— Теперь она спасет жизни, — перебил его Самир. — Возможно, именно в этом ее истинное предназначение.

Мустафа нервно взглянул на часы.

— Нам пора двигаться. До рассвета осталось всего четыре часа.

Они принялись быстро и аккуратно укладывать артефакты. Каждый предмет бережно заворачивали в мягкую ткань и помещали в специальные ящики с прокладками. Работали молча, но напряжение висело в воздухе, звенело в каждом движении рук.

Когда очередь дошла до саркофага царя Ахирама, Фарид застыл, словно наткнулся на невидимую преграду.

— Этот саркофаг… он особенный. На нем выгравирована одна из древнейших финикийских надписей. Проклятие каждому, кто потревожит покой царя.

— Суеверия! Не думал, что ты веришь во всю эту чепуху.

Фарид пожал плечами, — Абу Марван усмехнулся.

— Может быть… Но подумайте только — царь Ахирам правил Библосом в десятом веке до нашей эры. Он видел строительство храма Соломона и торговал с египетскими фараонами. А теперь его останки отправляются в шотландский замок к нефтяному магнату…

— История любит горькую иронию, — философски заметил Самир и помог Мустафе поднять тяжелую крышку саркофага.

Но внезапно снаружи опять послышались шаги. Все замерли, даже дыхание стало поверхностным и еле слышным. Халиль осторожно выглянул в окно и успокаивающе махнул рукой — просто поздний прохожий.

— Нервы ни к черту, — пробормотал Мустафа, вытирая рукавом пот со лба.

— У всех нервы ни к черту, — откликнулся Самир. — Но мы почти закончили.

А когда последний ящик был наконец упакован, Фарид достал бутылку арака и разлил напиток по маленьким стаканчикам.

— За что выпьем? — спросил Абу Марван.

Фарид поднял стакан и внимательно посмотрел на своих товарищей.

— За тех, кто создал эти сокровища… и за тех, кто сумеет их сохранить.

Они выпили молча. Жгучий арак обжег горло и согрел душу одновременно.

— Самир… — тихо произнес Фарид после короткой паузы. — Когда будешь у Стерлинга, передай ему кое-что от меня.

Самир вопросительно поднял бровь.

— Что именно?

Фарид вынул из кармана небольшой глиняный черепок с едва различимыми письменами, потер его пальцами и задумчиво произнес.

— Это осколок древней амфоры из моей личной коллекции. Передай ему, скажи — подарок от человека, который знает, как болит утрата.

Самир осторожно принял черепок и аккуратно завернул его в платок. В его глазах мелькнуло напряжение, будто он держал в руках живое существо.

— Передам обязательно.

Мустафа же уже заводил мотор грузовика. Двигатель мягко заурчал, ровно и уверенно, точно дремлющий зверь проснулся и приготовился к долгому пути. Они быстро погрузили ящики, надежно закрепили их ремнями и укрыли сверху выцветшим брезентом.

— Если все пройдет гладко, встретимся в Стамбуле, — сказал Самир, крепко пожимая руку Фариду.

— А если нет? — тихо спросил Фарид, не отпуская его руки.

Самир помолчал секунду, словно взвешивая каждое слово.

— Тогда пусть хотя бы мир узнает, что мы сделали все возможное. Что мы пытались спасти то немногое, что еще можно было спасти.

Грузовик медленно тронулся с места и осторожно выехал из двора старого караван-сарая. Фарид остался стоять у входа в подвал, глядя вслед удаляющимся красным огонькам. В руке он сжимал последний артефакт — небольшую бронзовую фигурку богини Астарты. Он решил оставить ее себе. На память, на удачу или на прощение.

— Прости нас… — прошептал он в темноту, обращаясь к безмолвной статуэтке. — Мы делаем все, что можем.

А в это самое время, далеко отсюда, в сумрачном шотландском замке среди вересковых холмов Джеймс Стерлинг стоял посреди своего подземного музея. Он аккуратно протирал стеклянные витрины и готовил место для новых экспонатов. Стерлинг даже не подозревал, что через несколько месяцев его бесценная коллекция привлечет внимание совсем других людей — тех, для кого древние сокровища были всего лишь средством финансирования куда более темных замыслов.

Но пока он этого не знал. Пока он просто ждал — и верил в чистоту своих намерений.

