Взглянем на эти обстоятельства с позиций здравого смысла, поскольку авторские объяснения выглядят психически не вполне нормальными. Обычно руки вперед во время ходьбы вытягивают либо слепые, либо идущие в темноте по незнакомой дороге. Близнецы идут с грязными лицами и телами. Зачем такой странный макияж? Дело здесь вовсе не в красоте героев или в их высокой моральной чистоте. Если бы уход происходил днем, то их узнали бы в любом случае — по фигурам, одеждам, составу изгнанных. Драупади не меняет платье, запачканное кровью, проклинает кауравов (хороша же маскировка, чтобы их не узнали горожане!), волосы ее распущены и покрыты пылью. Все это — свидетельство поспешности, отсутствия времени на сборы и стремления скрыть происходящее от посторонних. Видура объясняет, что царь справедливости прикрывает лицо одеждой, чтобы не сжечь людей своим страшным взглядом. Почему же он не сжег этим взглядом своих врагов во время «игры в кости» в сабхе — судебного процесса?! Если Драупади проклинает жен кауравов, то почему Юдхиштхира жалеет своих врагов — мужей этих женщин? Он, что, недостаточно любит свою жену? Или милосерден к врагам и ненавистникам своей жены до такой степени, что не может или не хочет защитить свою жену? Но если посмотреть внимательно на его поведение, то у нас не найдется оснований считать его таким благородным и прощающим своих врагов. Пройдут одиннадцать долгих лет жизни в лесах, но Юдхиштхира не забудет ничего и будет жаждать отмщения за оскорбления, нанесенные Духшасаной и Карной в судебном зале.
Араньякапарва. Глава 245. Шлоки 1 — 7.
«Вайшампаяна сказал:
...Царь-мудрец Юдхиштхира мощнорукий, помня, что это великое несчастье обрушилось на братьев по его вине, не мог спать спокойно: словно иглы кололи царя в самое сердце, когда он вспоминал о позоре, (выпавшем на его долю) в результате игры в кости. Припоминая жестокие слова Сына суты, Пандава горько вздыхал, вынашивая в себе страшный яд гнева... Чувствуя, что (до конца изгнания) осталось совсем немного, эти быки среди бхаратов словно преобразились: они жили надеждами и уповали на месть».
Месть живет в душе пандавов одиннадцать лет, почему же она не может проявиться сразу после оскорблений по горячим местам? И ответ есть. Не может, потому что они сейчас бессильны. А глаза «царя справедливости» не могут помочь даже ему ... в темноте.
Ведь все странные обстоятельства ухода пандавов в изгнание можно понять как бегство под покровом ночи. Юдхиштхира прикрывает лицо одеждой, а Драупади — волосами из-за сильного неприятного запаха, близнецы испачканы грязью из-за того, что идут по грязной дороге, а Бхимасена вытягивает руки, пытаясь нащупать в темноте возможные препятствия, потому что все они идут по извилистому, никак не освещенному подземному проходу. Проще всего это объяснить тем, что они идут в полной темноте по туннелям городской канализации. Оставшись одни запертыми в одной из комнат дворца, они воспользовались помощью Видуры и сбежали из дворца и далее из города по подземным туннелям дворцовой и городской канализации.
Утром Духшасана обнаружил, что пандавов нет на месте. Дхритараштра сразу же понял, что их побег организован кем-то из живущих во дворце. Подозрение немедленно пало на Видуру. Он должен был вывести кауравов на местонахождение пандавов. Вызвав «мудрого Кшаттри» к себе, махараджа спровоцировал его на откровенность, а затем неожиданно сказал, что разочаровался в нем и больше не нуждается в его советах. Перепуганный Видура понял, что пришел конец его легкой жизни во дворце и следует искать себе нового кормильца. Он тут же отправился в Камьяку, чтобы предложить Юдхиштхире свои услуги. За Видурой стали следить шпионы под руководством Санджаи. Так кауравам стало известно место в Камьяке, где прятались беглецы-пандавы.
Текст Махабхараты часто называет царя Дхритараштру слепым. Здесь же после окончания разговора с Видурой, повелитель кауравов встает и без посторонней помощи, не вытягивая рук, как следовало бы сделать слепому человеку, уходит во внутренние покои дворца. Миф о слепоте махараджи создали авторы эпоса.
Из рассказа Видуры Юдхиштхире становится понятно, что при дворе царя кауравов Кшаттри вел жизнь бездельника, нахлебника и приживалы. Фактически он просит Юдхиштхиру взять его к себе на службу советником. Интересно, что одни из фраз Видуры полностью совпадает с лозунгом русских революционеров двадцатого века: «Из искры возгорится пламя!». В то же время Видура изъясняется как вполне ортодоксальный брахман, а Дхритараштра говорит совершенно по-светски: в этом суть их полемики о распутной и беспутной женах.
