Даже несмотря на то, что рядом находились те, чьи лица-морды порой все еще навещали его нечастые ночные кошмары.

Они шли по лесу еще около десяти минут, пока не вышли на просеку, где в центре стоял частокол. Самые обычные, обтесанные топорами бревна, воткнутые в землю, стянутые канатами и заточенные на концах, напоминая копья. Толщиной в человеческое тело, высотой метров в десять, в основном из хвойных пород – те лучше подходили под строительство.

Арди заозирался по сторонам. Сотни елей и сосен срублено и повалено, еще столько же лиственных пород.

Орки, может, и ценили природу своих степей, но когда оказывались в лесах, пользовались ими точно так же, как и люди. Если им что-то требовалось, то они просто брали и не задумывались ни о чем другом. Именно поэтому матабар пусть и имели близкие отношения с орками, но никогда не пускали их на гору. Матабар не валили лес. Это считалось неправильным. Пользоваться можно было только той древесиной, которую повалил ветер.

Орк, идущий впереди, замахал рукой, и на дозорной вышке раздалось несколько гулких рыков, после чего по ту сторону зазвучал тяжелый топот. Засов на «воротах» поднялся, и несколько десятков громадных орков толкнули створки в разные стороны, открывая достаточный проем, чтобы внутрь прошла вереница гостей.

– Держите медальон при себе, господин Кралис, – как можно тише, но так, чтобы Нил его услышал, произнес Арди. – И в случае чего – сразу подавайте сигнал.

– Вы не доверяете оркам? – удивился Садовник.

– Я не доверяю Шанти’Ра.

Когда они вошли внутрь, Ардан ни на секунду не расслаблялся. Он подмечал каждый нюанс, прислушивался к каждому звуку, запоминал каждую ноту запаха. Из шатров, сложенных из палок и шкур Лохматин, выходили орки. Кто с винтовками, другие с топорами и ножами. Они скалили клыки, рычали, кричали оскорбления и смеялись. Всем своим видом пытались запугать визитеров. Просто чтобы утвердиться в своем превосходстве и принизить тех, к кому не испытывали ничего, кроме презрения и ненависти.

Ардан же крепко сжимал посох. Любое неловкое движение, любой щелчок взведенного курка – и он использует каждое заклинание из своего арсенала, досуха выпив накопители. Потому что, видят Спящие Духи и Вечные Ангелы, в глубине души он надеялся, что это произойдет. Что кто-то из Шанти’Ра даст повод, хотя бы малейший повод усомниться в том, что это не переговоры, а банальная ловушка.

Но дальше запугивания дело так и не заходило.

Орки не отходили от своих шатров и только забавлялись тем, что пытались запугать Плащей. Облаченные в черное работники Второй Канцелярии впечатлились не сильно, а вот от Перси и Федора запахло неприятным ароматом страха. Особенно от Перси. Не потому, что Федор оказался отважнее, а потому что Полских не имел в своей жизни того пореза на душе, с которым жил рыжеволосый Кенбиш.

Каково ему оказаться в логове тех, кого он открыто называл зверьми, которым самое место в загоне. И теперь Перси подспудно боялся того, что эта информация всплывет наружу и он навсегда останется здесь, за бревенчатыми стенами орочьего лагеря.

Наконец они подошли к самому большому шатру, вход которого был украшен…

Ардан до хруста сжал челюсти.

Шкуры, формировавшие тамбур, служивший тепловым зазором, чтобы зимой не впускать холод, а летом – наоборот, удерживать прохладу, держались не на жердях, а на легко узнаваемых бугристых костях Шагальщика.

– Внутрь зайдет только полукровка, – прорычал предводитель группы орков. – Остальные ждут здесь.

– Мы не договаривались, что…

– Мы договаривались говорить, – орк тут же оборвал Нила, демонстрируя свое знание Галесского и понимание того, что Кралис, в свою очередь, понимал орочий. – Но мы не договаривались, как мы будем говорить, коротышка. Внутрь пройдет только полукровка, или никакого разговора не состоится.

Рука Збига заметно дернулась (видимо, наречием степных орков владел не только Нил), но Нил тут же остановил его взмахом открытой ладони.

– Коллега?

