А еще я хочу получить ответы. Я знаю, что она от кого-то скрывается. И этот кто-то ― не я. Я хочу знать, кто эти люди. Если Грейси что-то угрожает, я должен уничтожить эту угрозу. Как и угрозу для Кэтрин.

― Эй, Грейси, может, попросим тетю Алию приехать и сводить тебя за покупками? Тебе нужно купить что-нибудь в твою комнату, ― говорю я ей.

― Что именно?

― Что-то, что сделает эту комнату твоей.

― Хорошо. ― Она пожимает плечами.

Я паркую машину и звоню сестре, чтобы договориться о небольшом походе по магазинам. В основном я хочу иметь возможность поговорить с Кэтрин, не беспокоясь о том, что Грейси нас подслушает.

Когда через несколько минут мы заходим в дом, Кэтрин все еще лежит в постели. В моей постели.

― Ты устала, мама? ― Грейси вбегает и прыгает на груду одеял на свободной стороне матраса.

― Я уже проснулась, ― говорит Кэтрин. Ее глаза красные от пролитых слез.

― Сейчас придет тетя Алия и отвезет меня за покупками. И она берет с собой дядю Лиама, ― говорит Грейси своей матери.

― Дядя Лиам? С каких это пор? ― спрашивает Кэтрин.

― Это ерунда, ― ворчу я.

― Тетя Алия собирается замуж за дядю Лиама, а я буду их цветочницей, ― объявляет Грейси с тем же энтузиазмом, что и раньше.

― Они не собираются жениться, ― ворчу я.

― Да, собираются, папочка. Тетя Алия сказала мне об этом, и она не стала бы мне врать.

― Ты права, не стала бы, ― соглашаюсь я. Мне нужно поговорить с Алией о том, что она забивает голову моей дочери всеми этими идеями о свадьбах и цветочницах. Я не готов даже к тому, что моя младшая сестра с кем-то встречается, не говоря уже о замужестве.

Глава восемнадцатая

― Мне очень жаль. Я сейчас уйду, ― говорю я Грею вскоре после того, как приезжает его сестра и увозит Грейси за покупками.

― Останься. Нам нужно поговорить, ― говорит он.

― Мне нужно заняться организацией похорон мамы. ― Сейчас я скорее пройдусь по раскаленным углям, чем ввяжусь в разговор с Грейсоном. Я знаю, что у него будут вопросы, на которые я не смогу ответить.

― Я уже позвонил похоронному агенту. Он приедет сегодня днем. Но сначала нам нужно поговорить.

― О чем, Грей? ― Я не могу этого сделать. Не сегодня. Я спрыгиваю с его кровати и выхожу из комнаты.

Звук его тяжелых шагов следует за мной в ванную, которую я делю с Грейси. Я включаю воду, надеясь, что шум заглушит все, что он хочет сказать.

― Этот разговор запоздал на шесть лет, Кэтрин. Мы поговорим сейчас, нравится тебе это или нет, ― шипит он.

Я стягиваю с себя футболку. Мне совершенно все равно, увидит ли он меня голой. Это будет не в первый раз, а я хочу принять душ. Я хочу заняться похоронами. И я ни за что на свете не хочу вести с ним этот разговор.

― Мне нечего тебе сказать, Грей, ― отвечаю я ему, расстегиваю лифчик и бросаю его на пол, а затем расстегиваю джинсы и спускаю их вместе с трусиками. ― Я оставила тебя. Я не знала, что беременна, когда уходила. И я очень об этом сожалею.

― Ты убежала и спряталась. Ты не просто ушла, Кэтрин. От кого ты прячешься? ― спрашивает он, его взгляд ненадолго отрывается от моего лица и скользит по моему телу, прежде чем снова вернуться к глазам.

Я захожу в душ и подставляю голову под струю воды. Я закрываю глаза. Может быть, если я притворюсь, что его здесь нет, он исчезнет. Я знаю, что это ребячество, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Затем я чувствую, как энергия меняется. Я оглядываюсь и встречаюсь взглядом с изумрудно-зелеными глазами, которые преследовали меня последние шесть лет. К счастью, струи воды стекают по моему лицу, скрывая слезы, выступившие на ресницах.

Грей поднимает руку и проводит по моей щеке.

― Почему? Если ты ушла, просто оставила меня, потому что не любила, не хотела быть со мной, то просто скажи это. Скажи мне, почему, Кэтрин.

Я качаю головой.

― Я не могу.

― Объясни мне хотя бы одно. Что я сделал такого, что ты решила уйти от меня? ― спрашивает он.

