Феликс качнулся вперед, как будто поскользнувшись на мокром полу, и с силой толкнул Джейка, что тот не устояв на ногах, рухнул на палубу.

От запаха тухлой воды мальчика вырвало.

— Что же ты такой неуклюжий, Толстый? — с наигранным сожалением в голосе произнес Феликс.

Один из молодых матросов, натягивающих канат мачты, засмеялся глядя на перепачканное лицо глупого молокососа.

Мимо прошел дядя Бернард, и, заметив, лежащего на полу племянника, он потупил взгляд, сделав вид, что не замечает его.

Феликс был сыном капитана корабля, и потому со своими подопечными мог безнаказанно делать все, что ему вздумается…

В первый день на корабле Джейк на свою беду попытался увернуться от причитающейся ему оплеухи, и тут же познал, что так делать не стоит.

«Никто ничего не спросит и не заметит, если ты случайно окажешься за бортом и пойдешь на корм к рыбам, или помрешь от несварения желудка, случайно обнаружив в своей миске яд», — зло прошипел ему Феликс на ухо.

И мальчика на много часов закрыли в малюсенькую темную комнатку в трюме, комнатку настолько маленькую, что в ней можно было лишь замереть, опершись в стены, чувствуя, как начинают ломить затекшие конечности. А из соседних камер доносились стоны и крики заключенных, которых они везли на пожизненную каторгу в Аквоморий.

— Зачем ты взял меня на этот чертов корабль? Ты говорил, что хочешь для меня лучшей жизни! — выйдя из трюма со слезами на глазах, накинулся он на дядю.

— А ты думал, жизнь моряка — сахар? — проворчал Бернард в ответ. -Разумеется, придется попотеть. Сотри сопли и прекращай ныть, плакса, — бросил он, после чего начав избегать встреч с племянником, делая вид, что они не знакомы.

Джейк никогда бы не мог подумать, что где-то может быть хуже, чем на пристани, но работа на пристани теперь казалась сказкой. Там он хоть рано или поздно, но все-таки уходил домой. Феликс же был всегда…

И мальчик, опустив голову, снова и снова мыл ненавистный кусок палубы, под внимательным взглядом ехидных глаз. Он наклонился над ведром, выжимая тряпку. Его пнули. Мальчик споткнулся, упав в ведро, нашедшее на его голову, словно шлем.

Послышался хохот.

— И нарекаю тебя защитником половых тряпок и повелителем грязных мисок, — произнес Феликс, мешая Джейку снять с головы ведро.

Мальчик споткнулся, врезавшись в Феликса.

— Драться? Ты меня стукнул, вонючка? Тут без наказания, Толстый, уже точно не обойтись, — усмехаясь, процедил сын капитана под хохот молодого матроса, наблюдающего за происходящим.

«Как? Опять трюм?» — чуть не плача, подумал Джейк.

Хохот неожиданно стих, затем послышались шаги приближающегося к ним человека.

Это был высокий пожилой мужчина с седой редкой бородой на морщинистом лице. Одет он был в длинный черный плащ, доходящий до самых пят, напоминающий собой мантию профессора или судьи. На его руках красовались одетые не по погоде черные меховые перчатки, как ходили слухи Нечистый забрал его руки в наказание за его ремесло, дав вместо них когтистые лапы животного.

— Чернокнижник, — отвернувшись, зло процедил себе под нос натягивающий канат мачты молодой матрос.

— И не стыдно тебе? — обращаясь к Феликсу, произнес подошедший.

— Не лезь, ни в свое дело, Лорд! –огрызнулся Феликс в ответ. — На этом корабле ты всего лишь почетный гость.

Феликс старался сохранять уверенный вид, в то время как его и без того бледное лицо стало еще бледнее, а сам он вжавшись, словно стал меньше.

— Этот мальчишка пойдет со мной. В моей каюте требуется уборка, — глядя Феликсу в лицо, бросил Лорд. — Никто же не возражает? Или мне стоит поговорить об этом с твоим отцом?

Лицо Феликса вспыхнуло от гнева, но он, стиснув зубы промолчал.

Джейк замер, не знаю радоваться ли ему столь чудесному избавлению от сидения в трюме. Мальчику тутже вспомнилось, что говорили про Лорда другие члены экипажа: « Никто даже не знает, как его зовут. Он, словно тень, плавает на разных кораблях без всякой разумной цели и высаживается, точно нечистый, там, где на это не решится ни один смертный».

