— Ты правильно говоришь! Похоже, ты не зря читал те книги, которые называешь. Тот редкий случай, когда высокая литература пошла человеку на пользу. Действительно, Ихара Сайкаку стремится показать не просто жизнь, а самое драматичное в ней. Самое яркое, самое поучительное из возможных вариантов развития событий — вот о чём мы читаем на его страницах. Например, в той книге, которую мы упоминали, все попытки главного героя ухаживать за женщинами неизменно заканчиваются успехом. В жизни, само собой, всё далеко не так. То же самое можно сказать про известные любому европейцу мемуары Джакомо Казановы. На их страницах уделено немало внимания и мукам несчастной любви, и невероятным приключениям автора, и даже рассуждениями о знаменитой в то время книге Гельвеция «Об уме». Историки, однако, весьма сомневаются во многих эпизодах, которые в этих мемуарах описаны. Например, считается, что весь рассказ о путешествии в Стамбул был чистейшей выдумкой. Что же касается любовных побед — как правило, Казанова одерживал их над скучающими перезрелыми дамами из высшего общества. Ну и не надо, я думаю, пояснять, что о большинстве этих побед мы тоже знаем исключительно из его мемуаров — мемуаров человека, который обожал присочинить.
— Я думаю, американцы уже сделали какой-нибудь курс по соблазнению на основе этих мемуаров, — заметил осмелевший потомок барона. — Американцы по любому вопросу, даже если они в этом ничего не понимают, всё равно сделают курс. И смогут его продать, можете быть уверены! Я хорошо изучил американцев.
— У европейцев такой курс действительно есть, — с улыбкой заметила гейша, — немцы преподают его в секретной школе вроде вашей. Там всё очень серьёзно: разговоры по методу и подробный список случаев, которые ведут к соблазну. Курс, к сожалению, ни на что не годится. В нашей школе мы постараемся это исправить. И нет, — она взмахнула веером, — практических занятий я с вами проводить не буду. Я хочу, чтобы вы усвоили суть, а не забивали голову схемами, которые в самый решительный момент, разумеется, попросту вылетят у вас из головы.
Кимитакэ буквально кожей ощутил, как страстно прислушивался класс к этой лекции, какая напряжённая тишина воцарилась в комнате. Оно и понятно: это была тема, которая волнует всех.
— Как ни странно, глубже всех из японцев проник в эту проблему адмирал Ямамото, — заговорила женщина. — К сожалению, вы не служите под его началом, поэтому я перескажу вкратце его наставление, которое он давал морякам своего флота.
Адмирал Ямамото просил обратить внимание на то, что мы очень многое можем сказать о военной мощи государства по тому, как рядовой состав обращается с женщинами.
Вот какой пример приводит. Заходит японский корабль в чью-то гавань. И сходит наш моряк, воспитанный нашей посконной рисоводческой деревней в традиционно непролазных чащобах где-нибудь посерёдке острова Сикоку, на берег, имея очевидное желание тоже зайти в чью-нибудь доступную гавань.
И вот он швартуется на берегу возле самой цветастой, по его мнению, дамочки и говорит, как умеет, по-французски: «А можно вот с вами, господиночка, того этого?»
Женщина, конечно же, может быть, и не против. Кто знает, может, она этим на жизнь себе зарабатывает?
Проблема в том, что ни одна женщина, даже самая законченная потаскуха, на предложение, скорее всего, не согласится. Как ни верти, честь остаётся кое-чем дорогим, даже когда ты её потеряла. Поговори с любой подобной дамой. И быстро узнаешь, что у неё просто жизнь тяжёлая. Не на рыбный же завод идти работать по двенадцать часов в день с разрешением один раз сходить в туалет и два раза покурить в форточку. А потаскухи — это вот они.
Вот и получает наш моряк не желаемое, а по лицу. И ещё потом жалуются на природную застенчивость. Американец бы такую в два счёта добился и получил бы своё прямо на волнорезе.
Но ведь американцы ведут себя совершенно не так. У них тоже ребята простые. Но от жизни в больших городах усвоили, что доступных женщин тоже надо добиваться.
