Вспомним: как летом 1993 года подавалось возвращение Гайдара. Телевидение устами радостного Е. Киселева сообщило об этой сенсации, показало злорадно и многообещающе улыбавшегося президента, а затем воспроизвело интервью с довольным (и самодовольным) возвращенцем. На радостях он разоткровенничался и дал марксистский анализ нынешнего социального расклада (не зря изучал "Капитал"!). Оказывается, у "правительства реформ" год назад не было социальной базы. "Англоязычная команда" держалась лишь обещаниями Международного валютного фонда и подпорками транснациональных корпораций, контролирующих СМИ в "этой стране". Теперь и здесь появился мощный слой, на который можно положиться и который своего не упустит. Указан факт огромной важности, который и оппозиции следует оценить по достоинству.
Возвещая о возвращении Гайдара, президент не скрывал, что в связке с этим назначением на сентябрь запланированы и некие решительные акции. Но похоже, предупреждение никого не обеспокоило: за годы "застоя" отвыкли думать, что у власти могут быть и "враги народа". Вакуумные и кумулятивные снаряды, загадочные "снайперы" потрясли мир куда больше, чем Кровавое воскресенье начала века, приведшее к трем революциям. В шоке оказались даже близкие "шоковым терапевтам" средства информации ("Независимая газета", "Московские новости", "Комсомольская правда" и др.). А реальной оппозиции надо думать и о том, чтобы замена скомпрометированных лиц не привела к упрочению порочного порядка.
Кто бы ни нес ответственность за искусственно созданный кризис, преодолеть его можно, лишь имея политическую волю и систему глубоко продуманных социально-экономических мер. И начинать придется с учета и сопоставления имеющихся анализов ситуации.
Как было сказано, большинство анализов выполняют социальный заказ. Государственно мыслящих людей всегда было мало, а ныне их найдешь разве что на периферии (не обязательно географической). Но и в частных, своекорыстных анализах могут быть ценные наблюдения и аргументы, на которые надо реагировать. Примером такого рода могут служить разработки Владимира Лепехина (Коалиция "Предпринимательская политическая инициатива". Институт политических технологий) "Предприниматели и власть в современной России (1992–1993 гг.)". (Четыре выпуска с оценкой ситуации с июня по сентябрь 1993 года.) Заказчик здесь очевиден: "деловой мир". Ракурс тоже — отношение с аппаратом власти. Элемент лоббизма предопределен заданностью. Но очевидно и соперничество двух ветвей "предпринимателей", которое политикам надо учитывать.
Неудивительно, что в центре внимания — концерн "Газпром" за которым стоит фигура премьера В. Черномырдина. Автор напоминает, как государственный концерн стал "частно-государственным", когда открываются огромные возможности для перекачки государственных средств в личные карманы. Обслуживающий монополию банк "Империал" стал владельцем пакета акций бывшего совзагранбанка в Люксембурге, что "позволяет его клиентам на законных основаниях хранить валюту за границей". И т. д. (ч. II, с. 7–12). Автор заключает, что "именно эта группировка, а не правительство, президент или парламент, является сегодня основным субъектом экономических реформ. Если, конечно, процесс коммерциализации и приватизации ведущих отраслей российской экономики можно назвать реформой…".
Интересны и соображения о том, почему энергетический комплекс при огромных государственных дотациях и валютной выручке продолжает деградировать: доход идет не тем, кто создает, а чиновникам и перекупщикам. Заслуживают внимания и некоторые другие факты и соображения (в частности, механизм обмена старых купюр, позволивший ряду банков "заработать" миллиарды). Но у автора получается, что "деловые мошенники" только в "частно-государственных" концернах, а в чисто "частных" их вроде бы и нет. Да и вся социальная сфера и смысл "шоковой терапии" остаются как бы за кадром. В этом смысле анализ, подготовленный коллективом Института социально-политических исследований (руководитель акад. Г. Осипов), представляется более взвешенным и обстоятельным.
По времени материал готовился чуть раньше и был опубликован в приложении к газете "Подмосковные известия" от 19.08.93 г. ("Старая площадь, 6", № 28). События 3–4 октября его не перечеркнули. Более того, он помогает их понять, хотя, конечно, на прогнозирующую часть они не повлиять не могли. Видимо, чтобы подчеркнуть объективность анализа в духе прежних партийных документов, авторы говорят и о "достижениях" (вроде пресловутого "процесс пошел" — в данном случае "приватизации"). Но фактические статистические данные говорят сами за себя и позволяют видеть, как "пошли" и иные "процессы". Материал начинается оценкой как бы внешнего проявления ситуации: "Радикализация политических отношений". Хотя государственный переворот 20 марта и не удался, направление президентского курса проявилось отчетливо, а оппозиция вновь оказалась не на высоте, по существу, подыграв президенту с "Референдумом", ни в коей мере не подготовленным. "Референдум" выявил раскол общества на три равные части: "за", "против" "безразличные". Телекомментаторы пытались представить последних как "аполитичных". Но это не так. "Страх" в апреле еще не проник "под корку" россиян. "Застойные" годы приучили считать власть глуповатой и вороватой, но все-таки такой, что сама живет и другим дает жить. Бойкотировали референдум прежде всего те, кто активно включился в "демократический процесс" и теперь устыдился этого.
Авторы анализа тревожатся, что ныне нет уважаемых центров власти, а также уважения к законам. Удивляться и тогда было нечему: СМИ прославляли беззакония, творимые президентской командой, а интеллигенция типа Новодворской и авторов "письма 42-х" ("Известия", 6.10.93) требовали от президента ритуальной крови похлеще средневековых хасидов. Лепехин явно ошибался, полагая, что "партии центра" держат ситуацию. Аналитики ИСПИ уловили, что как раз центр стремительно размывается, что ведет к грани уничтожения в гражданской войне.
Аналитики предупреждали, что в "атмосфере криминализированных общественных отношений высока вероятность денежных злоупотреблений в ходе предвыборной кампании и дальнейшая деградация политического процесса. Было бы непростительной небрежностью, влекущей к трагическим последствиям, начинать выборы без законодательно закрепленных механизмов их проведения". Октябрь и декабрь подтвердили правильность и этих выводов. Можно лишь уточнить, что, несмотря на мобилизацию всей бюрократическо-репрессивной и пропагандистской машины (не говоря уже о "денежных злоупотреблениях"), "Выбор России" пролетел с треском. Ну, а облик этого "выбора" достаточно просвечен фигурами типа А. Макарова и других организаторов фальшивки по "делу Руцкого". Пока уголовные преступники не привлечены к ответственности. Но, может быть, это даже и лучше: для будущих избирателей яснее, кого отбирал "Выбор".
Второй раздел — "Конституционный процесс: выбор будущего". Уже тогда стало ясно, что "будущая конституция превращается из источника стабилизации в объект ожесточенной политической борьбы, жертвами которой могут стать остатки хрупкого социально-политического равновесия". Авторы выделили три взаимоисключающие позиции, которые в основном сохранились и ныне. Особую тревогу у них вызвало отношение к земельному вопросу: отсутствие "запрета на продажу земли иностранцам, возврата земли прежним владельцам, десятилетнего моратория на куплю-продажу земли", причем "провозглашалась частная собственность не только на землю, но и на недра, воды, растительный и животный мир". (Лишь 15 % земель России предполагалось оставить в федеральной собственности.) Между тем село всюду отвергает эти притязания. На съезде Аграрной партии в феврале 1993 года за частную собственность на землю высказалось лишь 19 % делегатов, и только 7 % мирятся с продажей ее иностранцам.
