Коренная ошибка и старых, и новых "евразийцев" (если только можно говорить об "ошибках" в концепции, вообще не считающейся с фактами) заключается в непонимании различия между общинами славян и ряда восточных народов, включаемых в единую и неделимую Империю чингизидов. У славян изначально просматривается территориальная община с самоуправлением, выстраивающимся снизу вверх. На Востоке преобладала кровно-родственная община, клан, где иерархия соподчинения выстраивалась сверху вниз. Территориальная община была открыта для выходцев из других племен, клан, как правило, иноплеменника принимал лишь в качестве раба или прислуги.
Идею равенства несла именно славянская территориальная община. Принимали ее не все племена и не все сословия. Как правило, она достаточно убедительно побеждала среди социальных низов, а племенных вождей правящие круги России (в XV–XIX вв.) привлекали получением определенных привилегий. В результате русское дворянство составляло в социальных верхах относительное меньшинство. Но идея равенства в России и при этом жила, и ее не пытались оспаривать и те, кто фактически ее никогда не признавал. Показательно, что, когда Европу в прошлом столетии захватили расизм и социал-дарвинизм, формируя психологию изначального неравенства во всех слоях населения, в России, и в условиях реального неравенства, сознания этот вирус не задел. На это обстоятельство обратил внимание тогда же Н. Миклухо-Маклай: "Россия — единственная европейская страна, которая хотя и подчинила себе много разноплеменных народов, но все же не приняла полигенизм (т. е. учение о разном происхождении и, следовательно, неравенство рас) даже на полицейском уровне. В России полигенисты не могут найти себе союзников, так как их взгляды противны русскому духу".
Это глубоко верно и не только для XIX века. Психология территориальной общины проявляется и в крестьянском самоуправлении, и в казачьем круге, и в земских соборах XVII века, и в позднейшем земстве. А в XX веке идею равенства, противостоящую идеологии господства и подчинения, Россия бросила в мир. И защитникам, и противникам социализма следовало бы учитывать, что на выборах в Учредительное собрание осенью 1917 года почти 90 % голосов было отдано социалистически ориентированным партиям и кандидатам. И произошло это не. столько благодаря, сколько вопреки агитации партийных функционеров (большинство принимало "русский социализм", который так иначе ассоциировался с общинно-артельной традицией, уходящей в глубину веков). Со времен славянофилов принято считать, что общинный дух привнесло в Россию православие. Зависимость здесь обратная: славянская территориальная община позволила сохранить пронизывающую христианство (именно Новый завет) идею равенства народов и людей вообще. Католические и некоторые другие течения в христианстве легли на иную почву и гораздо больше восприняли от Ветхого завета (раскол в середине XI века был связан как раз с принципиально разным отношением к "Закону" и "Благодати", как это, в частности, разъяснялось в знаменитом "Слове" Илариона). Православие, особенно русское, в принципе терпимо к иным религиям, здесь никогда не было военизированных орденов, как и религиозных войн. Но и альянса православия и ислама тоже никогда не было. Невозможно даже себе представить, чтобы православная церковь одобрила зверские расправы над женщинами и детьми, над десятками тысяч людей, учиненные исламскими фундаменталистами в Таджикистане (об этом прекрасно написал С. Кургинян в "Советской России" от 29.07). И если позиция "Независимой газеты", берущая под защиту изуверов, поскольку они — "демократы" и противники коммунистов, понятна, то аналогичная позиция современных "евразийцев", числящихся по разряду патриотов, и безразличие "Правды" к сути происходящей там трагедии вызывают просто недоумение.
Разумеется, "ислам" "исламу" — рознь. Но это обязательно надо оговаривать, и прежде всего сами исламисты должны отмежеваться от своих озверевших единоверцев. Это не тот случай, когда можно внимать елейным речам "демократов", призывающих начать "переговорный процесс" с волками, попавшими вместо овчарни на псарню и жаждущими перебраться по ранее намеченному адресу.
С.Кара-Мурза усматривает чуть ли не главный порок "президентской" конституции в том, что согласно проекту "главные субъекты права — граждане, а не этнические группы". Если бы речь шла о "суверенитете личности", недавно провозглашенном в программах демократов, о противопоставлении личности обществу и государству, — можно было бы согласиться: противопоставление личности обществу и государству — идея, по сути, мафиозная, ведущая к войне всех против всех. Но автор отвергает территориальный принцип во имя этнического, который трактует в духе документов 20-х годов: иерархия национальностей с "большим народом" в качестве подстилки. Автор считает нормальным, что 50 % российской территории пытаются захватить 7 % ее жителей. Но ведь это и есть расизм, с которым автор вроде бы хотел повести борьбу? Ведь границы республик проведены в 20-е годы без опроса населения и везде за счет русских земель. Сама иерархия национальностей, все еще не осужденная и не отмененная, — едва ли не худшая форма расизма. Ныне русские области просто вынуждены провозглашать суверенитеты: у них нет другого выхода. Только так они могут уравнять себя в правах с "меньшими", но высшими.
Во всей этой истории тревожно не то, что популярный публицист и разносторонне образованный ученый принял всерьез чью-то пустопорожнюю болтовню. В конце концов знания каждого ограничены определенными областями, а в других приходится полагаться на выкладки специалистов. Но и восприятие всерьез полушутейных "вывертов", и нежелание проникнуть в действительную природу разгорающихся межэтнических (а отчасти и внутриэтнических) конфликтов, беспечность и даже пренебрежение к глубинным интересам "большого народа" — отражение общего, крайне слабого осмысления национального вопроса в кругах, считающих себя "интернационалистскими". А потому явно не осознается и роль порочных решений в этой области в 20-е годы, и то, что "общины"-кланы возрождаются на наших глазах в качестве мафиозных структур. Если по-прежнему игнорировать этот процесс, то скоро вся "Евразия" уподобится Черемушкинскому и другим подобным рынкам Москвы.
Письмо анонима[9]
Письмо, которое помещено ниже, — реакция на брошюру А. Феоктистова "Русские, казахи и Алтай", изданную монархической организацией "Альфа и Омега", возглавляемой И.Л. Деминым. Брошюра убедительно вскрывает фальсификации казахских историков, "укореняющих" казахов на территориях, где сменилось множество племен и народов. Письмо давно уже ходит по рукам, и первая реакция большинства прочитавших его — откуда такая ненависть к народу, главной психологической чертой которого давно признана "всесветская" отзывчивость? Между тем, письмо тем и ценно, что проявляет природу русофобии, вроде бы беспричинно нагнетаемую в мире в течение этого столетия.
Две причины названы автором прямо: это соблазняющие "цивилизованных" хищников сырьевые ресурсы и земли, облюбованные для переселения "избранных" из зон, превращающихся в пустыню (о таком плане у нас, действительно, не догадывались). Но главная причина не названа, хотя именно она пронизывает от начала до конца все письмо: это идея равенства всех народов, идея социальной справедливости. Именно этой идеей тысячелетиями держался крестьянский мир, а в XX веке она вышла и на всесветский уровень.
Достаточно ясно, что, лишь приняв эту идею, человечество способно выжить, избежав экологической или технологической катастрофы. Но ясно также и то, что транснациональные корпорации, организованные в структуры мафиозного типа, скорее согласятся уничтожить жизнь на земле, чем откажутся от возможности грабить и угнетать народы мира.
