Братья хотели было усесться с ними за стол, но отец, надавав им подзатыльников, грубо выпроводил их спать.

— Не доросли еще, — недовольно проворчал он. — Еще молоко на губах не обсохло, а уже хотят с взрослыми ровней быть. А ты, что ни наесть, настоящий герой.

Но Виктор не чувствовал гордости за себя. В душе была лишь пустота. Он бился и убивал таких же крестьян, как и те, с кем он вырос.

Выпил едрёную жидкость, Виктор закашлялся.

— Зелен еще, хоть и голова наполовину седа, — хлопая сына по спине, произнес отец.

Лорд обедал, с аппетитом поглощая сочный кусок баранины, с которого по рукам тек жир. Крякнув от удовольствия, он облизал палец.

В то время как лакей с жадностью смотрел на стоящие на столе блюда.Блюд было не много: сочные куски жареного мяса, да черный хлеб. Лорд был хозяином старой закалки и не любил новомодных излишек.

Слуга сглотнул слюну. Обслуживающим за столом позволялось уносить объедки домой. Сегодня и в его доме будет праздник. Они будут есть мясо.

В трапезную, громко цокая тростью по деревянным полам, вошел Виктор. Лорд перестал жевать.

-А вот и наш герой пожаловал, не запылился. Должно быть, пришел милостыню просить? Так и быть в честь моего хорошего настроения полакомись, калека, — и он кинул на пол недоеденный кусок.

Кинутый лордом кусок сиротливо остался лежать на полу. Виктор поднял голову, взглянув лорду в глаза.

— Мне не нужна милостыня, я хочу честно зарабатывать свой хлеб.

Лорд усмехнулся:

-Гордый значит. Думаешь, послужил государю и стал человеком? Вы все не более чем грязь под моими ногтями! — и он с силой стукнул кулаком по массивному дубовому столу. — Что скажешь — герой, хоть и в ноге с дырой.

-Пожалуйста, господин, дайте мне работу, — Виктор взглянул лорду в глаза, но в этом взгляде не было мольбы, лишь упертая настойчивость.

— Какой же я тебе господин? Ты свободный человек. Вот и катись на все четыре стороны. Скатертью дорога.

По вистфальским законам рекрут, вышедший в отставку, получал свободу, и его бывшему господину не приходилось ломать голову, чем занять старого больного солдата. Поэтому большинство отставных солдат, не имея ни родных, ни надежд, ни будущего, спивались, до конца своей жалкой жизни прося милостыню в крупных городах. Таковы были реалии для тех, кто проливал кровь, защищая родину.

-Куда же мне идти, коль моя семья живет здесь? Не гоните, я могу быть полезен.

— Ты и полезен? — лорд расхохотался.

Послышался лай, и в трапезную вбежала здоровенная псина полинявшего коричневого цвета. Одно ее ухо было подрано и клоками свисало вниз.

Вскочив на стол, собака, радостно тявкая, влетела в тарелку с мясом, опрокинув ее на пол.

Лорд похлопал псину по крепкой спине.

— Какая сучка, — гордо произнес лорд, — и всего лишь за старого кузнеца мне досталась такая красавица. Продешевил старый плут, не знал, что кузнец на ладан дышит.

Собака, раскидав по полу мясо, прыгнула лорду на колени, лизнув его в лицо.

-Умница, Белка, — гладя собаку, произнес лорд. — А ты приберись — бросил он лакею, грустно наблюдающему за раскиданным мясом.

Следом за собакой в трапезную вошла, одетая в сарафан светловолосая девушка. Увидев Виктора, она побледнела, словно увидела призрака.

-Нелли! — воскликнул Виктор.

Лорд посадил побледневшую девушку к себе на колени и, задрав сарафан, принялся мять ее грудь.

-Что он себе позволяет? — сжав кулаки, закричал Виктор. Но девушка лишь виновато опустила глаза.

Лорд глянул на Виктора.

-Так ты с ней знаком, герой?

-Как вы смеете? Она моя! — чувствуя, как его кидает в жар, прокричал Виктор.

Лорд усмехнулся:

-Ты ошибаешься. Она моя, хочу ласкаю, хочу на собаку меняю.

