Проболтали до глубокой ночи. Хьола поразилась тому, как беззаботно все улеглись спать. Она все еще не доверяла гостеприимным чернокнижникам, так что решила не смыкать глаз всю ночь. Ее никто не упрекнул за это. Темные маги понимали ее опасения, их это нисколько не задело.
Утром группа стала собираться в обратный путь до Селиреста. Двигаться было решено в Акреф. Это ближайший город, до которого они могли добраться. Крэйвел отметил, что несмотря на отсутствие каких-либо пограничных фортов на отрезке границы рядом с этим городом, он никогда не страдал от попыток темных магов атаковать его. В этой части королевства всегда было удивительно спокойно. Можно было подумать, что это из-за соседства с владениями Вторника, но Крэйвелу было известно, что так было и задолго до появления этого некроманта. С самого основания Селиреста любые боевые стычки с темными магами происходили где-то в другом месте, не в окрестностях Акрефа. Уж не заслуга ли это Вингриса? Стало быть, древний лич считает эту территорию своей и защищает от других темных магов? Крэйвел решил спросить лича об этом как-нибудь на досуге.
Ну а пока он с интересом наблюдал за Лирэем. Тот не спешил со сборами и о чем-то мучительно раздумывал.
– Собирайся давай, – поторопил его Крэйвел. – Мы проводим тебя до Катакомб Вингриса, уверен, лич сможет вылечить тебя, – посвятил он его в их планы.
Лирэй выглядел заинтересованным. Похоже, он предполагал, что их пути разойдутся здесь. Лич мог бы вылечить и Джессвела гораздо быстрее, нежели жрецы Сельи, но Крэйвел подозревал, что это будет последней каплей в чаше терпения молодых паладинов, которые и так уже едва сдерживались, чтобы не накатать километровую кляузу в инквизицию, о той крамоле, которую позволяли себе старшие.
Хьола и Джессвел обсуждали предстоящее возвращение в родной город. Джессвел волновался и переживал, что травма сильно напугает родителей, а Хьола готовилась дать отпор тираничному семейству, не принявшему ее выбор податься в паладины. В их планы явно не входило посещение обители очередного подозрительно дружелюбного некроманта. Крэйвел задумался о том, как он выглядит в глазах этих двоих, и ужаснулся тому, что вообще-то ему уже до костра инквизиции недалеко, особенно учитывая дух времени, царивший в Селиресте.
Лирэю предложили оставить коня, чтобы животное не тормозило передвижение на грифонах. Но тот отказался, ренегат дорожил лошадью. Это накладывало определенные риски и увеличивало количество пищи, которое им придется взять в дорогу, хотя подаренная карта с лихвой покрывала любые расходы. Лирэй предпринял попытку вновь отказаться от совместного похода. Зашел разговор о том, чтобы разделиться. Джессвела Хьола и Миноста как можно скорее доставят в Акреф для лечения, а Крэйвел и Фелисия сопроводят Лирэя до Вингриса. Но все же было принято решение двигаться всем вместе, пусть и медленнее. Джессвел не настаивал на спешке, лечиться ему все равно предстояло долго. Кроме того, он хотел оставаться с Фелисией, ведь волшебница помогала ему справляться с болью, паладины так не умели.
Завершив все споры и сборы, группа отправилась в обратный путь в полном составе. Проезжая на безопасном расстоянии мимо Башни Вторника, Фелисию отправили на осторожную разведку. Волшебница подтвердила – братья снова там.
Едва уловив присутствие одержимых, Фелисия поспешила вернуться с известиями к отряду. Она не стала свидетельницей того, как братья угрюмо осматривают уничтоженный храм. Фринрост был подавлен этим зрелищем. Его демон злобно шипел где-то внутри него. Все вокруг провоняло присутствием ненавистного ему божества. Солигост печально осматривал остатки кострища и следы стоянки. Он скучал по таким вот походам в компании. И было приятно вспомнить, что такое чистота. В башне также приятно пахло.
Братья воссоединились после того, как Фринросту удалось совладать с демоном, захватившим полную власть над его телом. Это чудовище еесчитало, что все сделало правильно, а Фринрост снова наделает глупостей. Но те бесчинства, которые демон натворил, пока Фринрост пребывал в блаженном забвении, настроили ренегата на более жесткий лад.
