Глава 25
Эта глава представляет собою одну из богатейших по содержанию рудных жил, полных неисчерпаемых сокровищ богодухновенных Писаний. Нам известно единственное орудие, которым можно работать в руднике подобного рода; орудие это - особое служение Духа Святого. Плоть здесь совершенно бессильна, разум слеп, воображение бесполезно; самый высший ум вместо того, чтобы освещать значение священных символов, скорее уподобляется летучей мыши, когда она, ослеплённая солнечным светом, беспомощно ударяется о предметы, различить которые она не в силах. Отстранив влияние нашего разума и воображения, с искренним сердцем, чистым оком и духовными мыслями нам надлежит вступить в священную сень, дабы вблизи рассмотреть эти, полные глубокого значения подробности. Один Дух Святой может ввести нас в святую ограду дома Иеговы и раскрыть нашим душам истинную важность того, что представится нашему взору. Стараться объяснить эти истины при помощи не освящённых способностей нашего разума было бы безумнее, чем пробовать исправить механизм часов щипцами и молотом кузнеца. "Образы небесного" (Евр. 9,23) не поддаются изучению плотского разума, как бы ни было велико его развитие; их следует рассматривать при сиянии небесного света. На земле нет света, способного выявить их красоту; Один лишь создавший прообразы может объяснить их смысл. Один лишь даровавший символы способен открыть их значение.
По мнению глаз человеческих, не замечается никакого определённого, последовательного плана в устройстве скинии завета, как нам его представляет Дух Святой; но на самом деле это совсем не так: удивительный порядок, точнейшая мера, определённость в самых мельчайших подробностях царят всюду. Главы 25 - 30 составляют совершенно особую часть книги Исход. Эта часть подразделяется, в свою очередь, на два раздела, первый из которых заканчивается 27-й главой (стих 19-й), второй же - концом 30-й главы. Первая начинается описанием медного жертвенника и двора скинии, где он стоял. Здесь мы находим прежде всего престол суда Иеговы, на котором Он восседает как Господь всей земли; затем мы подходим к месту, где Иегова встречал грешника в силу и ради совершенного искупительного жертвоприношения. Далее, во второй части, мы находим указания, каким образом человек приближается к Богу; каковы преимущества, почести и ответственность тех, которые в качестве священнослужителей имели доступ к присутствию Божию, имели право служить Богу и пребывать в отрадном общении с Ним. Всюду порядок - полный и чудный. Да иначе и быть не может - это порядок Божественный. Ковчег завета и медный жертвенник составляют как бы две противоположные предельные точки. Первый был престолом Божиим, основанным на "правосудии и правоте" (Пс. 88,15); последний был местом, к которому грешник мог приближаться, где "истина и милость" стояли пред лицом Иеговы. Человек не имел права свободно приближаться к ковчегу завета, дабы предстать пред Богом, потому что "ещё не открыт был путь во святилище" (Евр. 9,8). Но Бог мог прийти к медному жертвеннику, чтобы там встретить человека, как грешника. "Правосудие и правота" не могли допустить грешника проникнуть во святилище; но "истина и милость" могли побудить Бога выйти оттуда не с блеском и великолепием, с которыми Он обыкновенно являл Себя среди "херувимов славы", этих таинственных носителей Его престола, а с благодатью и милосердием, иносказательно представленными нам в сосудах, принадлежащих скинии.
Вот это особенно ясно напоминает нам путь, которым шёл Тот, Которого все эти образы изображали, Который есть самая сущность всех этих прообразных теней С вечного небесного престола Божия Он снизошёл до глубины креста, воздвигнутого на Голгофе; имея славу неба, Он пришёл принять позор креста, дабы получить право привести Свой искупленный, прощённый и облагодетельствованный народ к тому самому трону, откуда Он ради него же и пришёл. Самим Собою и делом Своим Господь Иисус наполняет как все пространство, отделяющее престол Божий от праха смерти, так и пространство между прахом смерти и престолом Божиим (ср Еф. 9-10). В лице Его Бог, в неизречённой благодати Своей, снизошёл к грешнику; в Нем, в совершенной праведности, грешник приведён к Богу. Весь путь, начиная с ковчега откровения и кончая медным жертвенником, был запечатлён любовью; и весь путь от самого медного жертвенника до ковчега откровения был окроплён кровью искупления; следуя по этому чудному пути, чадо Божие видит, что имя Иисуса значится на всем, что ни представляется его взору. Да сделается Имя это несказанно дорогим нашему сердцу!