Весеннее солнце уже вовсю припекало, и Кирилл Козлов, щурясь от резкого света, с наслаждением затянулся сигаретой. Желтоватые от курения зубы выдавали его с головой, а пальцы, вечно дрожащие от никотинового голода, то и дело шарили по нагрудному карману.

— Козлов! — грянул голос старшины Петренко, резко вынырнувшего из-за угла. — Опять дымишь, как паровоз? Документы проверил?

Кирилл торопливо притушил сигарету об пыльную подошву и отчеканил козырёк.

— Так точно, товарищ старшина! Всё в полном ажуре!

— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул Петренко, поправляя ремень. — Вчера у Макаренко тоже был ажур. Чуть все бумаги к чертям не сожрала эта проклятущая коза!

Димка Макаренко, сидевший неподалёку и чистивший автомат, поднял голову и виновато развёл руками.

— Товарищ старшина, да я ж говорю — не уследил! Только на минуту отвернулся к колодцу — а эта рогатая диверсантка уже мой планшет жуёт!

Тем временем пулемётчик Гриша Захаров, улыбаясь во весь рот, подмигнул товарищам.

— Она ещё и погоны жевать пыталась! Я сперва думал — местные пацаны шалят. А это, оказывается, козья диверсия!

— Ладно вам балагурить! — махнул рукой Петренко. — Захаров, пулемёт готов? Сегодня опять в патруль идём.

— Так точно! ПКМ в лучшем виде, ленты набиты под завязку.

А в этот момент радист Толя Усевич высунулся из-за своей рации и помахал рукой.

— Товарищ старшина, разрешите вопрос? Я вчера пытался объяснить местному дехканину, что нам вода нужна для техники. Показываю на БТР, на канистры тычу пальцем. А он кивает и тащит мне… дыню!

И все дружно рассмеялись, а водитель Рахмон покачал головой и улыбнулся.

— Эх, Толя! Надо было меня позвать. Я же немного по-дари говорю. А дыня — это хорошо! Витамины нужны, весна ведь.

— Витамины-то витамины, — усмехнулся Петренко. — Только радиатору твоего БТРа дыней не поможешь. В следующий раз берите Рахмона с собой переводчиком.

Не выдержав же никотинового голода, Кирилл снова полез за пачкой, но тут же остановился под суровым взглядом старшины и неловко спрятал руки за спину.

— Товарищ старшина, — поспешно заговорил он, отвлекая внимание от сигарет. — А помните, как на прошлой неделе Толя у старика дорогу к кишлаку спрашивал? Руками машет туда-сюда, а дед решил, что Толя танцевать хочет! И ну ему движения показывать!

— Хорошо хоть Дима вовремя подошёл и жестами объяснил, — Усевич тут же вздохнул. — А то бы я там до вечера лезгинку отплясывал.

— Так я же с уважением подошёл! — Макаренко гордо расправил плечи. — Люди сразу чувствуют, что мы сюда не со злом пришли.

— Верно говоришь, Макаренко, — старшина одобрительно кивнул головой. — Местные здесь разные бывают — кто-то косо смотрит, а кто-то и помочь готов. Тут главное — вовремя разобраться.

— Товарищ старшина! — встрепенулся Захаров. — Разрешите показать штуковину одну? Я вчера смастерил — думаю, всем пригодится!

Петренко приподнял бровь и махнул рукой.

— Ну давай уже, Кулибин полковой! Удивляй нас скорее!

Гриша с торжественным видом вытащил причудливую конструкцию, собранную из консервных банок, проволоки и старого куска брезента.

— Глядите, мужики! — гордо объявил он. — Моё изобретение — автоматическая поилка. В верхнюю банку наливаешь воду, она по трубочке стекает вниз, а как нижняя наполняется — верхняя сама перекрывается. Теоретически всю ночь можно спать спокойно, вода всегда свежая будет!

Все с любопытством столпились вокруг чудо-конструкции. Захаров уверенно налил воду в верхнюю ёмкость. Вода послушно заструилась вниз, но вместо того чтобы вовремя остановиться, упрямо лилась дальше, пока не вытекла вся до капли.

— Гриш, — осторожно кашлянул Козлов, — она точно должна была остановиться?

— Должна была… — растерянно пробормотал Захаров, крутя своё детище в руках.