Мы видим здесь патриарха Исаака в преддверии вечности; земля и все с нею связанное уходит из-под его ног; он всё-таки занят своими любимыми "кушаньями" и готов поступить вопреки намерению Божию, желая благословить старшего сына вместо меньшего. Вот что из себя представляет плоть, и плоть с уже "притупившимся зрением глаз". Если Исав продал первородство своё за одну чечевичную похлёбку, Исаак, мы видим, готов дать благословение за кусок дичи. Как унизительно все это!
Но намерение Божье должно было всё-таки исполниться: Бог не преминет выполнить волю Свою. Вера знает это и черпает в познании этом силу, чтоб ожидать определённого Богом времени; природное же естество человека, напротив, выжидать не способно и предпочитает достигать намеченные им цели им самим избранными средствами. История Иакова являет нам два характерные факта: с одной стороны - благое намерение Божие, с другой - плоть человека, составляющую всевозможные планы, чтоб привести в исполнение то, что помимо всех планов и усилий человека предназначено к неуклонному исполнению Самим Богом. Факты эти дают ключ к истории Иакова и увеличивают её интерес. Ни в чем, кажется, мы так не нуждаемся, как в уменье терпеливо ожидать действий Божиих и в полной зависимости от Бога. Природный человек всегда склонён так или иначе действовать сам, задерживая вмешательством плоти проявление божественной благодати и силы. Для исполнения предначертаний Своих Бог не нуждался ни в тонких хитростях Ревекки, ни в грубом обмане Иакова. "Больший будет служить меньшему", - сказал Бог, и этого было довольно, довольно для веры, но не довольно для плоти, которая, не умея зависеть от Бога, всегда руководствуется своими собственными средствами.
Нет, однако, для души положения более благословенного, как когда она с простотою малого дитяти живёт безусловной зависимостью от Бога, соглашаясь ожидать наступление Его времени. Положение это сопряжено, правда, с испытаниями; но ожидающая Господа душа обновляется в силе, научается многому, ей дотоле неведомому, приобретает все больше и больше духовного опыта; и чем сильнее будет искушение выйти из-под власти Божией, тем обильнее будут и благословения, если только мы сумеем удержаться в этом выжидательном положении. Бесконечно сладко зависеть от Того, Который с такою радостью готов благословлять нас. Только люди, до некоторой степени на деле осуществившие блаженство подобного состояния, способны оценить его; один лишь Господь Иисус всецело и непрерывно оставался в этом блаженном положении. Всегда пребывал Он в полной зависимости от Бога, всегда решительно отвергал предложения врага выйти из этой зависимости. Его лозунгом было: "Я на Тебя уповаю". "На Тебя оставлен Я от утробы матери Моей" (Пс. 15, 1-21,11). И когда диавол, искушая Его, хотел заставить Его прибегнуть к необыкновенному средству для утоления голода, Он ответил: "Написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящих из уст Божиих." Когда сатана испытывал Его, настаивая, чтоб Он бросился вниз с крыла храма, Он отвечал: "Написано: не искушай Господа, Бога твоего." Когда сатана хотел принудить его принять царства мира сего не из рук Божиих, и воздать за это славу не Богу, а другому, Он снять отвечал: "Написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и одному Ему служи." Ничто, словом, не могло соблазнить Его, Человека совершенного; ничто не вывело Его из безусловной зависимости от Бога. Поддерживать и питать Своего Сына - все это несомненно входило в планы Божий; Ему предназначено "внезапно прийти в храм Свой" (Мал. 3,1). Ему во владение решил передать Отец царства мира сего; но именно поэтому-то и желал Господь Иисус в простом и последовательном доверии поручать Богу исполнять намерения Его во времени, им назначенном, и путями, Богом избранными. Господь не ищет воли Своей, всецело отдавая Себя в руки Божий; Он не вкусил хлеба, пока его не получил от Бога; не войдёт в храм, пока Его не введёт рука Божия; не воссядет на престол раньше, чем того пожелает Бог. "Сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" (Пс. 109,1).
