— Ваше Сиятельство, Главнокомандующий Тираэль! — приветствовала она, склонив голову в знак уважения. Её голос был чистым и звучал, как колокольчик над водой.

— Ваше Светлость! — ответил он кратко, но учтиво. Его голос, глубокий и спокойный, словно раскат грома, не выражал эмоций, но в нём чувствовалось искреннее удовлетворение от того, что она жива. — Рад видеть Вас в добром здравии!

Он сделал паузу, оценивающе глядя на неё.

— А где командующий Гримгор?

Люминария чуть склонила голову набок, ее взгляд стал серьезным, но в нем всё ещё теплилось что-то вроде улыбки.

— Он должен быть здесь в самое ближайшее время…

Еще не успела она договорить, как рядом, будто разорванное пространство, вздохнуло черной дымкой. Эта дымка закрутилась в тонком воздухе, сгустилась, и из неё, словно из пустоты, материализовался Гримгор.

Его фигура была высокой, стройной, но с плечами воина, который провел не одну войну. В отличие от Люминарии, он не приземлялся — он просто оказался там. Из ничего. Как мысль, воплотившаяся в плоть. Плащ его еще несколько мгновений развевался, будто не решаясь отпустить тень, из которой он вышел.

Тираэль немного поморщился. Он всегда относился к переходам через теневое измерение с холодным недоверием. Для него это было не более чем трюкачеством, способом уйти от настоящего боя, чтобы вернуться, когда уже будет поздно. Он считал, что истинный воин должен встречать врага лицом к лицу, а не скользить между реальностями, прячась в тенях.

Но сейчас времени на предрассудки не было.

— Командующий Гримгор, — произнес Тираэль, чуть склонив голову в знак формального приветствия. — Наконец-то.

Гримгор кивнул, его золотистые глаза были холодны, но в них мелькало что-то ещё. Не страх. Не сомнение. Что-то похожее на… понимание.

Не успел Гримгор произнести и слова, как из голубого портала Рая начало появляться нечто новое. Не архангелы, не легионеры, не воины — офаны. Множество их тел, высоких и стройных, сияющих мягким светом, вырывалось из ворот небесной долины один за другим.

Гримгор нахмурился, его брови сошлись к переносице. Он смотрел на них с недоумением.

— Почему они здесь? — спросил он, голос его звучал жёстко. — Расса инженеров и учёных? Зачем они здесь? Они же… дети на фоне твоих ребят! — он кивнул в сторону Архангелов, которые уже заняли позиции. — Это самоубийство.

Тираэль даже не повернулся, чтобы взглянуть на орду прибывающих офанов. Его взгляд оставался направленным на Гримгора, но в его глазах, обычно холодных, проскользнуло что-то вроде боли.

— Они пришли мстить за своего императора Кайроса Вариса, — ответил он ровным голосом, почти механически. — Я не могу их остановить.

Люминария вздрогнула. Её лицо побледнело.

— Что случилось с Кайросом? — спросила она, её голос был тише, чем раньше, будто она боялась услышать ответ.

— Он был убит своими учениками, — сказал Тираэль. — Как и все остальные офаны на планете. В тот самый момент, когда ваш собеседник устранил всех духов Равновесия.

Его слова повисли в воздухе, словно удар колокола, который не затихает, а всё глубже проникает в плоть. Гримгор и Люминария стояли, ошеломлённые. Убили своих учителей?

И тогда Тираэль заговорил снова. Голос его был ровным, беспристрастным, как судья, произносящий приговор:

— Мы должны устранить вашего собеседника, пока это не стало слишком поздно.

Гримгор и Люминария замерли. В шоке. Внутри них поднималась волна протеста.

— Это ужасно… — прошептала Люминария, беря себя в руки. — Но этого делать нельзя! Арден нам нужен.

— Квантовый Маг должен быть уничтожен! — внезапно раздался знакомый голос, резкий и уверенный, как клинок.

Все обернулись. Из чёрного портала Ада, через который только что прошла элита Теневого Десанта, теперь вышел кто-то ещё.

Первым появился Малтаэль. Его фигура была одновременно величественной и тревожной. Одежда старого демона напоминала скорее облачение философа, чем воина, но в каждом его движении чувствовалась древняя сила. За ним следовал Баал — могучий, с горящими жёлтыми глазами, в доспехе, который казался частью его самого. Диабло II шёл чуть позади, его рога были опущены, а плечи напряжены. Рядом с ним — Лилит, женщина, чьё имя вызывало страх даже среди ангелов. Её движения были плавными, но в них сквозило хладнокровие.

Из голубого портала, вместе с офанами, появился ещё один. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое было известно всем, кто служил Небесам. Его крылья были белыми, но окружены лёгким золотистым свечением. Его доспех был украшен символами Первого Легиона. Он шагал медленно, но каждый его шаг отзывался в пространстве, как раскат грома. Это был лично Архангел Михаил.

Тираэль коротко склонил голову, приветствуя его.

А Малтаэль, стоя перед объединённой силой Рая и Ада, повторил:

— Квантовый Маг должен быть уничтожен!

Он сделал паузу, его глаза сузились.

— Пока он не осознал себя. Пока он не начал пробовать свои силы.

Люминария резко выступила вперёд, её крылья слегка расправились, будто она готовилась не только говорить, но и защищать свои слова до конца. В её глазах горело что-то большее, чем просто убеждённость — это была вера.

— Я против! — произнесла она твёрдо, голосом, полным решимости. — Мы не можем уничтожить Ардена. Вы не понимаете… Он не просто человек. Не просто ученик Кайроса. Он — носитель душ. Искр. Он чувствует их. Он понимает , как они работают. Он знает, что мы делаем не так. Он видит ту картину, которую мы упустили.

Она сделала паузу, чтобы взглядом встретиться с каждым из присутствующих.

— Души — это не просто энергия. Это память. Это движение энтропии. Это то, что поддерживает жизнь во Вселенной. Если мы убьём его, мы потеряем шанс изменить всё. Мы потеряем последнего, кто может остановить Аммут без тотального уничтожения Земли. Он нам нужен живым.

Малтаэль внимательно выслушал её, ни разу не перебил. Его лицо было спокойным, но в глазах проскальзывали отблески мыслей, которыми он пока не хотел делиться. Когда Люминария закончила, он кивнул.

— Я согласен, — произнёс он. — Смысл душ, их роль в балансе вселенной — это не просто физика. Это фундамент бытия. Но я также понимаю, что становление молодого Квантового Мага может уничтожить не одну галактику. Возможно, даже целые скопления миров.

Его голос стал глубже, почти мрачнее:

— Мы не знаем, как далеко зайдёт этот процесс. Мы не знаем, что произойдёт, когда он начнёт осознавать себя полностью. Как только он поймёт, как работает квантовая неопределённость на макро уровне, он сможет менять реальность по своему желанию. Он может изменить пространство-время до неузнаваемости. Никто не будет знать, где находится что. Планеты исчезнут из своих орбит. Время станет жидкостью. Причинность — случайной.

Он сделал паузу, словно давая этим словам время осесть.

— И тогда уже не важно будет, кто прав, а кто виноват. Потому что ничего не останется. Только хаос.

Архангел Михаил стоял, не показывая эмоций. Лицо его было холодным, как лед. Он не двигался, не жестикулировал. Просто слушал. Его крылья были плотно сложены за спиной, а глаза — сосредоточены на людях, которые пытались принять решение, которое могло определить судьбу не одного мира.

Баал наблюдал за этой сценой, не проронив ни слова. Его глаза, полные древней силы, медленно переместились на Гримгора.

Гримгор, почувствовавший этот взгляд, начал говорить. Его голос был холодным, чётким и лишенным эмоций — как будто он действительно находился на обычном брифинге перед очередной операцией.

— С Аммут договориться нельзя, — сказал Гримгор, его голос был ровным и твёрдым, как клинок. Он стоял, не шевелясь, глядя прямо в глаза Баалу. — Её природа — голод. Уничтожение. Она не остановится. И если мы не найдём способ её запереть или уничтожить, то Земля обречена.

Его слова повисли над долиной, будто раскат грома перед бурей. Он сделал короткую паузу, давая остальным осознать масштаб проблемы.