— Возьми вон лучше цветочек, посвети, — командую я и склоняюсь над лупой. Дневного света из потолочного люка маловато, а зажигать свечу неудобно, трудно получить направленный пучок света нужной…

Но что-то, кажется, я совсем расслабилась и решила, что я в безопасности рядом с хищником, который вдруг решил себя повести как любопытный и безвредный домашний котик. А я и поверила.

По обе стороны от меня на стол ложатся загорелые ладони. Я вспыхиваю и замираю пойманной мышкой. Обернуться не решаюсь. Он совсем вплотную подкрался в полумраке.

На плечо мне удобно и нагло укладывается чужой подбородок.

— Какие ещё исследования со мной ты хочешь провести, малышка Ив? М-м-м? Температуру тела? Частоту пульса? Замерить… какие-нибудь размеры? Я весь в твоём распоряжении.

— Толщину лобной кости!.. — бормочу сдавленно, и в панике стискиваю крепко-накрепко ручку лупы. — Не отпустишь, вот прямо сейчас измерять и начну!..

Наглая кошачья морда снова смеётся надо мной, щекотно касаясь волосами шеи. А мне вот не до смеху совершенно.

Но когда отпускает, отодвинувшись и снова занявшись осмотром других достопримечательностей моей лаборатории — становится чуточку жаль, что послушался так быстро.

Потому что я упустила отличный случай врезать ему по башке, разумеется! Только поэтому.

Вот только дыхание восстановить получается не сразу.

Изучать кошачью шерсть, неосмотрительно оставив беззащитными тылы, как-то мне перехотелось. И я только решила уж было, что пора подниматься и позавтракать… как кое-кто снова нарушил мне все планы.

— Не трожь!! — выкрикнула я и бросилась отнимать.

Вот дура, и как только могла забыть! Что оставила самую большую драгоценность в своём доме на самом видном месте! Просто два дня назад и подумать не могла, что у меня кто-то появится.

В смысле, у меня дома кто-то появится.

А вот теперь поздно. Аккуратно зажав между большим и указательным пальцами крохотный стеклянный пузырек, с притёртой простой пробковой крышечкой, кот зачарованно смотрит на его содержимое. В тусклом свете гаснущих светильников густая жидкость светится изнутри собственным лунным сиянием.

— Что это, Ив? — вкрадчиво осведомился котик.

Я сглотнула комок в горле.

— Так, ничего… удобрение. Для огорода. Хочу светящуюся морковку вырастить. Чтоб… по ночам дёргать удобнее было.

— Врёшь, — довольно заявил нахал, покачивая склянку и рассматривая с прищуром, как перетекает вереница крохотных пузырьков воздуха. Глаза вспыхнули ярче. — Пожалуй, я догадываюсь, что это.

И в который раз я думаю о том, что котик — далеко не так прост, как хочет казаться. Но мне сейчас эту головоломку разгадывать некогда.

Мне надо спасать из лап кота зелье невидимости.

— Сама варила? Неужели умеешь? — недоверчиво спрашивает он.

Я как зачарованная смотрю на движения ловких пальцев, которые наклоняют пробирку в разные стороны, следят за перетоком жидкости, изучают консистенцию, вязкость, преломление света…

Умею ли сама варить? Можно и так сказать. Правда, это так сложно, столько магии вкачивать надо, что из огромного количества ингредиентов у меня пока получается, после всего, что напортачу, только крохотный пузырек. Да ещё как назло можно его варить только при новолунии, когда совершенно тёмное небо. Стоит первому солнечному лучу показаться — всё! Вот Гордевид — тот, если надо, и чан наколдует, не поморщившись. А у меня после этого вот пузырька дня два из кровати сил не было вылезать, и руки дрожали.

А кот меж тем бесцеремонно открутил крышку. Долго принюхивался, втягивая воздух и щуря серебряные глаза.

Узнаю пытливый взгляд естествоиспытателя. Он… пытается угадать ингредиенты.

Потом смотрит жадно, и я вижу, какой соблазн для него сейчас выпить эликсир.

Медленно делаю шаг вперёд.

— Ага, варила сама. В первый раз в жизни. Возможны какие угодно побочные эффекты. Уверен, что хочешь рискнуть здоровьем? — произношу как можно спокойнее. Вот так, Ив, ещё шаг… — Если да, то вспомни рогатого дятла.

