Зал погрузился в тишину. Три правителя Ада и Лилит остались одни, осознавая масштаб надвигающейся бури.

… Несмотря на то, что вход в пещеру был огромен, гигантский демон слегка наклонил голову при входе. Его массивные крылья скользнули за спиной, словно тени, а лезвия на их концах блеснули последними отблесками света, прежде чем он полностью скрылся внутри. Пещера была просторной, но его присутствие заполнило её целиком, словно само пространство сжалось под давлением его силы.

Как только он вошёл, произошло нечто странное. На него словно подул невидимый ветер, который начал разрушать его форму. Тело демона начало рассеиваться, как потоки чёрного песка во время бури в пустыне. Его массивная фигура, казавшаяся неподвижной и вечной, теперь растворялась в воздухе, превращаясь в дымку, которая кружилась вокруг него, словно живая. Каждая частица его существа двигалась с удивительной точностью, будто подчиняясь строгому ритму.

Через несколько мгновений чёрная дымка полностью рассеялась, и перед удивлёнными Гримгором и Люминарией предстало совершенно другое существо. Перед ними стоял стройный юноша, одетый в практичную чёрную одежду, покрытую сложным узором светящихся голубых и фиолетовых рун. Эти руны мерцали мягким светом, создавая эффект, похожий на звёздное небо в ночи. Каждая руна, казалось, рассказывала свою историю, её свет пульсировал в такт дыханию юноши, будто она была живой.

Его одежда была минималистичной, но продуманной до мелочей. Чёрный плащ с капюшоном ниспадал на плечи, его края были украшены тонкими полосами светящихся символов, которые переливались, словно жидкое стекло. Под плащом виднелась плотная рубашка из материала, напоминающего металлическую ткань, но при этом остававшегося удивительно лёгкой. На его предплечьях были закреплены наручи, также покрытые рунами, которые реагировали на каждое движение, меняя цвет от глубокого фиолетового до холодного голубого.

В руках юноша держал уменьшенную копию гигантского меча демона. Клинок теперь был меньше, но его форма оставалась узнаваемой. Он был выполнен из того же тёмного металла, испещрённого рунами, которые мягко светились, словно живые существа, заключённые в металл. Рукоять меча была обмотана чёрной кожей с серебристыми вставками, а гарда имела форму двух крыльев, повторяющих очертания тех самых лезвий на крыльях демона.

Юноша сделал шаг вперёд, его движения были плавными и уверенными. Он снял капюшон, открывая коротко остриженные тёмные волосы и глаза, горящие тем же холодным голубым светом, что и раньше. Его лицо было молодым, но в нём чувствовалась зрелость, будто он прожил тысячи жизней за одну.

— Меня зовут Арден, — произнёс он спокойным голосом, который звучал одновременно уверенно и доброжелательно. — Присаживайтесь.

Гримгор и Люминария переглянулись, всё ещё не в силах поверить в произошедшее. Они медленно опустились на каменные скамьи, которые стояли вдоль стен пещеры, продолжая наблюдать за юношей. Его присутствие больше не внушало страх, но в нём чувствовалась мощь, которую невозможно было игнорировать.

Арден заговорил тихим, спокойным голосом. Он не кричал, не грозил и не угрожал — он просто говорил. Каждое слово звучало так, будто было выверено самой судьбой. Его голос был ровным, почти ласковым, но в нем чувствовалась сила, способная пронзить разум собеседников насквозь.

Казалось, он точно знал, что и как сказать.

Перед взорами Люминарии и Гримгора начали мелькать образы. Не просто слова или мысли, а живые видения, которые проносились перед глазами, как кадры древнего фильма. Они видели рождение душ, их отрыв от материальных тел, их путь сквозь стратосферу и переход в более высокие измерения. Они видели, как эти искры, полные энергии и памяти, становились частью великой системы — системы, которую они, ангелы и демоны, использовали как ресурс. И теперь они понимали, что делают это неправильно. Непростительно неправильно.