Ардан только пожал плечами и посмотрел в глаза орку… который тут же отвел взгляд в сторону. Неудивительно. Все же Ардан почти год прожил в доме орков, пусть и в далекой столице, а обладатели внушительной мускулатуры обладали таковой и когда речь заходила о языках. Очень длинных языках…

– Если не вернусь через десять минут, то…

– Я свяжусь с Кузнецами, – нисколько не скрываясь, Нил закончил фразу за Арда.

Орк лишь хмыкнул и отдернул в сторону полог из шкур. Ардан, опираясь на посох, вошел внутрь и, сделав несколько шагов, миновал тамбур.

Громадный шатер внутри представлял собой земляной круг. В центре – костровая яма, обрамленная костями. Костями людей и других орков. Учитывая занятия с кадаврами, Арди безошибочно их определил.

Над костровой ямой висел простой железный котелок, внутри которого закипало травяное варево, чем-то напоминающее по запаху ягодный отвар. Поодаль от костра свалены в кучу шкуры, заменявшие шаману постель. Еще здесь находилась деревянная стойка, увешанная костяными бусами, заставленная черепами с вырезанными на них символами; несколько свитков из дубленой кожи – тоже с символами. И, собственно, все.

Орки не особо имели представление о таком понятии, как «собственность». Они владели лишь тем, что им требовалось для жизни и перехода с одного места обитания на другое. Следом за Лохматинами и сезонами природы. Они блуждали по степи, совсем как их собратья – волки.

– Ты и я, горный собрат, – произнес орк, ворошивший ножом золу под котелком.

Он выглядел почти таким же, каким его запомнил Арди. Серокожый, престарелый, с жидкими, прозрачными волосами, стянутыми в косу. Покрытый желтыми шрамами и темными пигментными пятнами. А еще с повязкой на левом глазу и обрубком вместо левой руки. Это то, что забрала с собой Цассара.

Интересно, как прошел бы ее бой с шаманом Шанти’Ра, если бы не странные браслеты на запястьях вампира…

Явно заметив направление взгляда визитера, орк провел пальцами по лицу и культе.

– Ходящая Сквозь Ночь забрала свою дань, – без особого сожаления прохрустел шаман.

Его голос звучал сродни тому, как звучит сломанный старый крекер. Уже зачерствелый и безвкусный.

Арди, показательно игнорируя приветствие охотников, подошел к костру и уселся рядом с ним в той же позе, что и орк. Он достаточно прочитал в свитках Атта’нха и еще больше услышал в историях прадедушки, чтобы вполне сносно разбираться в обычаях орков и матабар.

– Так ты начинаешь беседу, горный собр…

– Мы не братья, орк, – едва сдерживая клокочущее в груди ледяное пламя, перебил Ард. – Ты не брат мне. Я не брат тебе. У нас нет общих путей. И если бы не необходимость, то мы бы не встретились вновь.

Единственный глаз шамана не отразил никакой эмоции. Он вообще ничего не отражал, кроме пляшущих язычков пламени, кочующего среди искрящихся углей.

– Встретились бы, юный Говорящий, – спокойным, привычным хрустом старческого голоса возразил орк. Сгорбленный, с сухими конечностями, почти лишенными мышц, он не выглядел встревоженным. Скорее даже наоборот. – Мы связаны кровью. Ты и мой вождь – ваши пути переплетены теснее, чем ты полагаешь. Вы начали свой Larr’rrak, но не закончили его. Придет время, и духи вновь сведут вас вместе, чтобы закончить начатое. Когда наступит время Великих Песен, вы встретитесь вновь. Встретитесь в третий раз. И ваш Larr’rrak будет завершен.

– Я уже слышал этот бред от твоего вождя, орк, – кто бы знал, какими трудами Ардану давалось каждое слово, дерущее глотку не хуже когтей барса. – И если мы сойдемся снова, то…

– То что? – внезапно резко обернулся шаман, и единственный глаз, глубже Синего озера, едва не утопил в себе разум Арди, вовремя, как и учил Скасти, представивший холодные Алькадские пики. И, как и в случае с герцогом Абраилалом, изо рта шамана вырвались облачка инея, но тот не обращал на них внимания. – Я сказал тебе слова наших предков, а ты отмахнулся от них. Так же, как отмахиваешься от своей крови. Ты ходишь как человек. Ты носишь шкуры людей. Ты знаешь их лжеискусство. Но ты ничего не знаешь о матабар. Ничего не знаешь…