Слишком много - увы! - заняты мы созерцанием наших недостатков и немощей. Если мы позволяем взять над нами верх греху, в живущему нас, Бог вступает в это дело, потому что Бог не может терпеть никакого зла. Он может простить его нам и очистить нас от него; Он может восстановить наши души чрез посредство великого и милосердного нашего Первосвященника, но Он не может терпеть в нашем сердце какую-нибудь преступную мысль. Мысль легкомысленная, мысль безумная, равно как и алчность, или мысль нечистая - все это нарушает наше общение с Богом и прерывает наше служение Ему. Лишь только подобная мысль возникает в нашей душе, она должна быть осуждена нами и исповедана Богу; только тогда мы сможем снова насыщаться благами святилища. Сердце, омрачённое нечестивостью, не способно питаться сокровищами святилища. Когда мы ведём себя достойно священнического нашего звания, плоть наша как бы не существует, и мы можем питаться Христом; мы проникаемся Божественным сознанием нашего освобождения от самих себя и бываем всецело поглощены мыслью о Христе.
Все это может быть произведено исключительно силою Духа. Напрасно было бы пытаться вызывать в себе благочестивое настроение средствами, которыми располагают человеческие религиозные системы; как пламя, так и фимиам - все должно было чисто. Усилия, прилагаемые человеком к служению Богу своими неосвященными плотскими силами, представляют собою ничто иное, как "огонь чуждый" (ср. Лев. 10,1. ср. 16,12). Бог есть предмет благоговейного поклонения; Христос -его сущность и основание, Дух Святой - сила его.
Итак, медный жертвенник представляет нам великое значение крёстного подвига Христа, золотой - великое значение Его заступничества. Эти два факта поясняют читателю, почему священникам отведено место (в главах 28-й и 29-й) между этими двумя жертвенниками. Оба эти жертвенника, конечно, тесно связаны между собой, потому что заступничество Христа основано на Его жертве. "И будет совершать Аарон очищение над рогами его (жертвенника для приношения курений) однажды в год; кровью очистительной жертвы за грех он будет очищать его однажды в год в роды ваши. Это святыня великая у Господа" (ст. 10) Все покоится на незыблемом основании ПРОЛИТОЙ КРОВИ. "Все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения. Итак образы небесного должны были очищаться сами, самое же небесное - лучшими сих жертвами. Ибо Христос вошёл не в рукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие" (Евр. 9,22-24).
В стихах 11-16 идёт речь о деньгах, составлявших выкуп за душу каждого члена общества. Всякий израильтянин обязан был вносить за себя половину "сикля серебра". "Богатый не больше и бедный не меньше пол сикля должны давать в приношение Господу для выкупа душ ваших." В вопросе выкупа все поставлены на один уровень. Могла существовать большая разница в количестве познаний, опыта, способностей, успехов, рвения, преданности, но основание выкупа для всех одно и то же. В вопросе искупления уровень остаётся одним и тем же, как для великого апостола язычников, так и для самого слабого агнца стада Христова. Простая, отрадная истина! Не все одинаково преданы Богу; мера приносимых Богу плодов также различна; но покой верующей души зиждется на вечном непоколебимом основании - на "драгоценной крови Христа" (1 Пётр. 1,19) а никоим образом не на той или другой степени преданности её Богу, не на количестве приносимых Ему плодов. Чем более проникнемся мы истиной и силой этого сознания, тем больше принесём мы плодов.
В последней главе книги Левит, оценка, как мы видим, делалась иначе. Если кто-либо давал "обет посвятить душу Господу", Моисей делал оценку человека сообразно его возрасту. Когда, другими словами, кто-либо проявлял свои способности, Моисей, в качестве представителя прав Божиих, делал ему оценку "по сиклю священному". Если человек был беден и не мог заплатить согласно оценке, сделанной Моисеем, он должен был "предстать пред священником" (ст. 8), олицетворявшим собою благодать Божию, который и оценивал его "соразмерно с состоянием давшего обет".