И он с силой сжал девушке подбородок, повернув ее побледневшее лицо к себе. Виктор, подняв трость, словно меч, кинулся на лорда. Лорд, отпустив девушку, встал, и что есть мощи кулаком зарядил Виктору в грудь, вышибив из того воздух. Виктор, согнувшись пополам, осел на пол.

Лорд был коренастым стариком нехарактерно энергичным для своего возраста. Собака, ожидая приказа хозяина, грозно зарычала.

— Чтобы к вечеру твой след простыл из моего поместью — бросил лорд, тяжело дышавшему калеки. -И благодари Акилина, что я не убиваю юродивых.

В комнате горела тусклая свеча.

-Как ты могла? — прокричал Виктор съежившейся в углу девушке.

-Как будто меня кто-то спрашивал, — она грустно усмехнулась — Хозяин не спрашивает, он просто берет свое.

Виктор сжал кулаки:

-Давай убежим. Да, у меня нет ноги, но не думай, что я не смогу найти нам пропитание. Главное, что моя голова по-прежнему на плечах.

В соседней комнате послышались причитания.

Нелли подняла глаза, бросив заплаканный взгляд на Виктора:

-Поздно ты вернулся, слишком поздно, — и она погладила себя рукой по животу.

— Ты… от него? — потеряв дар речи, воскликнул Виктор.

Девушка тихонько кивнула головой.

Из соседней комнаты вышла мать.

-Ну и зачем тебя принесла нелегкая, разве до этого нам не хватало бед? –запричитала она.

Дома Виктора уже поджидали егеря.

-Пожалуйста, уходи, сынок, или нам здесь не дадут жизни- всхлипывая, прошептала мать.

А отец лишь горько вздохнул.

Пронзительно залаяла собака, которую егерь держал в руках.

Виктора гнали до самого тракта, собачий лай преследовал его по пятам. Его гнали до тех пор, пока он без чувств не рухнул наземь.

-Чтобы больше тебя никогда здесь не видели, — теряя сознание, сквозь лай услышал Викторгрубый голос одного из преследователей.

Виктор лежал на холодной земле. С неба, ослепительно горя, на него смотрели такие близкие и такие далекие звезды. Отчаяние заполняло сердце, разрывая грудь. Он был никому ненужным калекой, его стерли из памяти, словно он никогда и не рождался на этот свет.

«Лучше бы я умер» -пронеслась в голове у Виктора вялая мысль.

— Вставай, замерзнешь, — произнес рядом чей-то тихий голос.

Виктор повернул голову. Рядом с ним стоял низкорослый жрец, длинная седая борода которого доходила ему до самых пят.

-Отстань, — огрызнулся Виктор– Я хочу умереть.

Жрец вздохнул.

-Никогда нельзя отчаиваться, все может измениться.

-В моей жизни уже ничего никогда не изменится. Вот смотри, смотри! — прокричал Виктор, указывая на свою искалеченную ногу.

Жрец сел рядом, положив руку Виктору на плечо.

-Каждому в жизни Акилин посылает необходимые испытания…

-Уходи старик, — огрызнулся Виктор в ответ.

Жрец вздохнул и, поднявшись, двинулся прочь.

Звезды, по-прежнему ослепительно горя, смотрели на Виктора.

В его голове родилась мысль, сложившаяся в куплет: « Вся наша жизнь не более чем сон…»

Взяв с земли палочку, вывел Виктор, неожиданно для себя поняв, что из до того неизвестных ему знаков, он может сложить слова. Он стал грамотным. Виктор бросил взгляд в след жрецу, но тот, словно растворившись в ночи, уже исчез.

Уил проснулся. Не прекращающие шептать, изводящие голоса вернулись вновь. И жрец, и этот солдат из сна были ему до невозможности знакомы. Но он никак не мог вспомнить, откуда он их мог знать.

[1]Карл II Жестокий получил в крестьянской среде прозвище Карл Народный Заступник за жестокие расправы над аристократами, обижающими простой люд.

В зале Собраний Свободной Академии наук собрался весь преподавательский состав. Сегодня предстояло выбрать президента Академии. Эта процедура происходила раз в пять лет и производилась тайным голосованием всех работающих в Академии профессоров. Разумеется, после того как им скажут, за кого они должны проголосовать.

Кандидатов было двое: действующий президент профессор де Ляпен и профессор нравственности и религиозного воспитания де Ангеляр. Каждый из них хмуро смотрел на своего соперника.