Такая у них работа…

Так что Ард спокойно и аккуратно ступал по лесному настилу, не издавая ни единого звука, будто его и вовсе здесь не присутствовало. Несмотря на все те же туфли, каблук Арди не сломал ни единой сухой веточки; края его куртки не задевали разлапистых кустарников, а каждое движение плавно сливалось с последующим, что при взгляде издалека позволяло силуэту юноши размазаться среди листвы.

Лишь изредка Арди протягивал руку, чтобы коснуться коры ели, провести пальцами по бугоркам березовой бересты, прикоснуться к клену или хвойному наросту сосны. Смешанный дельпасский лес напоминал ему об Алькаде.

– Вечные Ангелы, коллега, – вздохнул Нил спустя десять минут тишины, – стоит мне от вас отвернуться, как я забываю, что рядом со мной идет кто-то еще…

Ардан промолчал. Что Шали, что Эргар, скорее всего, стыдливо бы отвели глаза в сторону при виде своего ученика. В детстве Арди бы сумел не только скрыть звуки своего присутствия, но и услышал бы в лесу все, что ему требовалось, – знал бы, где находится добыча и вода, прочел бы следы орков и сумел скрыться здесь, а здесь выйти к добыче незаметней, чем полуденная тень.

Но жизнь в Эвергейле и Метрополии покрыла его охотничьи навыки плотным слоем ржавчины, чтобы стряхнуть который, Арди потребовалось бы некоторое количество времени, которым он не обладал.

И он уж точно заранее бы, еще до того, как тяжелая лапа утонула в предательски обманной норе, прикрытой серым мхом, заметил орка.

Рука Збига на мгновение дернулась в сторону перевязи с револьверами, но он вовремя замер и поднял открытые ладони. То же самое сделали и Перси с Федором, явно чувствовавшие себя не в своей тарелке. Арди же чувствовал характерный мускусный запах орочьего пота, который напоминал то, как пах загнанный на прогулке пес. Тяжелый, прилипчивый запах.

Вместе с первым орком, держащим Збига на прицеле старенькой военной винтовки, из-за деревьев вышли еще несколько его соплеменников. Их Арди тоже мог бы почувствовать несколько раньше, но списывал все на жизнь в Метрополии, что его вполне успокаивало.

Нельзя, прожив девять месяцев среди мазута, дизеля и фабричного смога, рассчитывать, что не растеряешь часть навыков. Тем более что в столице ему требовались совсем иные качества.

– Мы пришли…

– Шаман будет говорить только с тобой, полукровка, – перебивая Нила, процедил тот орк, что первым к ним вышел. – Скажи остальным, что мы их не тронем, если они не будут делать глупостей.

Арди посмотрел в темные глаза и мазнул взглядом по массивным бивням и клыкам, торчащим из квадратной челюсти, напоминающей кирпич. Степные орки ростом опережали своих городских собратьев, но не обладали столь же внушительной мускулатурой.

Хотя, когда речь заходила об орках, то слова «не столь же внушительная мускулатура» звучали несколько нелепо. Когда бицепс даже самого «невзрачного» орка превышал восемьдесят пять сантиметров, то становилось малость не по себе. Особенно учитывая, что, опять же в отличие от городских собратьев, степные орки не сильно уважали одежду.

Как и их предки, они носили грубо сшитые кожаные штаны с наружным швом, а на груди качались ожерелья из зубов и клыков поверженных ими врагов, а еще перекрещенные патронташи. Так что Плащи, включая Перси с Федором, могли во всей красе разглядеть монструозные мускулы, украшенные бесчисленными шрамами и племенными татуировками.

– Он сказал…

– Я знаю язык степных орков, коллега, – перебил Нил, в голосе которого холодок соседствовал с нервозностью. Сердце Кралиса билось быстрее, чем еще несколько минут назад. – Дарий, Збиг, Савелий, идите сюда. Гражданские, встаньте между нами.

Арди недолго удивлялся тому, что человек знал язык Первородной расы. Вполне логично, что такой Плащ, как Нил, особенно учитывая место службы, знал этот язык.

Орк, держащий их на прицеле, широко усмехнулся.

– Его сердце забилось быстрее, но я не чувствую, чтобы он пах страхом… хороший коротышка. Его зубы украсили бы мой Larrik.

Последнее слово не имело прямого перевода на Галесский язык, которым пользовались в Империи, но именно так и называлось ожерелье, которое носили орки.

От Нила, разумеется, прозвучавшие слова не укрылись, и он весьма недобро зыркнул в сторону мускулистого коричневокожего гиганта, но промолчал.

Ардан вышел вперед. Он даже не думал опускать посох или закрывать гримуар, что, разумеется, заставило напрячься орков.

– Отдай палку и книгу тому смертному, полукровка, – прорычал все тот же орк, попутно вскидывая винтовку на плечо. В его громадных руках-лапах весьма увесистое оружие выглядело сродни игрушечному ружью мальчишки.

– Нет, – спокойно возразил Ард.

Орк утробно рыкнул и дернул головой в сторону Плащей. Остальные орки сделали шаг вперед, но тут же замерли, стоило под ногами Арди засиять символам Лей, сливавшимся в очертания печати. Орки, разумеется, понятия не имели, что это простая версия Универсального Щита.

– Это плохая идея, орк, – добавил Ард, стараясь не позволять эмоциям, далеким от той бравады, которую он выдерживал, проникнуть в свой голос.

Рычание стало еще более басовитым.

– Уговор был говорить с вашим шаманом, а не прийти в ваш лагерь безоружными, – напомнил Ардан и чуть прищурился. – Или степные орки Шанти’Ра не уважают своего слова? Или, может, вы боитесь нескольких коротышек?

Орки все, кроме одного, что держал их на прицеле винтовки, убрали огнестрел и выхватили ножи, вполне сошедшие бы за человеческие сабли. Ударив себя кулаками в грудь, они начали гулко выдыхать воздух.

– Ух, ух, – звучало в их глотках, чем-то напоминая то, как дышит роженица при сильных схватках.

– Мы не охотимся, братья, – процедил сквозь плотно сжатые клыки их предводитель. – Не слушайте этого полукровку…

Они еще какое-то время били себя кулаками в грудь и резко выдыхали воздух, но все же убрали ножи и вновь взялись за винтовки.

– Ты хорошо говоришь, полукровка, но я слышу твое сердце. В тебе есть страх, – орк повернулся и смачно сплюнул на землю. – Матабар бы не боялся. Матабар бы уже дрался со мной на Larr’rrak. Как это сделал тот, из чьего семени ты вырос.

Ардан почувствовал, как хрустнули его пальцы, сжавшие посох.

– Полукровка, – с неприкрытым презрением повторил орк и, качнув винтовкой, перекинул ту через плечо за ремень. – Иди за мной. Шанти’Ра верны путям предков. Вас никто не тронет.

Орк развернулся к ним спиной. Он не пошел рядом. Не встал позади них. Повернулся спиной. У орков и матабар это считалось проявлением крайнего презрения и пренебрежения. Повернуться к потенциальному противнику спиной означало продемонстрировать, что не считаешь его угрозой. Так же поступил вождь Шанти’Ра, когда у Арди оказалось недостаточно сил, чтобы одолеть того в их Larr’rrak.

Остальные орки повторили действия их лидера. Беспечно убрав винтовки, они спокойно двинулись вглубь леса, даже не обращая внимания, следуют за ними Плащи или нет.

Нил дотронулся до плеча Арда.

– Ты зря так резко с ними, коллега, – начал было Кралис. – Надо спокойней. Слишком большие ставки, чтобы…

Ардан рывком плеча скинул руку Плаща. И чувствуя, как клыки точат его десны, прорычал-процедил:

– Пожалуйста, со всем уважением, не говори со мной сейчас.

Арди, не оборачиваясь, пошел вперед. Тяжело опираясь на посох, он столь же тяжело дышал.

Вдох-выдох.

Все, как учил Гута.

Старался сохранить самообладание и не пускать рвущегося наружу снежного барса. А тот рычал и бил лапами о прутья неприступной клети, воздвигнутой внутри разума Ардана. Холодные, острые когти стегали и рвали прутья, выкованные из воли, но те каждый раз возвращались на место.

Не время становиться зверем. Не время надевать шкуру матабар. Чтобы выйти из этой ситуации, чтобы как можно быстрее закончить начатое, Арду требовалась холодная голова. Думающая голова, а не ищущая возможности напасть на противника.