с пулей Рауфосс, который использовал Мемо, помимо бронебойно-зажигательного, обладает еще и фугасным воздействием на цель. Когда первый снаряд снайпера (7,62-мм сердечник из карбида вольфрама, содержащийся внутри 12,7-мм пули, летящей со скоростью более 4000 футов в секунду) попал в переднюю часть пикапа, он пробил дыру в металлической панели и высек искры. Пикап уже почти остановился, когда морпех прицелился в его центр и послал в него еще один снаряд. Машина затормозила, и из нее повалил черный дым. Пока люди пытались выбраться наружу, пикап загорелся и быстро сгорел. Сержант разрядил винтовку и вызвал батальон, чтобы сообщить, что машина выведена из строя.
— Эй, Мемо, там парни застряли внутри, — произнес Паскьюти.
Снайпер на секунду задумался и сказал ему, чтобы он сделал им одолжение, избавив их от страданий. Паскьюти опустошил в горящий пикап остатки магазина. Потом при осмотре кабины были найдены пулеметы и другое стрелковое оружие.
Прошло две недели, прежде чем основные боевые действия в городе были завершены. Теперь основная угроза исходила от небольших очагов сопротивления. Американские войска выяснили, что в Фаллудже есть два типа вражеских бойцов, которых прозвали «мучениками» и «партизанами». Мученики ждали в забаррикадированных комнатах, надеясь убить как можно больше морских пехотинцев, прежде чем их ликвидируют. Партизаны, напротив, действовали тактически грамотно, и их целью было выжить, чтобы сражаться еще один день.
Именно в это время Мемо и Паскьюти помогали в операциях по зачистке тылового района. Задача заключалась в том, чтобы выявить и ликвидировать тайники с оружием, которые были упущены из виду, и уничтожить повстанцев, оказавшихся в тылу у наступающих пехотинцев. Обычно при выполнении таких заданий Мемо и Паскьюти разделялись и брали с собой для охранения других пехотинцев, пока сами прикрывали огнем пехоту.
Однажды утром Мемо участвовал в очередной операции по зачистке тыла. После восхода Солнца прошло уже несколько часов, и морпех готовился к долгому дню. Он ехал в кузове семитонника в составе колонны. Снайперская винтовка лежала у него между ног, а дробовик он нес с собой. Винтовку M-16 он с собой не взял, потому что с ним была группа охранения. Когда они въезжали в город, по обочинам дорог виднелись снесенные здания и обломки. По разрушениям Мемо догадался, что на восстановление города уйдет много времени.
Въехав в назначенный район, семитонник направился к центру квартала. По плану морпехи из роты должны были разойтись по другим объектам, чтобы начать зачистку, а снайперам предстояло занять позиции в центральных зданиях, чтобы прикрывать их вкруговую.
Прибыв на место назначения, Мемо увидел два здания. Свою группу охранения он направил к тому, что справа, а сам со своей снайперской командой из четырех человек занял дом слева. Здания были двухэтажными и казались обычными, но когда Мемо двинулся к парадному входу, то почувствовал, что что-то здесь не так. Входная дверь была сделана из кованых прутьев со стеклянной панелью за ними, но стекла были выбиты и осколки лежали на земле перед домом. Заглянув внутрь, Мемо увидел прислоненный к двери диван. Любой, находящийся внутри помещения, мог услышать, как трескается стекло, если на него наступить — такой себе способ раннего обнаружения, который тоже использовался снайперами. В его голове пронеслась мысль о запасном входе, и он развернулся, направляясь к задней двери. Подойдя ближе, Мемо обнаружил коробку от сухпайка MRE[39], что указывало на то, что в доме могут находиться морские пехотинцы. Связавшись по рации, он спросил, нет ли поблизости других подразделений, и стал ждать у стены. Остальные морпехи остались позади него. По рации ему ответили, что других подразделений поблизости нет. Сержант с тревогой повернулся, чтобы войти внутрь, и тут в соседнем доме раздались взрывы, сопровождаемые выстрелами из АК. Поддавшись мгновенному импульсу, Мемо побежал через двор и помчался к другому зданию, откуда доносились крики и вопли морских пехотинцев.
