Заметим, что у Сугривы есть советник — Хануман, который ведет себя так, как будто он — личный или семейный брахман Сугривы. Он дает ему советы по разным случаям жизни и совершает для него священные обряды, а это и есть обязанности семейного брахмана. Зачем это обезьяне?
Теперь обратим внимание на то, что сначала Сугрива и Рама заключают союз, освятив его проведенным Хануманом обрядом, а уж потом будущий «царь обезьян» рассказывает историю своих невзгод. Рама как будто заранее уверен, что Сугрива окажет ему помощь, если он, Рама, прежде поможет Сугриве решить его проблему. А ведь должно было бы быть наоборот: сначала знакомство, выяснение сути проблем, определение общих интересов и только после этого — заключение союза.
В самом деле, а вдруг задача окажется непосильной для Рамы или не понравится ему по каким-либо личным соображениям, например, нравственного характера? Но если произошло все так, как описано, то это означает, что ни Сугрива, ни Рама попросту не могут отказаться от сотрудничества. Мудрые советники с обеих сторон были уверены, что ни у Рамы, ни у Сугривы просто нет других вариантов. Они сделают то, что им прикажут. У этих «союзников» нет свободы, нет ни малейшей возможности для самостоятельных поступков. Они — союзники поневоле, заложники ситуации, хозяином которой является кто-то третий. Мы уже знаем, кто этот третий — Брахма, действующий через Куберу и его людей.
Рассказ Сугривы о его конфликте со своим братом Валином выглядит как попытка оправдаться. Для объективности следовало бы выслушать и другую сторону. Но, поскольку нет варианта изложения, отражающего точку зрения Валина, то история эта выглядит как стремление Сугривы избавиться от старшего брата и захватить власть в Кишкиндхе. Мертвые не оставляют свидетельств, потому что историю пишут победители — их убийцы. Но для потомков любое убийство не имеет срока давности и задача исследователей рассказать, как все было на самом деле.
Скорее всего, никакого асуры не было и в помине, а была охота. Братья загнали какого-то крупного зверя в пещеру, служившую последнему убежищем и жилищем. Валин, опередивший брата в ходе погони, проник в пещеру вслед за зверем, не заботясь о том, следует ли за ним брат. Сугрива, давно уже собиравшийся как-нибудь убрать Валина с дороги, воспользовался случаем и завалил вход. Как ему удалось сделать это в одиночку, непонятно, но он это сделал. Возможно, что у него были сообщники. Затем он вернулся в город, объявил о гибели брата, каким-то образом (может быть, подкупом и раздачей обещаний?) склонил советников Валина на свою сторону и добился признания его царем. Удивительно то, что советники так быстро поверили Сугриве и, не увидев труп Валина, признали его умершим, а затем так же быстро вручили власть Сугриве. Но Валин выжил...
Почему Валин казнил советников, понятно, — их и следовало казнить. Но почему он не казнил Сугриву? Возможно, здесь перед нами не редко встречающаяся ситуация, когда в большой семье (отец, мать, старший сын, возможно, еще несколько сыновей и дочерей) есть младший сын с какой-то ущербностью. Родители обычно любят такого ребенка больше, чем других детей, сестры хлопочут над ним, отдавая ему все свои инстинктивные зачатки материнской любви, ласки и нежности, старшие братья опекают его по-мужски, защищая от насмешек других детей. Возможно, Сугрива был именно таким болезненным ребенком и Валин любил и опекал его с детства. Если так, то становится понятным, почему Валин не убил его вместе с советниками.
Может быть и другой ответ на этот вопрос: Валин был в высшей степени благородным и добрым человеком. Но если так, то почему он не простил всех (как кот Леопольд: «Ребята, давайте жить дружно!»)? Нет, советников он все-таки казнил. Первая версия, поэтому ближе к истине.
