Что означает в понимании редакции "евразийское сопротивление" и "геополитика", разъясняли печатавшиеся почти полгода очерки А. Дугина "Великая война континентов". Но похоже, что читатель, ошеломленный каскадом новых для него терминов и сюжетов, ничего не понял. Вряд ли что-нибудь прояснил и отклик В. Кожинова ("День" № 18, по отделу "Конспирология"), поскольку ничего, кроме "глубокого удовлетворения" и убеждения, что "воскрешение и дальнейшее развитие "евразийского" мышления — это… необходимейшая задача нашего самосознания", по поводу изложенной концепции не сказано. А говорить есть о чем хотя бы потому, что многие из ничего не понявших остаются под гипнозом трескучих фраз и непривычных формул.
Журнал "Евразийское обозрение" проясняет многое уже потому, что в нем дается расшифровка своеобразного кода "геополитиков". К тому же здесь более обнаженно выражено политическое кредо евразийцев.
Разъяснение понятия "геополитика" дается в статье члена редкомитета Р. Стойкерса — бельгийского политолога, участника упомянутого "круглого стола" в газете "День". Статья является сокращенным изложением брошюры с тем же названием — Теоретическая панорама геополитики", распространяемой ныне в Москве неким "Союзом русских патриотов". На фоне этих публикаций яснее и "современная историософия" (выражение В. Кожинова) главного редактора журнала.
Итак, что же такое оккультная наука геополитика?
В газетных очерках А. Дугина "оккультные ордена" и их политические деяния заслонили все остальное, даже то, что этой есть геополитика в действии. Стойкерс, напротив, мало касается этих действий, а говорит об истоках и компонентах новой политической науки. Родоначальником геополитики "в чистом смысле этого слова" он, в соответствии с мнением ведущих геополитиков, называет Фридриха Ратцеля, опубликовавшего в 1897 году работу "Политическая география". Справедливо выделена и главная идея Ратцеля: теория "жизненного пространства". Здесь можно лишь усомниться в правомерности отнесения "главной идеи" на четвертое место, тем более что поставленное на первое место представление о государствах, как живых организмах, которые рождаются, живут и умирают, было уже у Данилевского и Леонтьева.
Появление теории "жизненного пространства" именно в конце XIX века — закономерно. Мир уже был поделен, и назревала решающая схватка между хищниками за передел мира. Набиравшая силу и несколько запоздавшая к праздничному пирогу Германия готовилась свалить главного соперника: Британскую империю. В качестве оправдания территориальных притязаний могла служить любая "теория" (в частности, в социал-дарвинизме, популярном в это время, были "подходящие" направления). Оккультная наиболее удобна именно потому, что аргументами от "здравого смысла" ее не свалить: она их просто проигнорирует.
Ратцель и его последователи (в том числе противоположного в политическом смысле лагеря) стремились прежде всего убедить публику в предопределенности политических событий географическим фактором. (У А. Дугина это обозначается как "метафизика континентов" в традиционном понимании "метафизики" — внеопытной, "запредельной" науки.) Изменение роли географического фактора по мере социально-экономического и научно-культурного развития, а также изменения международной обстановки практически игнорировались. "Суша" и "море" на многие тысячелетия настроились друг против друга. В новейших интерпретациях Евразия от Дублина до Сингапура противостоит "ордену Атлантики", то есть Америке. При этом если у Жана Тириара (бельгийского геополитика) она должна противостоять, то у А. Дугина противостоит в силу оккультной предопределенности.
Невозможность такого объединения очевидна для каждого, иногда открывающего газеты (тот же "День") и включающего радио. И вполне логично на упомянутом "круглом столе" Ш. Султанов предостерег коллегу о возможности каверзных вопросов со стороны оппонентов, что-нибудь вроде: "Что общего между, скажем, Португалией, республикой Марий Эл и Уйгурским национальным округом?". Отвечать, естественно, нечего. Но метафизика до таких мелочей не опускается, как не пытается она выяснить, почему вековые конфликты раздирают всю Евразию, и они не только не гаснут, а скорее разгораются на наших глазах.
Не исчезают конфликты и по ту сторону океана. Да и как противопоставлять эти континенты, если, скажем, индейцы приходят в Америку из глубин Азии, а истребляют их в ХVІ–ХІХ веках выходцы из Европы. Или это потому, что в то время "сушей" была Америка, а "морем" Европа?
Похоже, такая метаморфоза геополитикой не предполагается. Она все-таки прочно держится того размежевания, которое сложилось в канун Первой мировой войны. Тогда "суша" вдохновляла немецкий империализм, а "море" — британский. Итог — две мировые бойни — известен. Известно и то, что основные сражения шли в Евразии между евразийскими государствами.
Из германских и прогерманских геополитиков обычно называют шведа Челлена, отождествлявшего германские интересы с европейскими, и особенно Хаусхофера (1869–1946). Именно у последнего лидеры "третьего рейха", начиная с Гитлера, заимствовали "геополитические" лозунги, и он оказал значительное влияние на формирование направлении фашистской внешней политики Германии. И вполне возможно, что Гитлер и его окружение верили в предопределенность именно такой политики. Как показывает в недавно вышедшей книге "Оккультный мессия и его рейх" В. Пруссаков (кстати, неоднократно рекламированной газетой "День" еще до ее выхода), все существенные положения "Майн кампф" навеяны именно беседами Гитлера с Хаусхофером. Беседы шли обычно на языке оккультизма: "Все происходило так, как если бы Гитлер был медиумом, а Хаусхофер — магом" (с. 145).
Британская геополитика начала века была представлена именем Макиндера (1861–1947). В свое время он был верховным комиссаром Антанты на оккупированной территории Украины, и на его концепцию этот факт повлиял. Самой трудной и актуальной задачей он считал установление господства над "срединной землей" — стыком Европы и Азии на территории России. В Англии, однако, геополитика не прижилась: на мировое господство она к середине столетия претендовать уже не могла, а употребление самого термина слишком ассоциировалось с агрессивными устремлениями "оккультного рейха". К тому же, хотя англосаксонское масонство и является наиболее многочисленным и могущественным в мире, оккультизм здесь — лишь ритуал и даже маскарад. Политика же строится не на предсказаниях звезд, а на основе всестороннего анализа действительности. В США геополитика нашла некоторых приверженцев. Но и там "новый мировой порядок" рассчитывают утвердить не проникновением в "метафизику континентов", а долларами и ракетами с использованием вполне земных "агентов влияния" (в том числе и для пропаганды оккультизма).
Геополитика как обоснование притязаний на мировое господство в той или иной мере проявлялась также в Японии (в своем варианте). Нередко называют также Израиль. Вот только как это "евразийское государство" противопоставить "атлантическим"?
Конечно, и в рамках геополитики могут присутствовать реальные государственные интересы той или иной страны. Так, Челлену совсем не надо было обращаться к запредельным таинствам, чтобы оценить потребность России в теплых морях и т. п. Но подобный учет интересов разных стран был обязательным для внешнеполитических ведомств и тысячу лет назад. Другое дело, что на всемирный уровень такая задача вышла лишь в XIX веке, когда мир был поделен между несколькими империями. Лукавство "геополитиков" в том и проявляется, что очевидные, опытом подтвержденные интересы они возводят к "метафизике континентов".
