Услышав выстрелы в другом месте, команда снова двинулась вперед, и опять Коди шел впереди. Пока они патрулировали, он просматривал каждый дверной проем, окно и крышу, ожидая, что враг может оказаться где угодно и в чем угодно. Снайперы передвигались быстро и с большой осторожностью, и вскоре остались одни.
Через несколько часов после начала штурма снайперская команда обнаружила строящийся трехэтажный дом. В нем были отстроены только стены и потолок, а внутри лежали груды кирпичей и известкового раствора, оконные и дверные проемы были открыты. После того, как снайперы туда зашли, они зачистили два нижних помещения и небольшую ванную комнату у лестницы, ведущей на второй этаж, который Коди проверил, поднявшись наверх. Как только они зачистили остальную часть дома, морпехи вернулись на второй этаж— они не хотели действовать по шаблону, всегда располагаясь на крыше.
Был уже полдень, и под палящим Солнцем тяжелые рюкзаки и снаряжение начали утомлять людей, поэтому снайперы решили задержаться в доме и продолжить наблюдение оттуда. Сбросив снаряжение, Коди с Кернеллом решили проверить территорию вокруг здания и осторожно спустились вниз. Выглянув в окно, Кернелл увидел кого-то снаружи и предупредил напарника, направлявшегося к окну, мимо которого должен был пройти человек. Прежде чем тот появился в поле зрения, сердце молодого морпеха учащенно забилось — ведь сейчас он мог впервые убить человека! — но через несколько мгновений расслабился, увидев, что это всего лишь ребенок. Тем не менее, морпех задался вопросом, что во время боя здесь делает ребенок.
Вернувшись в комнату, Коди заметил только одно окно, из которого можно было наблюдать. Оно находилось в центре дальней стены, в двух футах от пола. За домом под окном проходила улица с мощеной мостовой, через которую высился ряд зданий, по виду напоминавшие коммерческие. Дома на противоположной стороне улицы были расположены очень близко, всего в тридцати пяти метрах. Коди стал возле двери, на лестнице, прикрывая товарищей с тыла, Кернелл со своей радиостанцией расположился у окна, а двое других отдыхали.
Команда пробыла в помещении совсем недолго, когда на них внезапно обрушился огонь вражеского пулемета. Свинцовый ливень ворвался в окно, ударив по подоконнику и задней стене. Все мгновенно упали на пол.
— Кто-нибудь что-нибудь видит? — выкрикнул Шухарт.
Но никто не рисковал поднять голову под пулями, летящими в окно. Вскоре по ту сторону улицы послышались взрывы. Коди испытал прилив адреналина. Вот оно! Наконец-то он поучаствует в настоящем деле! У него и Постена были M-16, и они вдвоем подползли к окну, чтобы открыть ответный огонь, — снайперские винтовки не были подходящим оружием против пулеметчика, поливавшего свинцом их позицию. Коди сел слева от окна, а Постен справа. Они смогли расслышать звуки выстрелов из двух различных типов оружия, звучавших через улицу, — перестреливались из АК и М-16, но пулемет все еще бил в подоконник и стену перед ними, только теперь он стал менее точен. Во время перерыва в стрельбе Коди выглянул в окно, чтобы обнаружить вражеского пулеметчика. Увидев здание, в котором тот находился, он сразу же подумал об автомагазине под названием «Pep Boys»[25]. На крыше виднелись глушители от автомобилей, а вход был закрыт большими синими воротами. Это был арабский вариант автосервиса.
Морпех заметил пулеметный ствол всего в тридцати пяти метрах от себя. Одним движением он встал на колено, поднял винтовку и открыл огонь по пулеметчику. Постен, находившийся по ту сторону окна, тоже начал стрелять. Чтобы подавить противника, морпехи чередовали стрельбу. Коди был возбужден, потрясен, нервничал и встревожен одновременно. Находясь в эпицентре событий, его чувства взяли верх. Он был в бою! Прислонившись спиной к стене, он смотрел, как Постен выпускает короткую очередь из трех патронов. И когда тот откинулся назад, Коди привстал, чтобы выстрелить, но прежде чем он успел поднять винтовку над подоконником, его мир померк.