Благодарение Богу, мы знаем, что все Его требования получили полное удовлетворение, и все обеты наши выполнены Христом, Который, будучи Представителем прав Божиих, в то же время олицетворял и благодать Божию; Который совершил на кресте дело искупления и теперь пребывает одесную Бога. Это познание даёт мирный покой сердцу и совести. Прежде всего мы уверовали в искупительный подвиг Христа; он всегда должен оставаться пред нашими глазами. Каким бы обширным умом мы ни обладали, как ни драгоценна была бы наша опытность, как ни возвышен характер нашего благочестия, мы будем должны постоянно возвращаться к простому, Божественному, неизменному учению о пролитой крови. Самые даровитые и наиболее искушённые опытом служители Христовы всегда с радостью возвращались к единому "потоку сладости", утолившему жажду их истомлённых душ в день, когда они начали познавать Господа. "Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровью Своею... слава и держава во веки веков!" (Откр. 1,5-6) - вот песнь, которую вечно будет воспевать вознесённая в славу небес Церковь. Небеса будут вечно оглашены хвалою, прославляющей силу искупительной Крови.
В 17-21 стихах мы видим "медный умывальник для омовения и подножие его" (гл. 30,28; 38,8; 40,11). Священнослужители омывали в этом умывальнике руки и ноги, соблюдая, таким образом, чистоту, необходимую при совершении священнических обязанностей. Для поддержания чистоты при совершении священнодействий не требовалось нового пролития крови; достаточно было омовения рук и ног. "Когда они должны входить к скинию собрания, пусть они омываются водой, чтобы им не умереть; или когда должны приступить к жертвеннику для служения, для жертвоприношения Господу, пусть они омывают руки свои и ноги водою, чтобы им не умереть" (ст. 20-21).
Истинное общение с Богом возможно лишь при условии соблюдения личной святости. "Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжём и не поступаем по истине" (1 Иоан. 1,6). Эта личная святость в нашем хождении может возникнуть только вследствие влияния Слова Божия на дела и пути наши. "По слову уст Твоих я охранял себя от путей притеснителя" (Пс. 16,4). Наши постоянные промахи при совершении наших священнических обязанностей в большой мере обусловлены небрежным отношением нашим к омовению из "медного умывальника". Если наши пути не подвергаются очищающей проверке Слова Божия; если мы преследуем цели или творим дела, по свидетельству нашей собственной совести не согласующиеся с этим Словом, не удивительно, что наше священническое служение теряет всякую силу. Умышленное пребывание в зле и истинное священническое служение - две несовместимые вещи. "Освяти их истиною Твоею; Слово Твоё есть истина" (Иоан. 17,17). Если в нас есть что-либо нечистое, мы не можем жить в общении с Богом: "Все обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть" (Еф. 5,13). Но когда милостию Божией мы научаемся очищать пути наши, сообразуя их с указаниями Слова Божия, мы получаем способность наслаждаться общением с Богом.
Читатель видит, какие далёкие горизонты практической истины открываются пред ним и какое всестороннее осуществление находит себе в Новом Завете ветхозаветный "медный умывальник". Да будут же чисты и омыты водою истинного "медного умывальника" руки и ноги всех, имеющих преимущество в священническом облачении вступать во дворы святилища и приносить жертвы благовонного курения на жертвеннике Господнем.
Интересно также отметить, что умывальник и подножие его сделаны были из меди зеркал жён, которые толпились у входа в скинию собрания. Это весьма знаменательный факт. Мы всегда склонны уподобляться человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: "он посмотрел на себя, отошёл, - и тотчас забыл, каков он". Природное зеркало никогда не может дать нам ясного и продолжительного представления о нашем истинном духовном состоянии. "Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своём действовании" (Иак. 1,23-25). Человек, постоянно прибегающий к помощи Слова Божия и дающий простор этому Слову в сердце и совести, будет сохранён в святой деятельности Божественной жизни.