Протягиваю ему раскрытую ладонь.

Меня скептически смеривают сверху донизу… крайне обидным взглядом, между прочим!

Кот затыкает крышкой и нехотя возвращает пузырёк.

Только теперь я выдыхаю.

Ну что ж. Из плюсов — зелье всё-таки вернул, иначе Гордевид голову бы мне оторвал, если б узнал. Нет, конечно, обычно эликсир невидимости действует на человека всего ничего по времени — его и использовали поэтому только в крайних случаях, на поле решающей битвы, к примеру. Но сам факт — разбазарить такую драгоценность было бы позором для меня лично как для друида, ученицы великого мага и чародея, надежды всего Таарна и прочая, и прочая…

Из минусов. Меня, похоже, только что признали годной только на то, чтобы лягушек в болоте зачаровывать. И собственную мохнатую шкуру доверять отказались.

Я обиженно фыркнула и понесла пузырёк в дальний угол.

Чужак пристально следил за моими перемещениями одними глазами, как кот в засаде.

Я положила драгоценную склянку в неприметный железный шкафчик, висящий на стене в углу, и дверца тут же защёлкнулась.

— И кстати — замок зачарован. Открыть смогу только я.

Кот усмехнулся и дёрнул бровью с таким видом, будто это вот для него вообще не было проблемой. Можно подумать, стоит ему захотеть, и я послушно открою!

Разбежался.

Не дождётся.

Упиваться долго собственной непреклонностью мне не дали.

— Эй!!

Я возмущена до глубины души. Нет, ну каков наглец, скажите на милость! Стоит моргнуть, а он уже опять лезет не в свои дела!

Вот, в частности, сейчас увлечённо читает мои записи в толстой тетради с чёрной кожаной обложкой, которая лежала себе на углу стола и никого не трогала. Плоды моих бессонных ночей, между прочим! Почти сто страниц, исписанных аккуратным мелким почерком!

— У тебя почерк отвратительный. Как курица лапой.

Возможно, дело в том, что и у меня в роду где-то затесались кошки. Потому что я натуральным образом прыгаю на него и пытаюсь отобрать. Чужак меня небрежно перехватывает за талию, прижимает к себе одной рукой, другой поднимает тетрадь повыше и продолжает читать. Не обращает на мои попытки ровно никакого внимания, словно ему комар зудит над ухом.

И даже то, что я практически прижата к нему всем телом, судя по всему, интересно ему сейчас намного меньше, чем содержимое моих тетрадей. У-у-у-у, задница мохнатая!

Ну и пусть. Рецепт настолько секретный, что самое важное, формула и ингредиенты, зашифрованы древними друидскими рунами. Он все равно не сможет прочесть…

— Ничего себе! — присвистывает. — А я-то всю голову сломал, какой там основной ингредиент может быть. А оказывается, всё вот так просто? Надо из себя надёргать и попробовать.

Сказать, что у меня шок, значит, ничего не сказать.

Это как это он расшифровал, что вон та загогулина, перечёркнутая в трех местах, символизирует шерсть снежного барса⁈ По легенде, именно эти дикие кошки когда-то подарили магию невидимости предкам моего рода, приручившим их в горах Таарна в незапамятные времена. Друиды научились варить зелья, способные делать любого невидимкой. Не навсегда, на время. И с кучей магических оговорок. Этот секрет делал воинов Таарна практически непобедимыми в бою. И позволял нам долгие годы не сгибаться под натиском Империи, когда южный сосед пытался сломить нас и сделать рабами.

Самый драгоценный секрет нашего народа, который передаётся из уст в уста, от учителя к ученику. Только главный друид всего Таарна обладает правом — и знаниями! — достаточными, чтобы это чудо приготовить.

И я только что его просто дала прочитать в своём дневнике экспериментов. Неизвестно кому.

У меня похолодело внутри.

— Только я не всё разобрал.

Я выдохнула.

Потеплело обратно.

Возможно, потому правда, что меня бесцеремонно приподняли и усадили на стол перед собой. Сунули тетрадь под нос. Склонились близко-близко серебристо-лохматой башкой.