На мгновение потеряв сознание и оставшись наедине со своими мыслями, он задался вопросом, не умер ли он. Парень знал, что его что-то ударило, потому что последнее, что он почувствовал, — это откинувшаяся назад голова. Сбитый с толку, он решил, что раз уж он мог думать, то остался жив, хотя ничего не слышал и не чувствовал. Если бы это была смерть, думал морпех, то перед глазами пронесется вся его жизнь.
Казалось, прошли часы, когда Коди почувствовал, как кто-то ударил его по ногам. Он медленно открыл глаза и увидел, как его пинает Шухарт.
— Что случилось? — пробормотал Коди, все еще лежа на полу.
— Парень, ты ранен в голову! — ответил Постен.
Придя в себя, морпех почувствовал боль в голове.
Когда он собирался выстрелить, пуля пробила его шлем. Она ударила его, когда он стоял на колене, и естественно, свалился он в позу эмбриона. Его товарищи по команде услышали, как их сослуживец вскрикнул, и это прозвучало так, будто из него вышибли воздух. Он пролежал без сознания минут десять.
Когда Коди упал, его товарищи начали искать место кровотечения, но не могли ему особо помочь, потому что сами стали бы мишенями. Они знали, что стрелок мог оказаться еще одним снайпером, пытающимся их выманить. Всем морпехам говорили, что новые кевларовые шлемы способны выдержать попадание пули из АК или винтовки, но они не думали, что когда-нибудь им придется стать свидетелями этого, а тем более познать это на своем собственном опыте.
Коди лежал на полу, все еще чувствуя слабость и сонливость. Очки на его шлеме при попадании пули рассыпались, остатки пластикового корпуса свисали ему на лицо. Когда морпех пришел в себя и полностью осознал, что произошло, то заплакал слезами радости и боли. Он не мог поверить, что получил пулю в голову и выжил.
— Ты в порядке, Коди? Парень, ты нас напугал! — произнес кто-то.
— Да я и сам в штаны наложил… — ответил он.
Когда стрельба по их зданию прекратилась, команда выползла из помещения. Солдаты попытались установить радиосвязь с кем-либо в этом районе, но безуспешно. Несмотря на потрясение, Коди знал, что ему нужно возвращаться в игру. Когда командир его команды приказал ему снова идти в головной дозор, и ведя своих товарищей вниз, морпех чувствовал свои тяжелые, будто ватные, ноги. Шухарт знал, что Коди должен осмотреть санитар. На улице еще раз они попытались установить радиосвязь, но снова ничего не вышло. Пока его товарищи по команде возились с рацией, он заметил, что кто-то подходит к зданию, и разглядел тень человека, которая приближалась все ближе и ближе к основному дверному проему. Коди обеспокоился, полагая, что это иракец, который, — полагая что застрелил его, — идет в дом, чтобы подтвердить свое убийство. Как только мужчина подошел к двери, морпех перевел переводчик огня на своем оружии в полуавтоматический режим и, положив палец на спусковой крючок, повернул за угол и уткнулся стволом своей M-16 в грудь человека. Увидев, что это испуганный старик, огня он не открывал. Потом кто-то затащил пришедшего в дом, и Кернелл приставил свой 9-миллиметровый пистолет к голове хаджи.
— Это разведчик. Давай пристрелим его, — крикнул он.
Через несколько мгновений с того же направления подошло еще трое мужчин. Когда они достигли входа, Шухарт выскочил и крикнул им, чтобы они входили в здание.
Теперь вместе со снайперской командой было четыре иракца; двое из них умоляли и плакали, и Шухарт с Кернеллом пытались их успокоить, но двое других бесстрастно смотрели на военнослужащих. Постен по рации пытался связаться с другими подразделениями, а Коди нужно было показаться медику. Обстановка была слишком сложной. Наконец, они решили оставить местных в доме и отправиться в тыл, где должны были находиться подразделения роты «Эхо», и где снайперы обязательно найдут санитара. Однако команде нужно было двигаться быстро, потому что оставаться на улицах такой малой численностью было опасно.
В других частях города все еще гремели бои. Танки и авиация методично уничтожали машины с боевиками и превращали дома в руины. На земле морские пехотинцы сражались с небольшими группами повстанцев. По мере того, как военнослужащие перемещались по своим секторам, зачищая помещения и здания, важнейшую роль играло взаимодействие, тем не менее боевики свободно передвигались по городу. Некоторые умудрялись перемещаться на такси, и как только набирались смелости обстрелять морских пехотинцев, то обычно сразу отступали, просто чтобы повторить то же самое в другом месте.
