— Гадость.

При виде этого Бернард расхохотался:

— Тебе еще многому предстоит научиться.

-Зачем мне такое учение? — проворчал в ответ Джейк, все еще продолжая плеваться.

Они вышли к крутым, слегка потрескавшимся ступенькам ведущим к текущей внизу Кристальной, через которую был перекинут висящий на белых канатах мост.

— И зачем мы сюда пришли? — проворчал мальчик, всматриваясь в очертания насточертевшей ему пристани.

— Когда давным-давно, когда в Замерзшей империи еще светило яркое солнце, — негромко проговорил Бернард, указывая рукой на городские кварталы, раскинувшиеся позади них, — это место было границей двух цивилизаций — энноской и вистфальской. Здесь располагалась самая южная крепость Энноса, не большой торговый порт Ллойзс. Его жители строили на своих верфях, уже давно обратившихся в прах, одни из самых лучших кораблей, существовавших когда-либо в этом мире…

Раздался резкий гудок, и по реке, стремительно разрезая ее пенящуюся черную гладь, пронесся серебристый корабль, гладкие бока которого, словно зеркала, переливаясь, блестели, отражая бледные солнечные лучи, падающие на них с неба.

— Говорят даже островитяне-ройзсцы учились строить свои корабли здесь у наших предков, — продолжил говорить Бернард, всматриваясь на раскинувшуюся под ними Кристальную. -Вистфальцы полностью заселили это место, но в живущих здесь людях все еще течет кровь древних энносов.

— Какая разница кто были наши предки? — проворчал в ответ мальчик.

— Энносы называли себя «счастливые», — потрепав его по голове, ответил дядя. — А в чем кроме свободы может быть счастье?

— В спокойной жизни, мне и здесь хорошо, — проворчал в ответ Джейк, направляясь, домой.

Моряк грустно вздохнул, провожая взглядом племянника, а затем направился в один из расположенных на пристани трактиров.

Последующие дни пошли своим чередом, Бернард больше не лез к нему с подобными разговорами, неизвестно где, пропадая весь день. Он возвращался глубокой ночью, и, воняя перегаром, заползал в дом и, не раздеваясь, заваливался спать.

«Как когда-то отец», — думал Джейк, чувствуя поселившейся в их доме знакомый запах.

Но что можно было сказать точно, после каждодневного лечения его брату стало легче. И по мертвецки бледное с синеватым оттенком лицо Артура в легкую порозовело, и на нем даже иногда стала проблескивать улыбка.

«Хорошая жизнь наступает», — лежа на диване, думал Джейк». — «А если дядя больше никогда не будет лезть ко мне со своим кораблем, то вообще здорово будет».

Джейка разбудили, кто-то сильно тряс его за плечи, и мальчик, открыв глаза, увидел склонившегося над собой Бернарда:

— Вот и все пора мне в дорогу, — негромко произнес моряк.

— Счастливого пути, — сонно пробурчал в ответ Джейк.

— Не надумал пойти со мной, засранец? -подмигнув, спросил дядя.

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Очень жаль, — вздохнул Бернард, присаживаясь к нему на край кровати. — Твоему брату только стало легче, думаю, если ты не пойдешь со мной, я больше не смогу ему помочь.

Джейк вздрогнул, моментально проснувшись.

— Если я не пойду с тобой, ты перестанешь помогать нам деньгами?

— Дело не в этом, — вздохнув, ответил Бернард, -Я хотел уговорить тебя, показать все плюсы моряцкой жизни, но, видимо, не судьба. Я уже сказал, что дал Морскую клятву, она давалась еще столетия назад жившими здесь энносцами, в момент, когда водная стихия угрожает забрать их жизнь. Тот, кто не исполнит ее, не может вступать на борт корабля, иначе разгневанная вода, заберет клятвоотступника к себе.

— То есть ты врал, что хочешь лучшую судьбу для меня, ты уговаривал пойти на твой корабль, только из-за гнева за нарушенную клятву?

Бернард сделал несколько быстрых глотков из фляжки:

-Черт побери, ни о чем я не врал, я действительно хочу для своего племянника лучшей судьбы, а в Лиции ее нет. Но пойми и ты, я прошу тебя сходить лишь в одно плавание, в одно! — он перешел на крик, но затем, опомнившись, стал говорить тише. — Не понравится, забудешь об этом приключении и все, — и, встав с его кровати, он заходил по комнате кругами.

