Каждое нервное окончание загорается, когда наслаждение вспыхивает во мне. Наступает эйфория. Я чувствую, что парю.

― Черт, я сейчас кончу, ― говорит Грей, прежде чем глубоко войти в меня, и его сперма выплескивается внутрь меня.

Я не шевелюсь. Смотрю на него. А потом вскакиваю и отшатываюсь назад.

― Что случилось? ― спрашивает он, обводя взглядом каждый дюйм моей кожи.

― Ты только что кончил в меня, Грейсон. ― Мои слова звучат торопливым шепотом.

― Не то чтобы я не делал этого раньше, Кэтрин.

― Да, и это привело к появлению Грейси, ― напоминаю я ему.

― И так уж случилось, что это лучшее, блядь, что я когда-либо создавал. Не то чтобы я имел большое отношение к тому, какой потрясающей она выросла, ― говорит он, его голос понижается в конце, как всегда, когда он упоминает о том, как много он пропустил в ее жизни.

Я втягиваю воздух, пытаясь успокоиться.

― Я не принимаю таблетки.

― Ладно. По крайней мере, если я снова тебя обрюхачу, на этот раз ты не сможешь сбежать. ― Грейсон поднимается на ноги, и я чувствую внезапный озноб, не имеющий ничего общего с холодной водой. ― Похоронный агент будет здесь через двадцать минут, ― говорит он.

Моя мама. На несколько минут я позволила себе забыть об этом.

Я киваю головой и смотрю, как Грейсон выходит из душа и обматывает полотенце вокруг талии.

― Когда ты набил мое имя? ― спрашиваю я, когда мой взгляд падает на татуировку на его ребрах.

Он опускает взгляд, словно желая убедиться, что она все еще там.

― Когда я смирился с тем, что ты мертва, потому что не мог придумать другой причины, по которой ты бы меня бросила, ― говорит он, прежде чем уйти.

― Мне жаль, ― говорю я ему в спину.

― Да, мне тоже, ― бросает он через плечо, оставляя меня и то, что было нашей первой попыткой объясниться.

Собравшись с силами, я спускаюсь вниз. Я понятия не имею, где нас ждет похоронный агент. Я направляюсь в игровую комнату, потому что именно там обычно проводит время Грей. Когда я прохожу мимо гостиной, голоса, доносящиеся из-за двери, заставляют меня замереть на месте и повернуться в ту сторону.

― Лил? Что ты здесь делаешь? Я бросаюсь к своей лучшей подруге ― ну, по крайней мере, когда-то она ею была. Теперь это просто еще одни отношения, которые я разрушила своим побегом.

― Почему бы мне не быть здесь? Я узнала о твоей маме. Не благодаря Грейсону. ― Она бросает на мужчину такой взгляд, от которого многие бы бросились бежать. Но ему, похоже, все равно.

― Ты хочешь, чтобы я делился с тобой, Лил? Может, тебе стоило оказать мне такую же любезность шесть лет назад, когда ты помогла ей сбежать с моим ребенком? ― Ворчит он.

― Во-первых, я не знала, что она беременна. И она, кстати, тоже. А во-вторых, она ― моя лучшая подруга. Неужели ты думаешь, что я могла отказать ей в помощи? ― огрызается она.

Грей складывает руки на груди и прислоняется к двери, явно отказываясь отвечать на вопрос Лилианы.

― Мне очень жаль. Вы двое не должны ссориться из-за меня. Грей, это я сделала, а не она. Она ни в чем не виновата, ― говорю я ему.

Он смотрит на меня, и его глаза немного смягчаются.

― Представитель похоронного бюро ждет в гостиной. Просто скажи ему, чего ты хочешь. Я уже выписал ему чек, ― говорит Грейсон и выходит.

Я хочу пойти за ним. Я хочу все исправить, но пусть он лучше продолжает злиться на меня. Потому что, когда он снова становится самым милым, заботливым мужчиной, которого я помню, мне еще больнее.

― Вы двое точно снова трахаетесь, ― хмыкает Лилиана, и я поворачиваю голову в ее сторону.

― Что? Не будь смешной. Ты что, не видишь, как сильно он меня ненавидит?

― Да. Но между любовью и ненавистью очень тонкая грань. И вы двое ее перешли. ― Она улыбается.

― Заткнись. ― Я закатываю глаза.

― Так… как все прошло? Так же, как раньше? Или лучше? Видит Бог, у этого мужчины было много практики, пока ты скрывалась, ― говорит Лилиана.