― Ты ничего не сделал, Грейсон. Дело не в тебе. Я ушла не из-за того, что ты что-то сделал не так. Я оставила тебя, потому что не могла смириться с мыслью, что с тобой что-то случится, если я останусь. Я ушла, чтобы защитить тебя. У меня не было выбора, ― кричу я, когда мои ладони ложатся на его грудь, эту твердую, мать ее, грудь.

― Что? ― Грей сжимает мои запястья своими ладонями. ― О чем ты говоришь?

― Это моя вина. У меня было все. У меня был ты. У меня было все, и я все испортила. Я сделала это с нами. Я знаю это. Я понимаю, что назад дороги нет. Я облажалась, Грей. Я не могу исправить то, что сделала. Но это не значит, что я не сожалею. Хотела бы я вернуть все назад. Но я не могу. Мне просто жаль. Очень жаль. ― Мои колени подгибаются, и я падаю на пол.

Грей садится прямо передо мной в душевой кабинке. Положив палец мне под подбородок, он поднимает мое лицо так, что наши глаза встречаются.

― Что ты сделала?

― Ты был прав. Я воровка, ― говорю я ему.

― Что ты сделала, Кэтрин? От кого ты прячешься? ― повторяет он.

Я качаю головой.

― Я не могу тебе сказать. Они найдут меня. Ты не будешь в безопасности. Грейси не будет в безопасности. ― Я всхлипываю. Моя грудь вздымается, когда паника овладевает моим телом.

― Ш-ш-ш. С Грейси все будет хорошо. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. С ней все в порядке. Я в порядке. Кэтрин, у нас все будет хорошо. ― Грейсон берет меня на руки и сажает к себе на колени, а мои ноги обхватывают его талию. Он прижимает мою голову к своей груди и медленно покачивает, снова и снова повторяя, что все будет хорошо.

Но это не так. Никогда не будет хорошо. Я всегда буду бежать. Я всегда буду оглядываться через плечо.

Я поднимаю голову. Мои глаза встречаются с глазами Грея. И в следующее мгновение я уже прижимаюсь к его губам. Мои руки обвиваются вокруг его шеи. Я прижимаю его лицо к своему, а мой язык проникает в его рот. Этот поцелуй неистовый. Я отчаянно нуждаюсь в нем. Что-то внутри меня требует, чтобы он знал, что я люблю его. Он должен помнить об этом. Он обещал, что будет помнить об этом.

Руки Грея путаются в моих мокрых волосах, его язык вступает в дуэль с моим, и я чувствую, как из него выплескивается столько же эмоций, сколько я пытаюсь отдать. Я уже у него на коленях, но пытаюсь прижаться еще ближе. Мне нужно быть ближе.

Это не похоже на прошлый раз, когда он был полон ненависти. Это совсем другое.

― Черт. ― Грей отстраняется от поцелуя. Его глаза смотрят в мои, а уголок губ приподнимается. ― Блондинкой ты мне нравишься больше, ― говорит он, а затем впивается в меня губами.

Грей хватает меня за бедра, прижимает свой член к моей киске, а затем медленно тянет меня на себя. Моя голова откидывается назад. Ощущение его внутри меня ― это чувство, которое я не могу описать. Но это похоже на возвращение домой. Туда, где мое место. Туда, откуда мне не следовало уходить.

Его рука берет меня за подбородок, и его губы снова находят мои. Он глотает мои стоны, пока я насаживаюсь на него. Поднимаюсь и опускаюсь на его член. Его ладони спускаются на мои бедра, и он направляет мои движения.

― Блядь, с тобой так хорошо. Всегда так чертовски хорошо, ― стонет он.

― М-м-м, так хорошо, ― соглашаюсь я, скользя по его длине.

Губы Грея устремляются к шее, и я выгибаю спину, чтобы дать ему лучший доступ к моему телу. Затем его рот приникает к одной из моих грудей.

― Так чертовски хорошо, ― повторяет он, обхватывая губами вершинку. Высунув язык, он дразнит мой сосок, а затем его зубы касаются его поверхности, и он слегка прикусывает его.

― Черт. О, боже. ― Я прижимаю его голову к себе, не желая, чтобы он прекращал. Мой темп нарастает, когда я чувствую приближение оргазма.

― Кончи на мой член. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь для меня, Кэтрин, ― рычит Грей, его губы снова двигаются вверх по моей груди, по шее, а затем находят мои губы как раз вовремя, чтобы проглотить мой крик, когда мое тело начинает биться в конвульсиях.