Когда ему удалось наконец вернуться в свою человеческую форму, Фринрост обнаружил себя отощавшим, нагим и разбитым посреди Тундры, морозной и окутанной туманом. Рядом не было никого: ни верных культистов, ни любимого брата, ни даже врагов. Фринрост впал в бешенство, когда обнаружи бедственное положение, в которое привел его демон, которому он доверился. Но сильнее этой ненависти был страх. А еще холод. И голод. Невыносимый, болезненный, сводящий с ума.
Солигост застал своего брата голым и дрожащим, пожирающим лед. Хотелось сказать себе: «Ничего, бывало и хуже». Но Солигост не мог припомнить, когда было хуже. Фринрост все падал и падал в пропасть одержимости, и это приводило его к все более и более постыдному и унизительному положению.
Увидев, что Солигост все-таки нашел его, Фринрост спрятал лицо в ладонях, стыдясь своего вида и недавних поступков, он расплакался. Впервые за много лет. Солигост был рад это видеть. Хотелось обнять брата, который наконец-то вернулся к нему, вырвавшись из лап демона. Но Солигост был в ледяном латном доспехе, покрытом холодной росой. Вместо этого он передал Фринросту согревающий талисман. Магическая безделушка, зачарованная для согревания своего обладателя в стылой Тундре. Среди местных магов совершенно обычный бытовой предмет, без него было никуда. Но Фринрост принял скромный подарок, словно благословение и прижал к сердцу. Для него это был не просто необходимый источник тепла, а подтверждение того, что Солигост все еще на его стороне.
Фринросту больше нечем было спастись от холода. Все трупы, которые паладины нашли в Башне Вторника, были сожжены, а вместе с ними одежда. Солигост начал подмерзать. Он был закаленным человеком, но от морозов Тундры никакая закалка не спасет. До теплого лета было еще далеко. К тому же ночью доспех Солигоста начнет обледеневать, скажется и голод. В отличие от брата, Солигост не ел уже несколько дней. У него при себе был лишь пучок засушенных трав да кореньев, которые он запас во время их последней вылазки в Селирест. Это было его спасение от цинги. Однако ни желания, ни сил добывать себе еду у Солигоста не было. В отличие от брата он был совершенно безразличен к голоду. Иногда Фринросту приходилось напоминать ему поесть.
Хоть Солигост и голодал последние дни, этого было никак не заметить. А вот Фринрост выглядел настоящим дистрофиком. Все силы, которые ему удавалось скопить, тут же оказывались поглощены ненасытным демоном. Чудовище расщедрилось дать ему ровно столько, сколько нужно, чтобы вернуться в человеческое тело, но теперь это тело нужно было чем-то кормить. Демон упрямо отказывался поделиться силами, подстрекая Фринроста вернуться в более могущественную демоническую форму. Демон все еще был сыт и дразнил этим ощущением сытости своего хозяина, кроме того, в демоническом облике Фринрост совсем не мерз. Но ренегат был разгневан на своего демона и решительно пресекал его лестные уговоры.
Фринрост окинул последним печальным взглядом опустошенное капище. Здесь больше нечего было делать. Нужно было уходить. Им срочно требовалось разыскать пищу. Солигост достал с пояса свиток. В нем хранились их костяные лошади. Активация заклинания отняла у него силы, ренегат тяжело оперся о колени, сопротивляясь желанию прямо здесь лечь и уснуть. Усталость была невыносимой. Солигост смог уговорить себя, что это всего лишь такой же обман, как голод Фринроста, не более чем побочный эффект от присутствия демона. Но он уже давно подозревал, что дело все-таки не в демоне.
Братья определились с направлением и отправились в путь. Уже по дороге они более подробно обсуждали свои планы. Первым делом разыскать еду и одежду, а в дальнейшем им следовало разжиться новыми культистами. Фринрост заметил, как его брат сразу же поник, когда речь зашла об этом. Опять все начинать сначала!
– Сол, соберись! Ты забыл, зачем все это? – попытался он воодушевить брата. – Да, в этот раз не получилось. Признаю, это моя ошибка. Но нельзя переставать пытаться! Если я наберусь достаточно могущества и почитателей, я смогу отправить эту тварь в небытие! – он имел в виду Селью.
