Я падаю на одно колено и изо всех сил пытаюсь сохранить сознание. Если со мной что-нибудь случится, у Зени и ребенка проблемы.

Я борюсь с этим, пока могу, но меня бьют во второй раз.

Мои колени подгибаются. Я ударяюсь о землю, и мир становится черным.

Я просыпаюсь с раскалывающейся головой и трудно дышать.

Я не вижу.

Я слеп?

Я моргаю несколько раз и понимаю, что мои глаза слиплись. Должно быть, запекшаяся кровь заклеила мои глаза, и я наклоняю голову и провожу лицом по плечу.

Это отклеивает мои веки, и я наконец могу осмотреться. Я привязан к стулу, веревки жестоко натянуты на мою грудь. Комната тускло освещена, но когда мои глаза привыкают, я могу разглядеть пол. Потолок.

Передо мной на столе сидел мужчина.

Крупный мужчина с рыжевато-коричневыми спутанными волосами и татуировками на бицепсах. Его руки свободно скрещены, и он улыбается мне, как будто тепло приветствует старого друга. — Кристиан. Прошло много лет с тех пор, как мы разговаривали.

— Ленков? — говорю я, и звук собственного голоса пронзает мой череп осколками боли. Сергей Ленков, торговец оружием. В последний раз, когда я видел его, я одарил его убийственным взглядом на вечеринке Юрия за то, что он улыбался Зене.

Это то, о чем идет речь?

Я прижимаю его взглядом, ярость пробегает по моему телу. — Ты не можешь иметь ее. Она моя.

Сергей запрокидывает голову и смеется. — Зеня? Твоя беременная от дядюшка-ублюдка? Ты не мог заплатить мне за то, чтобы я женился на этой шлюхе. — Каждое слово он произносит с восторгом.

Мои глаза сужаются, а челюсть сжимается. Он заплатит за эти оскорбления. Может быть, это я сейчас привязан к стулу, но он тот, кто умрет с криком. Я быстро оглядываю комнату. Окон нет, значит, мы в подвале. Вероятно, подвал собственного дома Ленкова.

— Кроме того, у меня есть еще кое-кто, — лукаво говорит он.

— Поздравляю, — бурчу я, дергая свои путы, чтобы проверить, насколько они туги. В ближайшее время я не выйду на свободу, я сердито фыркаю и сердито смотрю на него. — Хорошо? Что ты хочешь? Деньги? Продолжайте со своими угрозами и требованиями, у меня есть дерьмо, чтобы сделать.

— Мне? — с ухмылкой спрашивает Сергей, указывая на свою грудь. — Не ты. Ее.

Кто-то выходит из тени позади Ленкова. Женщина с медово-светлыми волосами, впалыми щеками и темной подводкой для глаз, размазанной, как будто она терла лицо. Ее кулаки сжаты по бокам, как будто она вот-вот сломается, и она сжимает нож, который дрожит в ее руке.

Я хмурюсь, узнав ее. Элеонора?

Какого хрена здесь делает сестра Чессы?

Я перевожу взгляд с ее бледного разъяренного лица на ухмыляющееся Ленкова. Я не мог выбрать двух человек, которые с меньшей вероятностью будут работать вместе во всем городе. Маловероятно, что они даже знают друг друга. Злобный торговец оружием и совершенно ничем не примечательная сестра Чессы, работающая на законных основаниях.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, сужая глаза на Элеонору.

— Тебе не следовало возвращаться, — возмущается Элеонора. — Мне бы не пришлось ничего делать, если бы ты не вернулся.

Я держу свой рот закрытым, но мои мысли мчатся. Очевидно, я нарушил планы Элеоноры, воссоединившись с семьей Беляевых, но я не могу понять, какие планы Элеоноры могут быть связаны со мной. Ее приоритетами всегда были ее племянники и племянницы, а также то, что у них есть кто-то, кто сохранит память о Чессе. Это то, чего она хочет, и я не останавливаю ее.

— Но нет, — продолжает Элеонора. — Возвращается Кристиан со своими ухмылками, угрозами и хаосом, только на этот раз он не вспылит и не разрушит все для себя. Он делает Зеню и Троян счастливыми.

— Ты не хочешь, чтобы я осчастливил Зеню и Троян? — медленно спрашиваю я, начиная понимать, к чему все идет, и мне это ничуть не нравится.

