Я еду домой и направляюсь прямиком в игровую комнату, где обычно полно моих друзей. Но последние несколько недель я просил их не приходить. Мой дом всегда был местом тусовок. Ожидая найти комнату пустой, я останавливаюсь, когда вижу своих братьев и сестру, причем Кинг снова рядом с ней.

― Какого хрена вы все здесь делаете? ― спрашиваю я. ― И почему, блядь, ты не в университете? Я указываю на Джону. Парень учится в аспирантуре. Он получает степень MBA. Он не должен быть здесь, в Ванкувере.

― Мы здесь, чтобы помочь тебе. Перестань рычать и просто сядь, ― огрызается Алия.

Может, моя сестра и младше, но, черт возьми, язык у нее дерзкий. А еще я не могу ей отказать. Я никогда не мог ей ни в чем отказать. Возможно потому, что я слишком усердствую, пытаясь исправить то, что сделала с ней наша мать. Или я просто хочу окружить ее заботой и защитить ― опять же из-за нашей матери.

― Мы знаем, что Кэтрин вернулась, ― говорит Джона, а потом добавляет: ― Мне жаль.

― Почему тебе жаль? То, что Кэтрин вернулась в город, ничего не значит для меня. Она уехала. Теперь она вернулась. Ничего особенного. ― Я пожимаю плечами и подхожу к бару. Я не могу разбираться с этим дерьмом трезвым.

― А ребенок? Это что-то для тебя значит? ― спрашивает Винни.

Я бросаю на него взгляд.

― Оставь это.

Винни ― младшая версия моего отца. Наш старик готовит его к тому, чтобы он возглавил семейный бизнес ― во всяком случае, его подпольную часть.

Он поднимает руки.

― Немного доверия, Грей. Я бы никогда не причинил вреда ни одному гребаному ребенку. А вот Кэтрин? После того, что она с тобой сделала, я был бы более чем счастлив убить ее. И я бы так и сделал, если бы не думал, что ты прострелишь мне голову за это, ― говорит он.

Как бы я ни ненавидел Кэтрин сейчас, я не хочу, чтобы она умерла. Я провел шесть лет, оплакивая ее. Я не могу снова заниматься этим дерьмом.

― Не трогай ее, Винни. Я серьезно. ― Я наливаю полный стакан виски, поднимаю его, а потом ставлю обратно.

К черту все это. Мне нужно убираться отсюда.

Глава десятая

Я достаю Грейси из машины. Она уснула, как только мы выехали из больницы. Думаю, долгие дни сказываются на ней. Школа, затем час на катке или около того, а потом мы едем в больницу.

Но я не знаю, что еще можно сделать. Если я не буду возить ее к маме, она ее так и не узнает. Я так долго держала ее вдали. Я вижу душевную боль в глазах моей мамы, когда она смотрит на свою внучку.

Последние пять лет, с тех пор как родилась Грейси, мы ограничивались одним праздником в год. Я была уверена, что за моей мамой следят. Мне всегда было тяжело прощаться с ней. Я знаю, что это моя вина, но это не значит, что это не ранит меня до глубины души.

Грейси потеряла больше всех. У нее никогда не было семьи, кроме меня. Она не знает, каково это ― быть окруженной родственниками, которые тебя любят. С Монро у нее бы это было. Я не сомневаюсь, что они бы полюбили ее.

Уложив дочь в кроватку, я целую ее в лобик.

― Мне так жаль, малышка, ― шепчу я, прежде чем выйти из комнаты.

Я возвращаюсь к двери и проверяю замки. Я смотрю в окно, и меня снова охватывает это чувство. Это ощущение, что он здесь. Я знаю, что его здесь нет. Мы уже несколько месяцев живем у моей матери. Я столкнулась с его сестрой несколько недель назад. Если бы он знал, что я в городе, он бы уже появился.

Разве что, ему уже все равно, и я не могу его за это винить. Но я знаю Грея, и я знаю нашу любовь. Это не та любовь, от которой можно просто отказаться. По крайней мере, для меня. Я всегда думала, что и для него тоже. Однако люди взрослеют. Мы меняемся, становясь старше и мудрее, и все такое прочее.

Возможно, моя мама права. Может, я все еще зациклена на нем, потому что это я ушла. Все это время Грейси была со мной, его частичка перед моими глазами, а ему остались лишь воспоминания. Теперь я уверена, что для него все в прошлом.