Возвращаясь к встрече Сугривы с Валином, заметим, что никакого поединка, скорее всего, не было. Сугрива вызвал Валина не на поединок, а на переговоры. Почему? Сугрива явно слабее Валина физически, иначе ему не потребовалась бы помощь Рамы. Поэтому рассчитывать на победу в честном поединке он не мог. Кроме того, когда два человека дерутся вплотную, не так-то просто убить одного из них стрелой, не рискуя при этом попасть в другого. А рисковать ни Сугрива, ни Рама не могли. По сценарию «свыше» Валин должен был умереть. А вот если был не поединок, а переговоры, то риска никакого. Фигуры обоих участников статичны, на шее Сугривы венок, рядом стоит Хануман, указывая на Сугриву своим присутствием...идеальное расположение для правильного выбора цели. В этом случае Валин, конечно, обречен. Но почему Валин вообще согласился на эту встречу? Возможно, потому что все еще любил брата и рассчитывал, что и у того сохранились остатки родственных, братских чувств к нему. Но, может быть, Сугрива обещал представить какую-то информацию при встрече. В любом случае, Валин не хотел, чтобы эта вражда длилась вечно. Валин был человеком сильным и смелым, но доверчивым. На это, видимо, и рассчитывал Сугрива, хорошо знавший характер и склад ума старшего брата. На этом знании и была основана схема операции.
Рама сидел в засаде на склоне Мальявана, скрываясь за кустами и невидимый для участников встречи. Он имел прекрасную возможность тщательно прицелиться — Валин был практически неподвижной мишенью. Натянув лук и прицелившись, Рама выстрелил. Валин упал. Рама подошел к Валину, но не стал добивать его, а решил выслушать. Опыт научил его, что умирающий всегда может сказать всю правду. А потом, ведь его еще и можно допросить. Но, вероятно, что Раме была присуща одна из форм садизма, когда убийца наслаждается зрелищем агонии своей жертвы. Вспомним, как Рама и Лакшмана расправились с Кабандхой, как они наблюдали его мучения.
Сугрива в этой сцене повел себя как коварный, беспринципный негодяй. В свое время Валин простил его. А сейчас ради власти и наслаждений он предал своего брата.
По версии Вальмики, Валин упрекает Раму в хитрости и подлости. Действительно, с точки зрения любого порядочного человека Рама совершил абсолютно подлый поступок, оправданий которому нет и быть не может. Однако, авторы Рамаяны оправдание нашли: Валин — зверь, а Рама — охотник. Охотнику позволено все — по отношению к зверю. Но нам-то что до этого «оправдания»? Человека следует оценивать по его действиям, совершенным в каждой конкретной ситуации, а не на основании последующих описаний и интерпретаций биографов, имиджмейкеров, друзей и возлюбленных, или, напротив, врагов (как в этом случае) и конкурентов. Давать оценку человеку должны люди, которые не смогут извлечь из этого никакой выгоды. Вернемся к моменту предсмертных мучений Валина. В ответ на его упреки и следует «оправдательная» формула: «Валин — зверь, а Рама — охотник». Что тут сказать? Если Валин — зверь, то и Сугрива — зверь и Хануман — зверь, а сын Дашаратхи — охотник — дружит с ними, заключает с ними союз. Как видим, логика Рамы беспринципна. Когда ему выгодно — обезьяна союзник, а когда невыгодно — зверь, будем на него охотиться. И, наконец, почему Рама и Лакшмана не поступают с Валином как охотники обычно поступают с добычей? Почему они не сдирают с него шкуру, не потрошат, почему не поджаривают и не съедают его? Почему Лакшмана распоряжается совершить над ним человеческий погребальный обряд? Почему он велит раздать жителям Кишкиндхи деньги? Деньги — кому? — зверям, обезьянам?
Так совершается мифотворчество. Чтобы оправдать беспринципность и подлость Рамы, его противника, жертву объявляют зверем — обезьяной. Даже союзники Рамы — Сугрива, Хануман — принижены, что уж говорить о врагах, таких как Равана.
Отвечая на упреки Тары, супруги Валина, Рама, снимая с себя ответственность, говорит, что все на земле совершается по воле богов. Кала — время, причина всего происходящего в мире, никто не в состоянии ему противодействовать. Все в его власти — и любовь, и жизнь, и власть, и смерть. Как видим, оправдывая собственную подлость, Рама философствует. Но это попытка снять с себя ответственность и переложить либо на другого, либо представить преступление как исполнение воли богов. Все происходит, говорит