Я втягиваю воздух. Я знаю, что не имею права ревновать при мысли о том, что Грей был с другими женщинами. Это я ушла. Не он. Но мне все равно больно.

― Давай, не будем заставлять этого агента ждать, ― говорю я вместо ответа.

Лилиана переплетает пальцы с моими.

― Если он так тебя ненавидит, почему он оплачивает похороны твоей матери?

И вот тут-то я вспоминаю, почему моя лучшая подруга здесь, и новая волна слез вырывается на свободу. Я не могу этого сделать. Я не могу планировать похороны. Я даже не могу пойти на похороны. Что я должна сказать агенту? Просто похоронить ее, потому что на церемонии все равно не будет родственников?

― Я не могу… ― Моя рука взлетает к горлу, а легкие борются за кислород.

― Черт. Кэтрин, все в порядке. ― Лил обнимает меня. Но я отталкиваю ее.

― Все не в порядке, ― кричу я, пытаясь вздохнуть.

― Черт. Грейсон! ― кричит Лилиана.

И прежде чем я осознаю, что происходит, Грейсон обнимает ладонями мое лицо.

― Что, блядь, ты ей сказала? ― рычит он на мою лучшую подругу.

― Я не могу… ― Я снова задыхаюсь. Как будто мое тело забыло, как дышать.

― Ш-ш-ш, детка, все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. ― Грей прижимает меня к своей груди, и мои руки цепляются за его футболку, сжимая ткань пальцами.

― Я не могу… похороны, ― выдавливаю я.

― Ты можешь это сделать. Посмотри на меня. ― Он снова берет меня за плечи. ― Посмотри на меня, ― повторяет он. Когда мои глаза встречаются с его глазами, я больше не вижу ненависти. Я вижу беспокойство. ― Ты сильнее этого. Давай, мы сможем пройти через это.

― Грейсон, я не могу быть на ее похоронах, ― всхлипываю я.

― Я все решу. Ты не пропустишь похороны своей матери. Пойдем, поговорим с агентом. ― Он берет меня за руку, а Лилиана берет за другую.

Боже, как бы я хотела вернуться в прошлое. Я должна была придумать другой способ оплатить колледж. Я была такой глупой. Одно неверное решение ― и я потеряла все…

Глава девятнадцатая

― Как ты справляешься с этим весь год? ― спрашиваю я Франко. Он один из центровых, игрок-ветеран, у которого дома четверо детей.

― С чем? ― спрашивает он.

― Остаешься вдали от своих детей так долго? ― Я действительно чертовски тяжело переживаю тот факт, что мне пришлось оставить Грейси из-за этой игры.

― Я бы сказал тебе, что становится легче, но это не так. Ты просто принимаешь это по одному дню за раз, ― говорит он.

― Да. ― Возможно, мне придется убедить Кэтрин согласиться на домашнее обучение. По крайней мере, тогда Грейси сможет ездить со мной.

― Ты беспокоишься, что она попытается сбежать? ― вклинивается Люк.

― Я был бы идиотом, если бы не беспокоился. Она точно хочет это сделать. Я вижу это в ее глазах каждый раз, когда она смотрит на меня, ― говорю я ему. В доме десять парней моего отца, которые следят за Грейси. На этот раз Кэтрин ни за что не удастся сбежать с моей дочерью.

Возможно, я также поместил маячок в рюкзак Грейси и ее хоккейные перчатки. Я не собираюсь рисковать. Я пытался засунуть его в эту чертову шайбу, с которой Грейси обращается как с драгоценностью. Ту, что подписал для нее Кинг. Но техник не смог сделать это, не повредив чертову штуку.

― Осталось две игры. Если мы выиграем сегодня, то Кубок будет наш. Выходите и играйте так, будто от этого зависит ваша жизнь, ― кричит тренер, возвращая все наше внимание ко льду.

У нас четвертая игра из пяти. К настоящему моменту мы выиграли две из трех. Мне нужно выкинуть из головы мысли о Грейси и сосредоточиться на игре. Было бы лучше, если бы я мог верить Кэтрин, что она не попытается снова исчезнуть. Но я не верю. И вряд ли когда-нибудь смогу. Она до сих пор не рассказала мне, что за хрень происходит и от кого она, блядь, бежит. Винни остался в доме. За последние несколько недель он завоевал ее доверие. Этот ублюдок так же, как и я, полон решимости выяснить, что она от нас скрывает.