Я захожу в свою спальню. Не включаю свет. Я так же измотана, как и Грейси. Все, чего я хочу, ― это лечь и уснуть. Я успеваю сделать три шага в комнату, как загорается прикроватная лампа.

Я замираю.

― Кэтрин, давно не виделись. ― Его голос… он глубже, чем я помню. Резче. Холоднее.

Меня пробирает дрожь. И не та, которую он обычно вызывал в моем теле. Нет, это не что иное, как чистый ужас. Я оглядываюсь через плечо. Комната Грейси находится прямо напротив. Отсюда я вижу, как она спит в своей кровати, ее ночник отбрасывает достаточно света, чтобы я могла разглядеть ее маленькое тело.

― Закрой дверь, ― говорит Грей.

Я оборачиваюсь к нему, и моя рука тянется закрыть дверь, но я заставляю себя остановиться.

― Нет. Что ты здесь делаешь?

Грейсон Монро сидит на моей кровати, прислонившись к изголовью.

― Закрой дверь, Кэтрин, ― повторяет он.

― Я не могу, ― говорю я ему. Грей наклоняет голову. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. ― Что ты здесь делаешь?

― Две тысячи сто восемьдесят четыре дня, ― говорит он. ― Именно столько я тебя искал. Так что представь мое удивление, когда ты вдруг появились прямо здесь, в Ванкувере, на пороге моего метафорического дома.

― Тебе нужно уйти. Ты не можешь здесь находиться.

Грей перекидывает ноги через край кровати и идет ко мне, его шаги спокойные. Уверенные. Его рост ― шесть футов два дюйма¹ ― возвышается надо мной. Я делаю шаг назад. Я никогда не боялась Грейсона. Я знала, что он способен сделать с людьми. Но я никогда раньше не боялась его. До этого момента.

Я ударяюсь спиной о стену. Руки Грея взлетают по обе стороны от моей головы, его лицо наклоняется ко мне.

― Ты потеряла право указывать мне, что делать, шесть лет назад, Кэтрин, ― рычит он.

Я сглатываю комок в горле. Я поворачиваю голову в сторону. Я не могу позволить Грейси увидеть это. Мне нужно, чтобы он ушел.

― Ты должен уйти, ― повторяю я. Мои руки ложатся ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя.

Это моя первая ошибка. Прикоснуться к нему. Мои руки застывают, а все тело словно впадает в транс. Мне не следовало этого делать. Я все равно не смогу оттолкнуть его от себя. Грей подходит ближе. Его бедро прижимается к моим ногам, а одна из его рук обхватывает мою шею. В голове проносятся воспоминания о том, как мне нравилось, когда он делал это. Я заставляю себя не отводить глаза. Встретить его гневный взгляд в упор.

― Будь ты проклята, ― рычит он низким тоном. ― Будь ты проклята, ― повторяет он снова и снова, а его рука сжимается все сильнее.

Я хватаюсь за его запястья, пытаясь ослабить хватку, в которой он меня держит.

― Грей, прекрати. Ты делаешь мне больно, ― хриплю я.

Он усмехается, но это звучит зловеще.

― Делаю тебе больно? О, детка, я еще даже не начинал.

Моя кровь холодеет. Это не тот Грей, которого я знала. Исчез тот легкий и беззаботный парень, которого я любила. Передо мной стоит совсем другой мужчина.

― Мама? ― От голоса дочери у меня округляются глаза. Грей тут же опускает руку и делает шаг назад.

― Грейси, детка, ложись спать, ― говорю я ей, не отрывая взгляда от Грея, который пристально смотрит на мою дочь.

― Кто ты? ― спрашивает Грейси. ― Почему ты обижаешь мою маму?

Я задыхаюсь от подступивших рыданий.

― С мамой все в порядке. Но ты должна вернуться в постель, ― говорю я ей. Мне отчаянно хочется, чтобы она вышла из комнаты. Грей подходит к Грейси, которая все еще стоит в дверном проеме. ― Грей, нет. ― Я пытаюсь обойти его, но тут он опускается перед ней на колени и протягивает руку.

― Привет, Грейси. Я ― Грейсон, ― представляется он.

Глаза Грейси расширяются, отражая мой шок, и она пристально смотрит на меня, прежде чем перевести свой взгляд на него.

― Ты мой папа?

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только учащенным биением моего сердца, отдающимся в голове.