Через какое-то время Санджая по приказу Дхритараштры распространил по ближайшим к Хастинапуру тиртхам весть о том, что Видура неправильно понял царя кауравов и что Дхритараштра ждет его обратно в Хастинапур. Странствующие брахманы принесли эту весть в Камьяку. Поняв, что его безопасности ничто не угрожает и что жизнь при дворе царя кауравов гораздо комфортнее и спокойнее, чем полная лишений жизнь в лесу, Видура вернулся в столицу.
Выяснив место, где прячутся пандавы, Дурьйодхана, Карна и Шакуни принимают решение там их убить. Но их предприятие сорвалось по ряду причин. Возможно, что воинов остановил царь Дхритараштра, поняв, что искать людей в лесу и сложно, и опасно. Впрочем, вероятно, что Дурьйодхана отменил свое решение после прихода в город Двайпаяны или Майтреи. Очень уж кстати появился последний из них. Сообщенные им сведения устраняют недоумение по поводу бегства пандавов, ведь Кирмира был убит, по его словам, в ночь побега! Удивительна реакция молодого царя на эти сведения: вначале смех, а в конце уже после ухода отшельника потрясение о гибели Кирмиры. Смех Дурьйодханы легко объясним рассказом Майтреи. Перепачканные нечистотами и фекалиями пандавы вышли из канализации уже за пределом города и в таком виде попались на глаза обходящему городские стены стражнику Кирмире! Потрясение Дурьйодханы вызвала смерть Кирмиры. Видимо, он был не рядовым стражником, а одним из близких ко двору начальников стражи, возможно, даже самым главным. Бхимасена убил его, конечно, потому что тот нечаянно стал свидетелем их бегства и мог поднять тревогу.
Сам Майтрея, по-видимому, жил недалеко от места убийства и видел все своими глазами. Судя по его поведению, он был тайным осведомителем Дурьйодханы. Конечно, никакого «проклятия Майтреи» не было. Никакой царь не будет терпеть оскорблений от своих подданных: пара казней и все «проклинатели» станут воспитанными людьми. Да и поведение Дурьйодханы при этом «проклятии» удивляет: его проклинают в присутствии других людей, желают ему несчастья, а он стоит и посмеивается. Логичной реакцией на реальную угрозу (или даже обещанную в будущем) было бы немедленное устранение источника угроз, то есть, Майтреи. Но отшельник уходит живым и здоровым. Поскольку не было реакции царя на оскорбление, значит, не было и самого оскорбления, то есть, не было «проклятия», которое было выдумано брахманами, описавшими этот эпизод событий Махабхараты, с целью подчеркнуть неугодность политики Дурьйодханы по отношению к их сословию. Не исключено, что Кирмира был близким другом Майтреи. Он был задушен ночью, как и Джарасандха. Его гибель возмутила отшельника. Дурьйодхане же смешно, что пандавы все в грязи, а Майтрея ждал быстрых мер по наказанию беглецов.
Беседа Вьясы и Дхритараштры вообще вызывает недоумение. Махараджа и без напоминаний Вьясы любит своего сына! Зачем же рассказывать легенду, смысл которой сводится к тривиальному: родное дитя дороже всех на свете! Кто из родителей этого не знает? Подчеркнутые банальности, как и великие чудеса, всегда заставляют сомневаться в правдивости описания происходящих событий. Но вполне вероятно, что именно сам Двайпаяна помешал кауравам отправиться в Камьяку за пандавами: либо он успел предупредить пандавов, либо сказал Дхритараштре, что их там уже нет.
Рассказ Видуры о Кирмире ? это народный вариант широко распространенной сказки на тему уничтожения волшебника, в данном случае, ракшаса. Дело, якобы, происходит в Камьяке. Этот странный лес является одновременно и любимым приютом святых отшельников ? по Вайшампаяне, и местом обитания злых волшебников-ракшасов ? по Видуре. Отшельникам приходится избегать посещения самого любимого ими места! Одно с другим совершенно не согласуется. Битва же Бхимы с Кирмирой поражает воображение простого человека: надо же дерутся деревьями! Но людей, знакомых с логикой, излагаемые обстоятельства схватки заставят сомневаться в правдивости всей истории: ракшас ждет, пока Бхима вырвет дерево, очистив его от листьев и нанесет удар по голове! Затем уже вооруженный Бхимасена оказывает такую же любезность Кирмире, то есть, ждет, когда в руках ракшаса окажется дерево. Просто дуэль какая-то, в стиле «Трех мушкетеров»! Сплошное благородство. И совершенно нелогичный финал: деревом ракшаса убить нельзя, а надо его свалить на землю, упереться ногой в поясницу и задушить. Но разве станет сомневаться в правдивости слов Видуры хоть один наивный слушатель в Индии: как же не верить, ведь он говорит, что и сам видел, и неоднократно слышал от братьев и брахманов. Это звучит как заклинание. Аксиома искушенного пропагандиста: много раз повторенная ложь выглядит правдой. Только вот почему Дхритараштре для сравнения не поинтересоваться мнением Санджаи, который, как сообщает рассказчик, посетил Камьяку?