Феликс был понятной угрозой, Лорд нет.

— Пойдем со мной, –проворчал Лорд.

Мальчик смотрел на Феликса, но тот по-прежнему молчал.

— Пойдем, — еще более настойчиво произнес Лорд, и Джейк был вынужден подчиниться.

Они шли по кораблю, при виде Лорда матросы, опустив глаза, проходили мимо, а затем зло шептали:

— Чернокнижкин! Дьявольское отродье! Хорошо еще если не потонет корабль, когда на борту этот вестник неудачи.

Но стоило Лорду повернуть голову, как шепот тут же стихал.

— Много на каких кораблях приходилось встречать разного рода подонков, но закрывать детей в карцер для особо буйных заключенных, тут этот мерзавец превзошел всех, — сплюнув, проворчал Лорд себе под нос. — А затем, взглянув на испуганный вид мальчишки, похлопал того по плечу: — Может быть, я и чернокнижник, но детей я не ем, — улыбнувшись, произнес Лорд.

Каюта Лорда больше напоминала рабочий кабинет, чем каюту моряка. На полу валялись попадавшие от качки с полок книги в черных обложках, да какие-то исписанные корявым почерком скомканные листочки. А на кинутом в углу матрасе лежали остатки несъеденного засохшего завтрака.

Джейк стал убираться, поднимая с пола упавшие книги, в то время как Лорд, усевшись на матрас, молча наблюдал за ним.

Одна из книг приоткрылась, и взгляд мальчика на несколько секунд задержался на неизвестных ему крючковатых буквах, которыми были исписаны ее страницы.

— ДревнеЭнноский, — бросил Лорд.

Но Джейку было все равно. Он, по правде сказать, и на вистфальском то умел читать только по слогам.

Тем временем Лорд, нахмурив лоб, негромко заговорил:

— Обычно юнгами на корабли идут либо беспризорники, которых нигде никто не ждет, либо смельчаки, мечтающие о вольной жизни. Остальные после двух-трехплаваний, не выдержав, заканчивают со своей морской жизнью. Но ты не похож ни на того, ни на другого. Ты домашний. Поэтому мой тебе совет, подумай еще раз, хочешь ли ты связать свою жизнь с флотом, чтобы не терпеть мучения по напрасному.

— Не хочу, — проворчал Джейк в ответ. — Я согласился только на одно плавание по просьбе дяди.

Лорд, сморщив лоб, замолчал, о чем-то задумавшись.

— На время этого плавания, ты можешь стать моим помощником, — Лорд усмехнулся: — Ни Феликс, ни кто-то другой не решится тронуть «ученика» Чернокнижника. Но и твоя морская карьера на этом закончится раз и навсегда. На этом корабле тебя не оставят, да и на другие не возьмут. Слухи быстро расходятся. Народ моряки суеверный, для них я вестник неудач.

Джейк радостно закивал головой, почувствовав внутренне облегчение, и как у него от этого просыпается чувство голода. Его сидение в трюме отменяется, ему больше не придется терпеть издевательства Феликса. Радостно подумал мальчик, чувствуя, как урчит его голодный желудок. Если на флоте кого-то и кормили, то точно ни подопечных Феликса.

— Да ты должно быть ничего не ел? — проворчал Лорд, обращаясь к мальчику.

Джейк кивнул головой.

Лорд вздохнув, вытащил из лежащей на полу сумки, лепешку, испускающую терпкий незнакомый мальчику запах.

— Спасибо, — ответил Джейк, беря предложенную ему лепешку, от запаха которой драло глаза.

— Не бойся, не отравлено, — усмехнулся Лорд, Карнео Канцута, — лучшая специя из когда-либо придуманных ройзсцами…

Но мальчик, начав жевать, уже не слушал его.

Слухи на корабле расходились быстро, и теперь, повстречав Джейка, матросы также молча опускали глаза, а затем шептали ему в след гадости.

Первый раз, столкнувшись с Феликсом, Джейк испуганно замер, но Феликс лишь бросив полный ненависти взгляд, прошел мимо, а затем зло прошептал мальчику в след:

-А ты оказался даже более мерзким подонком, чем я думал, Толстый.

— Дядя, — крикнул Джейк, входя в первый раз после сделки с Лордом в каюту Бернарда.

Бернард в каюте был не один. Усевшись за столиком с Чернобородым матросом, они во что-то увлеченно играли. Заметив племянника, Бернард отвлекся от игры, проворчав: