Сейчас многие миллионы обманутых граждан беспокоит не поведение власти — с ней все ясно, а позиция оппозиции. Тревожные голоса раздавались и до "Черного октября" (Т. Глушкова, М. Антонов, Г. Шиманов и некоторые другие). Лейтмотив этих выступлений — многие лидеры оппозиции, критикуя власть, сами действуют в том же разрушительном направлении. И не понять, где по неразумению, а где по заданию.
Из последних публикаций самого серьезного внимания заслуживают брошюры Светланы Кравченко ("Балаган на крови", Киев, 1994) и А.И. Лебедя ("Спектакль назывался путч", Тирасполь, 1993). В брошюре С. Кравченко дан богатый материал, разъясняющий, почему нельзя доверять многим восседающим в президиумах "спасителям" России, "народным академикам", не имеющим никаких научных разработок, политикам, не способным просчитать ситуацию на два хода вперед, организациям, возникающим на деньги Борового и ему подобных. А перебежчикам — коих большинство — и вовсе трудно поверить.
Замалчивается патриотической прессой и книга А. Лебедя, изложение которой дано в "ЛР" еще осенью прошлого года (№ 34–35, 36). Когда А. Караулов в беседе с генералом откровенно уклонялся от обсуждения содержания публикации по существу (обложка ее присутствовала на телеэкране) — это понятно: власть будет покрывать тех, кто работал на нее от имени оппозиции. Но как могут восприниматься издания, уводящие от главного, истинными патриотами и просто добросовестными согражданами? А речь-то идет не о "стрелочниках": выявляется роль главных фигур вроде "министра обороны" В. Ачалова.
В "низах" давно поняли, что нужны новые лидеры и новые идеи взамен тупиковых и прямо разрушительных. Вопрос в том, где их искать. У С. Кравченко есть, пожалуй, одно спорное место: резонно критикуя "большие" газеты и журналы, она противопоставляет им малотиражки "русских националистов". В них действительно много ценной информации, которая "больших" пугает. Но мало указать на зло: надо предусмотреть, чтобы плохое не заменили худшим, как у нас и было в последнее семилетие.
В первом ряду имен, привлекающих ныне повышенное внимание, значится А. Баркашов, которого просионистская пресса полоскала (и полощет), дабы создать впечатление, будто России угрожает "русский" (а не антирусский) фашизм. И внешний повод как будто был (игры со свастикой, поиски "здравого" в арийском мистицизме и пр.). Тревога С. Кургиняна, указавшего на явно нерусский уклон "русских фашистов" у А. Дугина (отошлю и к своим статьям в "МГ" № 2 и 8, "ЛР", № 14 и 31, "Русский собор", № 7 — все 1993 год), разделялась многими из лагеря "видимой" оппозиции и в еще большей мере из пока "невидимой". Появление вооруженных "баркашовцев" в "Белом доме" вызвало истерику у наших "гуманистов", жаждавших как можно большей крови. Но и в самом "Белом доме" эта акция вызвала глубокий раскол в рядах "защитников Конституции". А за его пределами и вовсе было не понять, что соединило вроде бы крайних националистов с Хасбулатовым и Руцким, совсем недавно клеймившими "русских шовинистов" и "красно-коричневых".
А "баркашовцы" мужественно вели себя и в "Белом доме" и у Останкина, шли на смерть при явном неравенстве сил, заслужив добрую память нынешнего и будущего поколений. Филиппики против "фашистов" Вероники Куцылло ("Записки из Белого дома") явно тенденциозны, что особенно заметно на фоне попыток оправдания действительных фашистов — бейтаровцев и иже с ними. Но вопросы остаются. И главный сформулирован в 1917-м Вертинским: "Кто послал их на смерть недрожащей рукой?". Ведь очевидно, что в сценарии провокации этим дисциплинированным и честным ребятам отводилась не последняя роль. А угрозы А. Дугина "посчитаться" со всеми, кто не признает "баркашовский" "новый порядок" ("Завтра", № 18), лишь подчеркивают необходимость определиться: кто есть кто.
