Дар речи вернулся к Джессвелу не сразу. Капеллан даже предложил парню выпить, тот не стал отказываться. По Джессвелу было видно, что у него тяжело на душе, и ему есть, что рассказать.

Доклад весьма впечатлил капеллана. Он немедленно принялся писать экстренное послание, которое было необходимо отправить в столицу. Этим займутся жрецы, а пока он счел необходимым побеседовать с молодым паладином, чтобы тот ненароком не слетел с катушек.

Джессвел поделился с капелланом своими переживаниями по поводу убийства Кислотника, рассказал и о страхе обзавестись личным призраком, и даже поныл о том, какой недружелюбной была к нему столица, из-за чего, собственно, он и прибыл в Парахраст. Но в конце концов разговор все равно вернулся к теме убитого мага.

– Это было не сложно, почему вы раньше с ним не разобрались? – спросил Джессвел, уже порядком захмелев.

– Толку то! Со всеми не разберешься. Одного убьешь, другой придет. Мы тут на посту стоим, чтобы они там сидели в своей Тундре и не вякали, – не церемонясь ответил капеллан.

Джессвел в очередной раз поразился тому, насколько другими были люди в Парахрасте. Припомнив столичных ханжей и снобов, которые были не менее противными, но по-другому, Джессвел подумал о том, сколь уникален его родной город. Маленький, дружелюбный, домашний. Мало ему было печалей, теперь на него свалилась еще и тоска по дому.

– Я хочу помолиться, – неожиданно даже для самого себя заявил Джессвел.

Капеллан посмотрел на него с некоторым удивлением, но отговаривать не стал. Джессвел не знал, насколько приемлемо молиться пьяным, в кодексе об этом ничего не было сказано. Но если уж считалось приемлемым убивать своих по наводке капеллана, то пьяная молитва и вовсе не могла считаться за проступок. Его выбор пал на молитву о прощении. Это было странно, просить прощения у Сельи в то время, как виноватым он себя чувствовал перед Кислотником. Но ничего более подходящего Джессвел не нашел. Возможно, плохо искал, он не был подкован в словоблудии, к которому относил и молитвы. Но сейчас, к своему удивлению, он в этом нуждался.

Проведя остаток дня за молитвой, а ночью отправившись спать, на утро он, как и договаривались, явился в храм. Рафель уже был там. Крупный смуглый мужчина, старше Джессвела на восемь лет, но мудрости как-то не нажил за годы, или же эта мудрость заключалась в трусости и лжи. Рафель был по натуре своей приспособленцем. Джессвелу он был неприятен. Но не настолько, чтобы бросить умирать в Тундре и уж тем более – убивать. Он еще не решил, как разрешить сложившуюся ситуацию.

Они не разговаривали друг с другом пока ожидали капеллана. А когда тот вышел к ним, то огласил задание, которое поручал этим двоим.

– Ваша задача разыскать кислотный резервуар, который готовят к предстоящей войне с Селирестом, собрать о нем как можно…

– Войне с Селирестом?! – поразился Рафель, он был еще не в курсе.

– Тишина! – рявкнул капеллан. – Собрать о резервуаре подробные разведданные, – продолжил он, – если подвернется удобная возможность, то уничтожить.

– Отказываюсь! – немедленно заявил Рафель.

– Либо ты отправишься на это задание, брехун чертов, либо я сегодня же вышвырну тебя из ордена! – закричал ему в ответ капеллан.

Повисла тишина. Рафель был потрясен таким ультиматумом. Очевидно, он достал капеллана своим разгильдяйством настолько, что тот всерьез был готов исключить Рафеля из ордена. Капеллан не мог принимать подобное решение собственнолично, но никто не сомневался, что его решение поддержат на всех уровнях.

А для паладина вылететь из ордена было существенным ударом. Привычка жить на жалование, которое, если тратить его не по назначению, могло показаться весьма внушительным, оказывало серьезное влияние на образ жизни. Вот ты всем доволен, ни в чем себе не отказываешь, с гордостью блистаешь эмблемой паладина, все тебя уважают и ценят. А вот ты уже опозоренный и нищий, никому не нужный, и все, что умеешь – это сражаться, да и то, если не растерял навыки за годы пьянства и безделия.