Подойдёт он такой вежливый и спрашивает: «Я вижу, вы хорошо знаете местные обычаи. Не подскажете, где здесь по вечерам происходят всякие танцы и развлечения? Мы всей командой хотели бы там поразвлечься. И даже ежели место имеет дурную репутацию и туда, может, даже продажные девицы заглядывают, так это не большая проблема. Почему бы им не потанцевать после тяжёлого рабочего дня? И даже если там криминал имеется — мы ребята крепкие, драки не боимся». Так шаг за шагом американцы добиваются своего. Может быть, с этой женщиной и не получится. Может быть, она вовсе по лицу даст. Но в любом случае по городу пойдёт слух, и когда вечером они появятся в том самом месте, девиц хватит на всех и они даже что-то по-английски понимать будут.
Сейчас на Тихом океане мы воюем именно против такого противника. Который отлично умеет себя рекламировать.
Вот почему так важно то, чему мы вас учим. Вы должны научиться завоёвывать доверие не хуже, чем американцы. Вы должны стать привлекательнее американцев. Чтобы каждая девица мечтала о романе с японцем. Это имеет значение, даже когда вы платите за услугу. Даже если товар есть, но вы будете плохо вести себя с продавщицей, — он вам не достанется.
— А может, лучше их палкой, — предложил незнакомый парень с грубоватым лицом. Непонятно, как попал он в эту школу. Но с его внешностью и голосом бы хорошо было пойти работать на стройке бригадиром.
— Мы пробовали это в Китае. К сожалению, это неэффективно. Палкой ты добьёшься только покорности. А нам нужно, чтобы с нами сотрудничали. Чтобы они не только слушались, но и сопротивлялись любой попытке их переманить. Именно поэтому вам преподаю именно я — а не потому, что сюда каких-то аристократов взяли. Уверена, больше половины из вас никакие не аристократы.
— Так давайте перейдём к секретам соблазнения! — воскликнул потомок барона.
— Уже переходим. Как ты думаешь, что привлекает в мужчине женщину?
— Ну… красота?
— Это модная бутафория. Не мне вам объяснять, что мужчина готов в принципе с кем угодно, лишь бы не была совсем уж увечная или уродливая. Хотя на таких, конечно, тоже находятся любители. Красота — скорее, приятная приправа. Женщины вроде бы более разборчивы, но и для них красота довольно зыбкий критерий. Может быть сильный, а может быть изящный. Может быть повыше, а может быть пониже. Может быть постарше, а может быть и помладше. Когда мужчина действительно нравится, женщина всегда отыщет объяснение задним числом. Но что делать, если вам нужно понравиться с самого начала?
— Тогда деньги. Обеспеченный мужчина, — торопливо начал добавлять потомок барона — видимо, чтобы его не заподозрили в пропаганде проституции, — это же не просто человек с деньгами. Это значит, у него есть какие-то достоинства, с помощью которых он эти деньги приобрёл, не растратил. Это признак ума, признак хозяйственности. С таким человеком будешь жить хорошо.
— Это разумно сказано. Мы все хотим хорошей жизни. Ну что, если тебя нужно соблазнить дочь миллионера? Ведь у неё и без тебя есть деньги. И ты удивишь её деньгами не больше, чем ты удивишь кого-то в Африке чёрным цветом кожи. Фактически деньги просто покажут то, что ты человек её круга. Что немаловажно, но всё равно недостаточно.
— Может быть, юмор?
— Юмор хорош для дружбы. Очень уж он разный у разных людей. Мы обычно дружим с теми, кому смешно одно и то же, что и нам? Ну, есть совсем другое у тебя полезное качество. Опытные аферисты умеют его подделывать. А те, у кого оно присутствует на своей природе, и те, кто заботливо воспитал его в себе, могут влюбить в себя целые народы. Неужели вы думаете, что европейцы терпят своих диктаторов, потому что эти Хорти и Муссолини регулярно бьют их палкой? Поверьте, нет. Эти люди действительно любят своих вождей.
— Это харизма? Аристократизм? Ощущение, что этот человек имеет отношение к власти?
— Я вам напомню, что Сталин не правит Японией, — сообщила гейша, — и многие люди даже не знают, как он выглядит. Но вы бы удивились, если бы узнали, насколько популярен он среди портовых рабочих или среди крестьян, мобилизованных на фабрике, чтобы выполнять там что-то грязное и неквалифицированное. Они очень мало о нём знают. Они очень простые люди. Они тем более не знают, что такое социализм, они не смогут даже правильно записать это слово иероглифами. И всё равно любят Сталина, хотя это запрещено, и всё равно не хотят войны с Россией, хотя радио каждый день призывает к ней готовиться. Как же так?