О том, что в дугинском "фашизме" нет ничего "русского", писали неоднократно. Оккультизм, немецкий нацизм (вплоть до прославления главного его идеолога — "мага", зоологического русофоба, сатаниста, гомосексуалиста Хаусхофера), сионизм. А критиковали его, между прочим, только из патриотического лагеря. И это в то время, когда "демократы" буквально задыхаются от собственных воплей о "русском фашизме"! Одного такого "союзника" было бы достаточно, чтобы поставить вопросы: а что там за кадром? А есть и другие загадки.
Прежде всего, что говорит сам А. Баркашов в интервью различным изданиям? В "Аль-Кодс" (№ 11), одной из набирающих силу газет, интервью берет известный журналист-патриот Александр Головенко. Естественно, ответы во многом зависят от вопросов. И на первый же — ответ, вынесенный в заголовок: "А была ли оппозиция?", и аргументы вполне в духе больше-виков-ленинцев (что отмечено и Головенко): отсутствие широкой социальной базы, опоры на рабочих, крестьян, трудовую интеллигенцию, молодежь.
И это оценка "Фронта национального спасения" не говоря уже о тех, кто что-то не поделил с "президентской командой" Но если это искренняя оценка положения (а она совершенно правильна и достаточно очевидна для многих), то зачем же было "браться за оружие" (плехановский упрек Ленину)? Ведь изначально было ясно и другое: "Белый дом" мог победить лишь не стреляя. Суть провокации и заключалась в создании впечатления, будто "защитники "Белого дома" начали первыми. Именно с этой целью палили по своим и по чужим так и не обнаруженные снайперы. А в детсадовских (или провокационных?) призывах вроде взятия СЭВа, мэрии, Останкина недостатка не было. (Об этом ценную информацию дает С. Говорухин в новых главах "Великой криминальной революции", печатаемых в иркутской газете "Земля" и др.)
Головенко не задал двух вопросов, интересовавших многих: кто пригласил А. Баркашова в "Белый дом" и как он оттуда вышел? Известный "правдист" Ф. Белолюбский уверен, что это сделал Баранников. (Большой материал на тему "Русский фашизм — миф или реальность" опубликовала "Лит. газета", № 18–19. В числе участников беседы были А. Бузгалин, Ю. Бородай, В. Максимов. Все они отмежевались от "русских фашистов", а Бузгалин предупредил Зюганова и Бабурина, что они "роют себе могилу", заигрывая с Жириновским.) Но вероятнее иное указание, исходящее от самого Баркашова. Тем более, что сделано это в газете "Завтра", где Баркашова более всего славят, и где он в последнее время постоянно выступает.
А. Проханов в аналогичной беседе с Баркашовым ("Завтра", № 12) напомнил о радости, когда выяснилось, что "Баркашов не взят, Баркашов сидит в лесах, Баркашов уцелел". Ответа на второй вопрос здесь нет, но первый проясняется: Баркашов вспоминает о встрече с Прохановым за столом у Ачалова и объясняет свое поведение в "Белом доме": "Лично я очень уважаю генерала Ачалова, у нас достаточно тесные дружеские отношения". (Кстати, и В. Куцылло обычно видела "баркашовцев" около Ачалова.)
А на второй вопрос Баркашов ответил корреспонденту АиФ В. Батуеву (№ 16):
— Я слышал, что многие соратники восприняли ваш побег как нарушение Кодекса чести и что покушение на вашу жизнь 20 декабря 1993 г. было совершено как бы в отместку.
— Не было никакого побега. Мы выходили все вместе, когда было принято решение прекратить сопротивление. Я сказал, чтоб меня арестовали вместе с Ачаловым, но офицер МБ заявил, что у него нет приказа на мой арест, а своевольничать он не будет. И я вышел вместе со всеми.
А 6 октября, как сказано в том же интервью, он отмечал свой день рождения "на чужой даче в 20 км от Москвы". "Соратникам", и не только им, было о чем подумать: многие из них наверняка прочитали воспоминания популярного генерала об августе 1991-го, которые объясняют и его оценку событий Черного октября. К тому же рядовых "баркашовцев" зверски ("ритуально", как сообщала газета "Русский порядок", № 9, 1 дек. 1993) убивали в "Белом доме" и не только там.