— А как же мама, она меня не отпустит… — хватаясь, словно за спасительную соломинку, негромко произнес мальчик.

Бернард согласно кивнул головой:

-Адра слишком много натерпелась от нас, она боится всего, что связанно с флотом. Но сейчас она в Синем госпитале с Артуром, которому без денег там снова не окажут помощь, и его мучения вернутся. Разве ты хочешь этого?

Поняв, что шансов отвертеться от дяди, нет, Джейк вздохнул:

— Ладно, я согласен, — проворчал мальчик, заметив, как при его словах просветлело дядино лицо.

— Собирайся и побыстрее, — весело произнес Бернард .

Мальчик встал, направившись к столу, чтобы перекусить.

-Успеешь наесться, — проворчал Бернард. — Одевайся.

-А на флоте хорошо кормят? — слушая, как урчит его голодный желудок, спросил Джейк.

— Кормят так, что пальчики оближешь, — захохотав, ответил дядя.

Вскоре они уже ехали в снятой Бернардом бричке, медленно удаляясь от Лиции.

Кристальная.… Много лет назад прозрачная, сверкающая на солнце водная гладь поражала живущих рядом с ней людей своей красотой. Теперь же мутная вонючая жижа была лишь горькой иронией своего названия.

Бернард толкнул Джейка в бок, указывая на какие-то руины:

— Энноское творение, — отхлебывая из фляжки вино, проворчал он. Мраморный город. — В детстве, каждый раз проезжая мимо, мы с твоим отцом любовались этим белоснежным великолепием, созданным великими энносами.

От былого великолепия остались лишь изъеденные аквомором жалкие руины некогда прекрасного города.

И Бернард, сделав еще один глоток из фляжки, смачно сплюнул.

«Величие державы» ожидало их в Проклятом порту.

Сгнивший, заплатанный досками корабль зловеще скрипел, словно собираясь развалиться на куски.

Приметив испуганный взгляд племянника, дядя подбадривающе потрепал Джейка по волосам:

— Сегодня начинается твоя взрослая жизнь подлец!

-Бернард, Бернард, разрази меня гром, ты вернулся, да еще и с пополнением! — пророкотал, встретивший их на палубе матрос, крупный средних лет мужчина с черной густой бородой.

Бернард с жаром пожал ему руку.

— Сколько наших друзей мы потеряли в ту бурю! — вновь пророкотал Чернобородый, уводя куда-то дядю, оставляя Джейка одного.

— Толстый! — услышал мальчик позади себя. — Я сказал Толстый, — снова произнес чей-то задиристый голос, и кто-то схватил его за руку.

Джейк повернул голову, какой-то высокий худой парнишка, ухмыляясь, осматривал его.

Мальчик было хотел найти взглядом дядю, но тот, увлеченный беседой с чернобородым матросом, уже куда-то подевался.

— На этом корабле все недоумки вроде тебя подчиняются мне. Тебе понятно, Толстый?

Джейк не успел открыть рот, как получил крепкую затрещину.

— Я разве что-то не понятно спросил, Толстый? — ухмыльнувшись, переспросил худой парнишка.

— Понятно, — растеряно промямлил Джейк, чувствуя, как к горлу подступает неприятный комок.

«Вот и закончилась моя сытая домашняя жизнь», — с тоской подумал мальчик.

— Ты домыл, Толстый? — произнес до боли знакомый и такой ненавистный Джейку голос.

Мальчик, тяжело сглотнув, утвердительно кивнул головой.

— Так-так, — с усмешкой в голосе произнес Феликс, внимательно осматривая вымытый Джейком участок палубы. — Вот теперь вижу Толстый, ты хорошо поработал.

Мальчик почувствовал облегчение.

— Ой, — Феликс, как будто случайно задел ногой ведро, разлив грязную жидкость по палубе, — ничего не поделать, Толстый, — ухмыляясь, произнес он, грубо потрепав мальчика по волосам, — придется переделывать.

Джейк не произвольно застонал, выронив из рук тряпку, почувствовав приступ дурноты. Этот клочок палубы он мыл уже шестой час под палящим солнцем и вызывающим тошноту монотонным плеском волн за бортом.