Люминария ощутила себя школьницей, которая сидит на уроке физики и вдруг осознаёт, что её знания были лишь верхушкой айсберга. Она всегда считала, что Рай — это порядок, божественное равновесие, святость. Но сейчас, под напором этих образов, она почувствовала, как её уверенность начинает рушиться. В тоже самое время, будто открывая ей новые слои реальности, Арден стал говорить о темной материи, о её роли в поддержании энтропии, о том, как демоны используют этот процесс. Информация хлынула к ней потоком, который раньше был закрыт для восприятия. Это было как внезапный доступ к чужому языку, к чужой истине.

Гримгор переживал то же самое, но с другой стороны. Ему открывались тайны светлых искр, их структура, их влияние на вселенную, их роль в поддержании жизненного цикла миров. Он чувствовал, как его собственные знания, ограниченные годами службы Баалу, рассыпаются в прах. Он не мог отвести взгляда от видений, которые Арден вызывал прямо из воздуха.

Когда Арден заговорил о душе-искре, Люминария затаила дыхание. Её лицо побледнело, зрачки расширились, как будто она получала удар за ударом. Один за другим перед ней возникали образы, объясняющие, что происходит с искрами после смерти. Как они движутся через поля и волны, как дают жизнь новым мирам, как заряжают угасающую энтропию. И как Рай, как и Ад, перекрывает этот процесс.

— Мы не просто лишаем землян вознесения… — прошептала она, как бы обращаясь самой себе, — …мы убиваем Вселенную.

Она посмотрела на Гримгора. Тот молчал, но в его глазах читалась та же мысль.

— Кажущаяся псевдоэффективность… — продолжил Арден, — …это убийство жизни в масштабе галактики. Возможно, даже скопления галактик. Энтропия — это не просто закон. Это жизнь. Чем больше мы её подавляем, тем меньше шансов у вселенной на продолжение существования.

И тогда, как последний и самый страшный удар, пришла информация об Аммут.

Образ, который Арден создал в этом пространстве, был поразителен. Это была не просто демоница — это была Протодемоница, воплощение жатвы. Её фигура была одновременно восхитительной и устрашающей. Длинные волосы, переливающиеся как звёздная пыль. Глаза — ледяные, бездонные, в которых плескалась боль миллионов поглощённых душ. Её кожа имела едва заметный голубоватый оттенок, а движения были медленными, почти гипнотическими.

Видения показали, как Аммут перемещается между мирами, как она собирает искры, как поглощает целые цивилизации, используя порталы, созданные как адскими, так и небесными силами. Порталы — ключевые точки, через которые она получает доступ к новым мирам. Земля — лишь очередная жертва. Ад и Рай — инструменты. Жатва — не битва, а систематическое уничтожение.

— Она забирает всё, — сказал Арден, и его голос зазвучал уже совсем иначе. Словно в нём соединились голоса всех тех, кого он поглотил. — Демонов. Ангелов. Людей. Она забирает энтропию. Она не хочет уничтожить Землю. Она хочет использовать её.

Люминария и Гримгор посмотрели друг на друга. Они понимали, что только что стали свидетелями чего-то большего, чем война. Это было пробуждение.

— Мы должны их остановить! — произнесли они одновременно.

Арден кивнул, его взгляд был холодным, уверенным.

— Да, — сказал он, — никто не вознесётся из пришедших в мой мир.

Тишина повисла в пещере. Холодный свет кристаллов отражался в его глазах. За пределами пещеры, где-то далеко, начинался новый день.

— Возвращайтесь, — произнёс Арден тихо, но с несомненной волей в голосе. Его руки лежали на коленях, а меч Каэлион покоился у его ног, будто ожидая сигнала к действию. — У вас есть восемь часов, чтобы покинуть Землю. Никого не должно остаться. Все системы сбора душ должны быть отключены.

Гримгор и Люминария молчали, прислушиваясь к этим словам. Они стояли напротив юноши, который совсем недавно был человеком, а теперь… Теперь он говорил как существо, которое перешло грань между плотью и волнами, между разумом и эмоцией. Он больше не просто знал правду — он воплощал её.