Когда он осторожно вошел в дверь, дом огласился грохотом выстрелов. Небольшой коридор, где он оказался, заволокла легкая дымка, и что-то ударилось о стену рядом с ним, покатившись к его ногам. Когда снайпер понял, что это граната, сердце замерло. Откатившись назад, пытаясь спастись от взрыва, он столкнулся с пехотинцами, стоявшими позади него, но успел повернуться, прежде чем правую сторону его тела пронзили осколки. От сотрясения у него заложило уши, и это оказалось даже хуже, чем пульсация в ногах и руках. Потрясенный, Мемо понял, что остальные все еще находятся в доме, и бросился обратно внутрь.
Миновав коридор, он увидел слева лестницу, ведущую на второй этаж, а справа — комнату и стену. У подножия лестницы лежало четверо раненых морпехов, которые приняли на себя бóльшую часть взрыва гранаты и осколков. Они все еще обменивались выстрелами с повстанцами, которые находились не более чем в десяти футах от них выше на лестничной площадке. Мемо, не теряя времени, открыл огонь из своего дробовика, взглянув на ногу одного из морпехов, чья униформа была пропитана кровью — боец был тяжело ранен.
Сержант крикнул, чтобы его прикрыли, а сам стал лихорадочно стрелять из дробовика. Другие люди бросились в дом и начали вытаскивать раненых морпехов из здания, пока сержант с еще одним морпехом удерживали повстанцев на расстоянии. Вскоре боевики исчезли из поля зрения Мемо, но по-прежнему могли простреливать коридор, ведущий к входной двери. Им удалось не допустить морских пехотинцев в дом, тем самым заперев снайпера и другого бойца внутри. Несколько повстанцев вбегали и выбегали из дверного проема, бесцельно стреляя и уворачиваясь от пуль Мемо. Вскоре сержант оказался прижатым к стене, которая находилась в десяти футах от основания лестницы. В перерывах между стрельбой он слышал, как люди на втором этаже неоднократно выкрикивают: «Аллах Акбар!».
Двое морских пехотинцев, оставшись в доме одни, не знали, сколько боевиков находится наверху. Мемо даже пожалел, что не взял с собой винтовку M-16. Дробовик отлично подходил для стрельбы на близких дистанциях, но на расстоянии свыше пяти ярдов дробь, пригодная для сбития замков, рассеивалась и не оказывала достаточного убойного воздействия на цель. А пули противника легко пробивали стену, находившуюся всего в нескольких футах от Мемо. Во время затишья в стрельбе, другой морпех помчался к лестнице и забросил вверх гранату, пока снайпер прикрывал его. Осколочная граната M67 имеет запал с задержкой 3–5 секунд, и Мемо задался вопросом, не забыл ли морпех взвести ее или придержать, давая запалу сработать, прежде чем бросить ее, чтобы противник не смог использовать ее против них. Ответ на этот вопрос он получил, когда граната отскочила вниз по лестнице.
Следующие несколько секунд прошли как в замедленной съемке. В голове сержанта пронеслось миллион мыслей. Ему хотелось выбежать из комнаты, но по дверному проему стреляли враги. Когда граната спикировала в их сторону, Мемо потянул другого морпеха за заднюю часть бронежилета, пытаясь увести его от взрыва, но через мгновение их обоих накрыло.
Перед взрывом сержант успел опустить голову и удержаться на ногах, но тут же почувствовал, как осколки посекли ему лицо и ноги. Потом он понял, что из его ушей сочится что-то теплое, а звон в голове стал невыносимым. Открыв глаза, он обнаружил рядом с собой морского пехотинца, лежащего на земле. Тот смог подняться на ноги, но сказал, что у него, кажется, сломана нога. Им нужно было выбираться из дома, но повстанцы все еще прикрывали дверной проем и осыпали коридор пулями.