Это беззаветное подчинение Сына Отцу полно несказанной красоты. Во всем равный Богу, Он поставил Себя как Человек в полную зависимость от Бога; с радостию творил Он всегда волю Отца, воздавал хвалу Богу даже в тех случаях, когда все обстоятельства были, по-видимому, против Него; всегда делал благоугодное Отцу, постоянно преследовал великую и славную цель прославления Отца. И когда в конце концов все было выполнено, когда Он совершил дело, порученное Ему Отцом, Он предал в руки Его дух Свой, тогда как плоть Его покоилась в уповании обетованной славы и воскресения. Потому убеждает нас апостол, говоря: "В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе; Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став, как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крёстной. Посему и Бог превознес Его, и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено, небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца" (Фил. 2,5-11).
Как мало при своём вступлении в жизнь знаком был Иаков с этими чувствованиями! Как мало хотел он доверяться Богу в выборе времени и средств! Он предпочитал достигать благословения и наследства всякого рода хитростями и неправдами вместо того, чтобы всецело зависеть от Бога и повиноваться Ему, в милосердии Своём соделавшему Иакова наследником обетовании Своих, Богу, который не замедлил бы премудростию и могущественною силою Своею устроить в его пользу все, ему обещанное.
Но, увы, мы слишком хорошо знаем, как восстаёт наше сердце против этой зависимости, этого повиновения. Человек предпочитает все положению терпеливого ожидания. Не имей плотской человек возможности действовать помимо Бога, он неминуемо впал бы в отчаяние. Этого достаточно, чтобы явить нам истинный характер природы человеческой; чтоб познакомиться с этой природой, нет нужды идти туда, где царствует порок и преступление; нет, для этого достаточно поставить плоть на время в зависимость от Бога; действия её обнаружиться не замедлят. Не зная Бога, плоть не умеет доверяться Ему; в этом её несчастье; это причина её нравственного упадка. Истинный Бог ей неведом, а потому она всегда будет жалка, бесполезна. Познание Бога есть источник жизни; более этого: познание Бога есть сама жизнь; что человек, и чем может быть он, не имея жизни?
В Ревекке и Иакове мы открываем черты характера, тождественные с природным характером Исаака и Исава. Поведение их мало чем отличается от поведения последних: и в них нет ни малейшего доверия к Богу, нет повиновения Ему. Обмануть Исаака было нетрудно: зрение его притупилось; и вот Ревекка и Иаков вступают в сделку со своей совестью вместо того, чтоб взирать на Бога, Который и Сам никак не допустил бы Исаака благословить того, кого Бог благословить не хотел. Это намерение Исаака основывалось на его природных вкусах, и вкусах далеко не привлекательных: "Исаак любил Исава" не потому, что он был старший, но потому что "дичь его была по вкусу ему". Как унизительно все это!
Желая изъять из рук Божиих самих себя, наши обстоятельства и нашу судьбу, мы этим навлекаем на себя лишь страдание. [Находясь в испытании, никогда не будем забывать, что мы имеем нужду не в перемене обстоятельств, а в победе над самими собой]. Так, мы это увидим впоследствии, случилось и с Иаковом. Некто справедливо заметил, что при внимательном рассмотрении жизни Иакова после получения им обманом благословения отца, мы видим, что он в сущности не пользовался полным благоденствием в мире. Брат его намеревался убить его, и ему пришлось убежать из дома отцовского; Лаван, его дядя, обманув его, как он некогда обманул отца, жестоко обращался с ним; прослужив Лавану двадцать один год, Иаков должен был тайком покинуть дом дяди, рискуя быть возвращённым на место, которое покидал, или же быть убитым раздражённым против него братом; едва успел он передохнуть от всех этих опасений, как постыдное и преступное поведение Рувима, первенца его, нанесло удар родительскому сердцу; затем пришлось ему оплакивать жестокость и вероломство Симеона и Левия по отношению к жителям Сихема, и он потерял любимую жену, далее его обманывают его собственные сыновья, и он скорбит о мнимой смерти Иосифа; наконец, в довершение всех постигших его несчастий, голод заставляет его переселиться в Египет, и он умирает там, в земле чужой. Вот пути Провидения, всегда праведные, всегда чудные и поучительные.