Рассмотрим теперь эти главы в порядке их следования. Важно заметить, что Иегова начинает с того, что сообщает Моисею благое намерение, согласно которому Он желает воздвигнуть Себе святилище или святую обитель среди Своего народа; святилище, составленное из материалов, прообразно относящихся ко Христу и изображающих Христа, Его личность, Его дело, драгоценные плоды этого дела; именно такими эти материалы представляются при свете, силе и многоразличной благодати Духа Святого. Материалы эти являлись благовонным плодом благодати Божией - добровольные пожертвования преданных Богу душ. Иегова, которого "не вмещают небо и небо небес" (3 Цар. 8,27), тем не менее по благодати Своей соглашался обитать в шатре, построенном для Него людьми, горячо желавшими видеть Его пребывающим среди них. Шатёр этот или скинию надлежит рассматривать с двух сторон, прежде всего как "образ небесного"; затем как прообраз, изображающий тело Христа. Различные материалы, составлявшие его, обозначатся пред нами по мере того, что мы будем подвигаться в нашем изучении. Мы остановимся теперь на трёх исполненных важного значения принадлежностях скинии, описанных в этой главе: на ковчеге, столе и светильнике. Ковчег завета занимает первое место в Божественных указаниях Моисею; знаменательно также и положение, отведённое ему в скинии. Помещённый за завесою святилища, в Святом Святых, он служил основанием престола Иеговы. Уже само его название открывает нашей душе его важное значение: назначенение ковчега заключается в том, чтобы в полной неприкосновенности сохранить то, что в него вложено. Именно в ковчеге Ной, его семейство и представители всякого рода твари из животного мира нашли себе безопасное убежище среди вод и волн суда Божия, потопивших землю. Тростниковая корзинка, [Слово, употреблённое в Исх 2,3, - одно и то же, что и слово, употреблённое Богом в Быт 6,14.] ковчег, как мы это видели во 20-й главе этой книги, послужила орудием веры для сохранения "прекрасного младенца" от окружавших его вод смерти. Ввиду этого, когда дело идёт о "ковчеге завета", мы должны помнить, что Бог предназначил этот ковчег для неприкосновенного сохранения Своего завета среди народа, склонного впадать в заблуждения. В этот ковчег были вложены, как мы знаем, вторые скрижали закона: первые были разбиты у подножия горы (Исх. 32, 19), чтобы доказать, что со стороны человека завет был нарушен, что дело рук человеческих никоим образом не могло служить основанием престола владычества Иеговы. "Правосудие и правота - основание престола Его", как бы мы этот вопрос ни рассматривали, с земной или с небесной точки зрения, все равно. Священная сокровищница ковчега не могла содержать в себе разбитых скрижалей. Человек мог нарушить опрометчиво и произвольно данный им обет; закону же Божию надлежит исполниться во всей его чистоте и Божественном совершенстве. Если Бог утверждал Свой престол среди Своего народа, Он мог это сделать лишь путём, достойным Его Самого. Как принцип, так и мера правосудия и Его владычества должны носить на себе отпечаток совершенства.
"Сделай из дерева ситтим шесты, и обложи их золотом. И вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы посредством их носить ковчег" (ст. 13-14). Ковчег завета должен был сопровождать народ во всех его странствованиях; пока Израиль переходил с места на место, не останавливался и ковчег; и он переходил в пустыне с места на место; он шёл пред народом среди Иордана; он был центром единения Израиля во всех войнах земли Ханаанской; он был непременным и верным залогом силы Божией всюду, куда Израиль ни шёл. Никакая вражья сила не могла устоять перед ним, что было очевидным выражением присутствия и могущества Бога. Ковчег должен был сделаться спутником Израиля в пустыне; шесты и кольца были истинным доказательством его назначения переходить с одного места на другое.