Элеонора начинает бить лезвием ножа по бедру, она так взволнована. Если она не будет осторожна, то порежется. — Эти люди заслуживают ада на земле за то, что они сделали с моей сестрой, и скоро они туда попадут. Это тема для другого дня, но прямо здесь и сейчас, прежде чем я убью тебя, я хочу, чтобы ты признал, что ты убил Чессу.

Я настолько застигнут врасплох обвинением, что расхохотался, но мой юмор недолговечен, поскольку его место занимает гнев. — Чесса подавилась гребаной клецкой. Да, я праздновал, но потому, что был счастлив избавиться от этой женщины, дышащей мне в затылок, а не потому, что я ее прикончил.

— Не лги мне, — кричит она. — Сергей прислал мне фото, на котором ты в стриптиз-клубе душишь стриптизершу, на которой написано имя Чессы. Троян не видел, что это было, но я видел. Признание .

Я сердито смотрю на Ленкова, и он склоняет голову в ироническом поклоне. Так что это он сделал эту чертову фотографию и разрушил мою чертову жизнь почти навсегда. Должно быть, он был в клубе одновременно со мной и моей командой, а я не заметил, потому что был очень пьян.

Я снова обращаю внимание на Элеонору. — Какого хрена у Сергея Ленкова был твой номер?

Ленков ухмыляется мне. — Такая красивая женщина, как Элеонора, почему бы мне не ухаживать за ней?

Элеонора улыбается ему. Глупая чертова женщина. Ни одного искреннего слова из того, что только что сказал Ленков, не было. Есть только одно, что волнует Ленкова, и я это знаю, потому что когда-то был таким же, как он. Он жаждет власти, и иметь кого-то, на кого он может влиять в семейном кругу Беляевых, должно быть, слишком хорошо, чтобы отказываться от него. Неудивительно, что Элеонора никогда не приводила мужчину на семейную вечеринку. Она спала с Ленковым много лет, и он, должно быть, настоял, чтобы она держала это в секрете.

Я расслабляюсь в кресле, как будто получаю удовольствие, и ухмыляюсь Элеоноре. — Трахать эту холодную суку в обмен на сплетни? Бедняга. Я надеюсь, что она хотя бы время от времени приносила товары.

Ленков смеется. — Настоящее удовольствие — подрывать власть своей семьи в этом городе. Для бизнеса хорошо, когда все наносят друг другу удары в спину. Новость о том, что Зеня Беляева была изнасилована на складе и что ее семья не смогла ее защитить, должна была стать переломным моментом, который погрузит этот город в хаос. — Улыбка спадает с его лица. — Но ты все испортил.

Ярость бурлит во мне. Я до сих пор могу представить, как эти четыре мудаки приближаются к моей племяннице и смеются над ней. Намерение причинить ей боль самым ужасным образом, и все из-за этих двух человек передо мной. Я выворачиваю запястья за спину, но веревки не поддаются даже на долю дюйма.

— Возвращение Кристиана Беляева в качестве Пахана не входит в мои грандиозные планы. Я не зарабатываю столько денег, когда Беляевы держат всех остальных в узде.

— Я не собираюсь быть Паханом , — рычу я на Ленкова. — Зеня главная.

— О, не волнуйтесь. Она тоже умрет. В конце концов.

— Заткнись! А как же моя сестра? — Элеонора вскрикивает и замахивается на меня ножом.

Элеонора меня не пугает. Меня много раз били и кололи, и я давно смирился с болью и смертью. Единственное, чем они могут мне угрожать, это причинить вред Зене и моему ребенку, а Зены здесь нет.

Но им нельзя позволить убить меня и отправиться за ней.

Я смотрю на них двоих, чувствуя тошноту, пытаясь понять, как это сыграть. Вот что происходит, когда извращенная жажда мести встречает психопата-манипулятора. Должно быть, они годами встречались и строили заговор за нашей спиной, а мы понятия не имели.

Я невозмутимо смотрю на Элеонору, пока моя голова раскалывается от сотрясения мозга. Даже из могилы Чесса вызывает у меня головную боль.

— Слушай, идиот, — бурчу я. — Мне не нравилась Чесса, и я ей не нравился, но я не хотел ее смерти. Я просто хотел, чтобы она оставила меня в покое.

— И почему она так озабочена тобой, Кристиан? — спрашивает Элеонора, приближаясь с ножом. — Потому что Чесса знала, что ты трахаешься со своей несовершеннолетней племянницей. Ухаживая за ней, принуждая и заставляя против ее воли, ты убил ее за то, что она встала у тебя на пути.