Рафель с трудом себе представлял, как будет жить, если орден вычеркнет его из своих рядов. Угроза капеллана серьезно напугала его. Не менее потрясен был и Джессвел. Никто его не готовил к подобного рода драмам.

– Как-нибудь справимся, – не вполне уверено сказал Джессвел Рафелю.

Тот в очередной раз смерил молодого паладина оценивающим взглядом. Ему было непонятно, может ли он полагаться на Джессвела. Он был недоволен его возрастом, в такой ситуации хотелось оказаться в компании кого-то более умудренного жизненным опытом, но в то же время Джессвел имел в Парахрасте репутацию отличного бойца, отважного и самоотверженного. И все же задание, которое поручил им капеллан, казалось Рафелю непосильным.

– Может включите в отряд кого-нибудь еще? – начал торговаться Рафель.

– Это в первую очередь разведка, большая численность отряда станет для вас проблемой, – возразил капеллан.

– Ну не вдвоем же в Тундру переться!

– Джесси буквально позавчера туда летал! Один! И пришиб этого засранца, с которым вы кретины не могли справиться два года! Один, мать вашу!

Капеллан терял терпение, и его слова все-таки убедили Рафеля в том, что с таким напарником, как Джессвел, у него есть шансы вернуться в Селирест живым, так что он вздохнул и пошел отмечаться в журнале о том, что принял задание.

Вслед за ним там оставил свою отметку и Джессвел. Он на время застрял у журнала, разглядывая строчки с именами и названиями. Он думал о том, что когда-нибудь они станут единственным напоминанием о его существовании в этом мире. Он почувствовал, как в сердце закрадывается страх, когда увидел в журнале имена, которые, как он помнил, недавно видел в некрологе. Похоже настал момент показать, чего он действительно стоит, будет ли он легендой, как Солигост или Крэйвел, или станет скучной строчкой на бумаге.

– Чего встал, писать разучился? – окликнул его Рафель.

Джессвел вышел из задумчивости и последовал за напарником. Им следовало сделать кое-какие приготовления, прежде чем выдвигаться. Любовница из бытовой лавки снова прощалась с ним, как в последний раз. Рафель отпустил пару пошлых шуточек по поводу их отношений. Джессвел не стал осуждать его за это, он понимал, что старшему коллеге сейчас гораздо тяжелее и страшнее, чем ему. Он не смел усугублять его состояние неосторожным словом или бестактным поступком.

Они отправились сегодня же, капеллан настоял на этом. Все-таки война близится, они и так запоздали с подготовкой. Стоило форту скрыться из виду, как Рафель тут же напрягся. Он все время озирался, боясь чернокнижника за каждым камнем, он посматривал на Джессвела, но тот был спокоен и отстранен. В Парахрасте ходили байки, что в Тундре идет бесконечная ужасная бойня между темными магами, нежитью и демонами, разрастанию этих легенд немало поспособствовал сам Рафель. Но Джессвел знал, что Тундра по большому счету просто пуста. Здесь было трудно встретить хоть кого-нибудь, если не знать, где искать.

Сведения о местонахождении кислотного резервуара были весьма расплывчатыми. Джессвел нанес на свою карту область, где приблизительно этот резервуар должен был находиться. Благо это должна была быть башня, а не какая-нибудь дыра в земле. Они летели на грифонах, опять же пренебрегая безопасностью, но зато имели лучший обзор. На грифонах настоял Джессвел. Рафель хотел ехать на лошади, но в страхе отстать от компаньона тоже пересел на грифона.

Джессвел в их скромном отряде сразу же занял лидерскую позицию. У него была конкретная цель найти кислотный резервуар, собрать о нем всю доступную информацию, по возможности уничтожить. И он собирался сделать это с Рафелем или без него. У Рафеля же была лишь одна цель – выжить. И он боялся остаться в Тундре один, ведь тогда вероятность того, что он сдохнет многократно возрастала. И вернуться в форт он не мог, ведь разъяренный капеллан сразу же с позором его изгонит. Приходилось смиренно следовать за Джессвелом.